Чтение онлайн

Только речь сейчас идет не об этом. Я тебе о другом хочу пока рассказать. Не перебивай, — изящно погрозил указательным пальцем Луганов. — Дело в том, что у Венечки есть какой-то осведомитель, может, даже из наших. Он указал на меня, что я гей, и Тимофеевский быстро меня нашел. Не стану говорить, при каких обстоятельствах мы с ним познакомились, скажу только, что сначала он вел себя прелестно. Ну, ухаживал как надо, то да се. Потом предложил этот магазинчик. А я тогда совсем без дела шлялся. Начал работать, вроде ничего. А тут вдруг он начинает качать права. Ведет себя как последняя свинья. Такое впечатление, что я у него — рабыня. А я этого не переношу. Я тоже человек, а не соска рублевая! — горячо воскликнул Шурочка.

Я понимала, что ему гораздо интереснее говорить о себе, чем о деле, но уже пообещала не прерывать его. Приходилось молча внимать рассказу о нелегкой доле гомосексуалиста. Шурочка между тем распалялся все больше:

— Нет, он, конечно, не обложил меня нелегальными налогами. Этого бы еще не хватало! Но зато назначил доверенным лицом. А это означает, что я должен собирать деньги со всех. То есть подставлять свою жопу еще и под статью. И это всего-то за сотню баксов! Я, естественно, в отказ. А он говорит: «Не хочешь заниматься торговлей, шатайся опять по своим дешевым барам». А я уже наладил бизнес, обидно расставаться с ним. Делать нечего, согласился.

Я приготовилась выслушать нечто конкретное, но Шурочку снова повело на лирику:

— Тут Веня почувствовал, что имеет надо мной власть. Стал назначать встречи по своему усмотрению. Ну, это уже перебор! Ладно, думаю, я тебя, свинья, как-нибудь прижму. Посоветовался с друзьями, а они мне: «Сиди, не дергайся. Мы сами от него стонем». Это я тебе о таких же торгашах, как я, из нашего района, рассказываю, — поспешил объяснить он, видя мое недоумение. — Венечка ведь многих к сожительству склонил, даже таких, кто этого не уважает, никогда таким не занимался. Студентики там всякие, кому стипендии и на сигареты не хватает. А тут: «Получи магазин! Заведуй! Только дай пару раз». Они соглашались. А что делать? Зато потом они денежки имеют. Да только недолго их праздник продолжается. Венечка столько шкур с них дерет, что ни один рэкет такого себе не позволит. Многие уходят, а сделать ничего не могут. Доказательств на Венечку у них нет. Кто им поверит? Или они про свои забавы должны рассказать? Тоже ерунда. Да и себя же запятнают. Это вот я ничего такого не стесняюсь. Мне по фигу!

Тут Шурочка тяжело вздохнул, вроде как сочувствуя студентикам и в то же время, как я поняла, ревнуя к ним Тимофеевского. И не ошиблась.

— А ведь Вениамин никем не брезговал. Сколько раз я предупреждал его, что боюсь СПИДа. А ему хоть бы что! Свинья он. От него потом на километр разит. Это просто ужасно! А меня заставлял в бабу наряжаться. Он же перестраховщик жуткий! Боялся, что соседи его заподозрят. Мне каждый раз у него в тачке переодеваться приходилось. Это же унизительно, в конце концов. Тех можно и так трахнуть, конечно. Ну, в машине или в лесочек заехать. Я-то не такая дешевка. Сразу сказал, что так ни за что не стану. И тогда он заставил меня эти маскарады устраивать. Домой потом ни разу не отвез, сволочь! Высадит за квартал от своего двора, сунет чирик на такси… Тьфу, вспоминать тошно!

Из этой сбивчивой речи я успела сделать для себя пока только два вывода. Первый: Шурочка, несомненно, мне пригодится. Он — сборщик налогов, а второе: я поняла, почему в тот вечер Тимофеевский так быстро вернулся домой. Все остальное пока было сущей ерундой, и я никак не могла сообразить, почему Луганов так откровенен со мной в своих интимных переживаниях.

— Последнее время я уже не мог этого терпеть и сказал Вене, что готов бросить все к чертям и пусть он подавится своим маркетом. И что же ты думаешь, подруга? Он заюлил передо мной. Он понял, что я не шучу. В итоге он выпросил у меня еще пять свиданий, пообещав, что потом отстанет от меня. Единственное, о чем просил, — это о сборе денег. Я, говорит, доверяю только тебе, но за это ты мне ничего не будешь должен. Работай спокойно. Вот мразь! Это я-то ему должен?! Но я понимал, что он от меня просто так ни за что не отстанет. Либо работы лишит, либо заставит платить, как все, либо так и будет свидания вымаливать. И вот тут-то, к моей превеликой удаче, появился шанс. В твоем лице. Да еще Венечка вручает мне отмычку универсальную и говорит, чтобы я срочно нашел у тебя кассету. А он, мол, потом пойдет к тебе и устроит «сладкую» жизнь. Между прочим, подруга, ты мне, может быть, жизнью обязана. Да-да! — вскрикнул он, видя, что у меня приподнялись брови. — Венечка ведь тебя грохнуть хотел! Прямо он, конечно, не сказал, но я это понял.

— Так уж и грохнуть? — не удержалась я.

— А почему бы и нет? Он сказал: «Вот найдешь кассету, и я с этой сукой разберусь. Жена точно молчать будет, а насчет детективши я не уверен». Что, по-твоему, из этого следует? А? Когда я встретился с ним и заявил, что кассеты нет, он ужасно расстроился. Потом начал подозревать меня. Но я сказал, что, мол, можешь сходить к ней прямо сейчас и посмотреть, как тщательно я обыскал квартиру, а лично мне кассета ни к чему. И еще добавил, что такие, как ты, всегда оставляют козыри на потом, то есть вроде: «Если со мной что-нибудь случится, то прошу вскрыть такой-то конверт». Венечка согласился со мной, поэтому тебя тогда и не тронул. И я не удивляюсь, что сейчас он горит желанием стереть тебя в порошок.

Луганов говорил много лишнего, рассуждения его были наивны, я понимала, что таким образом он хочет запугать меня на тот случай, если я задумаю вести с ним двойную игру, но какая-то доля правды в его откровениях имелась. Только это меня сейчас мало интересовало. Пора было переходить к фактам.

— Послушай, Саша, я тебе, конечно, благодарна за спасение моей жизни, но давай поведем дело несколько иначе, — предложила я. — Я начну задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать.

Луганов обиженно хмыкнул, показывая тем самым, что я довольно глупа, раз меня не интересуют такие вещи, но в то же время он готов с этим смириться.

— Валяй, — коротко бросил он.

— Каким образом собираются деньги с магазинов? Какую роль в этом играешь ты? — спросила я.

— Самую главную, — не без гордости произнес он и снова откинул со лба прядь волос.

— Растолкуй.

— Ой, Венечка разработал целую систему! Говорю же, что он ужасный перестраховщик, — с заговорщическим видом начал Шурочка, понижая голос. — Деньги собираются каждые субботу и воскресенье. А делается это так: в субботу я иду в казино «Звездная ночь», а в воскресенье — в «Шанс». Туда слетаются все завмаги. Мы садимся сначала за столики, ну, выпить там закусить, поиграть, и они передают мне деньги. В казино вид денег никого не удивляет. Их там на всех столах полно, из кармана в карман перекочевывают, летят во все стороны, одним словом. Кто заподозрит, что ребята мне взятки для Вени суют? Так два вечера в неделю я собираю подати. В понедельник или вторник Тимофеевский звонит мне и назначает встречу. Думаешь, на этом все закончилось? Ни фига подобного! — воскликнул Шурочка. — Наш великий конспиратор ждет меня на каком-то определенном месте в машине. За рулем, естественно, сидит сам, подъезжаю я, он трогается с места и едет. Я — за ним. Потом он останавливается возле какого-нибудь обменного пункта, причем каждый раз выбирает его сам. Я иду туда и меняю деревяшки на грины. Зачем, спросишь ты? Отвечаю: чтобы деньги не были помечены словом «Взятка». Представляешь, какой идиот! — захихикал Луганов.

— А что тут такого? — не поняла я. — Человек лишний раз пытается обезопасить себя от всяких неурядиц.

— Ой, ну, ты ва-аще, подруга, — продолжал смеяться Шурочка. — А может, у меня в кармане другие доллары лежат, на которых написано «Взятка»? Я ему именно эти и отдам, а не те, что поменяю. Даже проще: захожу в обменку, постою там минуту-другую и выйду.

— Но ведь Тимофеевский тебе доверяет, не так ли? Он просто хочет застраховать себя от предательства завмагов, — возразила я. — Если ты захочешь его «сдать», то тебе и самому несдобровать. Он-то уж как-нибудь выкрутится. Да и почем тебе знать, может, в этой обменке уже заранее ждет тебя его человек, который тоже за сотню баксов проследит, чтобы ты не выкинул какой номер? Даже запомнит, какие купюры тебе вручили. А вдруг у тебя в кармане лежат не такие.

— Н-да, — огорченно протянул Шурочка. — А ты сечешь. Я как-то об этом не подумал. Конечно, от Венечки всего можно ожидать.

— Ну, оставим это. Давай дальше.

— А дальше я еду в его квартиру на Рахова, бросаю деньги в почтовый ящик и сматываюсь. А Веня их спокойненько забирает в качестве почты.

«Что ж, — подумала я, — система неплохая. Прихватить Тимофеевского довольно трудно. Даже если он забирает такую „почту“, то всегда может сослаться на то, что деньги ему подкинули, дабы дискредитировать. А он, мол, честный человек, с утра собирался отнести все в милицию, в которой, кстати, у него полно своих людей…»

— А ты всегда отвозил деньги на Рахова? — задала я вопрос.

— Ну, не на Волжскую же, — резонно заметил Луганов. — Во-первых, там соседи крутые, во-вторых, Елизавета может опередить. Не вовремя в ящик полезет. А в-третьих, там на двери кодовый замок, а это лишняя возня и привлечение внимания.

— Ага, — согласно кивнула я. — А скажи, ты с Вениамином давно встречаешься?

— Говорю же, три месяца.

— А он ни разу не приглашал тебя в гости на Волжскую?

— Нет. Он наши встречи никому не демонстрировал. Я, конечно, знал, что он прямо при жене развлекался с мальчиками, и не мог понять, как это она терпела подобное?