Чтение онлайн

Накануне 20 августа, когда должен был наконец «открыт для подписания» Союзный договор, российский президент оказался перед необходимостью распутывать разом и внутри и внешнеполитические проблемы. В России демократы и патриоты в практически сходных выражениях обличают Союзный договор и обещают провалить ратификацию. Тем временем Казахстан, республики Средней Азии и отчасти Азербайджан приступали к активной координации своей политики, и Ельцину необходимо было срочно искать компромисс с быстро формирующейся «восточной конфедерацией».

Бывшие соратники – Ельцин и демороссы общались теперь посредством газетной строки. Демороссы публично осудили Ельцина за капитулянтские уступки в части содержания Союзного договора и недемократическую процедуру его подписания, устраняющую российских депутатов от финальных согласований и утрясок. Ельцин публично отвечал, что «лучшего подарка», чем начало работы над договором сызнова, «для союзной бюрократии не найти», что подписание договора (уже согласованного с Горбачёвым) означало немедленный переход «под российский флаг» практически «всех предприятий и организаций, действующих на территории России». Свой ответ демократам Ельцин закончил прозрачным намёком: «Не уверен, что граждане России согласятся терпеть наши политические споры, от которых жизнь легче не становится».

14 августа Ельцин принял разношерстную группу российских депутатов – от радикала Юрия Афанасьева до патриота Николая Павлова, которые вполне единодушно обвиняли его в развале России. 11 из 18 визитёров сочли ответные доводы Ельцина неудовлетворительными и составили новое, ещё более жёсткое воззвание против Союзного договора.

На 19 августа было намечено заседание комиссии Съезда народных депутатов РСФСР, которая собиралась обсудить договор. Некоторую пикантность конфликту придало то, что в соединённом демократически-патриотическом фронте зияла большая прореха: в нём не было «Коммунистов России». 13 августа Ельцин и 1-й секретарь РКП Валентин Купцов договорились о перемирии – тем самым коммунисты, обильно представленные в съездовской комиссии, скорее всего, были лояльны к Союзному договору. А в остальном позиции Ельцина на внутреннем фронте оставались весьма шаткими.

Между тем российскому лидеру хватало и внешнеполитических забот. 14 августа, всего за два дня до ельцинского визита в Казахстан, в Ташкенте президенты Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркмении, Узбекистана и премьер-министр Азербайджана приступили к реальной координации своей политики, создав межреспубликанский консультативный комитет республик Средней Азии и Казахстана. А Назарбаев, заручившись накануне начавшихся 16 августа переговоров с Ельциным поддержкой ещё четырёх республик, теперь фактически выступал как лидер всего среднеазиатского региона. Уже 19 августа представители пяти республик собирались в Ташкенте координировать ценовую политику. Вполне вероятное картельное соглашение сырьевых республик – вещь слишком серьёзная, чтобы Ельцин мог позволить себе оттягивать встречу со столь решительно настроенным партнёром.

Можно выделить две наиболее важные темы российско-казахстанских переговоров. При обсуждении экономического соглашения на 1992 год пришлось бы искать какую-то замену рухнувшему дотационному принципу торговли между сырьевыми (возглавляемыми Казахстаном) и промышленными (возглавляемыми Россией) регионами Союза Назарбаев считал, что сейчас сырьевые республики страдают от грабительских «ценовых ножниц». Главная тема политических дискуссий – распределение власти в будущем Союзе: претензии России на ключевые посты в союзном кабинете (пост премьера, финансы, оборона) уже вызвали в Казахстане довольно прохладную реакцию.

Кроме тактических, визит Ельцина в Казахстан имел и стратегические цели. Их непонимание и предопределило столь жёсткое отношение к Союзному договору демократов: они видели, как и полгода назад, все политические проблемы исключительно через призму утрачивающего актуальность конфликта «Ельцин – Горбачёв».

Сейчас уже почти очевидно, что Украина вряд ли подпишет Союзный договор в сентябре: накануне намеченных на 1 декабря президентских выборов украинские политики постарались не вязать себе руки. Вероятно, Украина изъявила бы готовность подписать «Союзный договор второго порядка» – отдельный договор между новым Союзом и суверенной Украиной.

В итоге Россия могла бы остаться наедине со складывающейся достаточно мощной «восточной конфедерацией». Формула нового Союза оказывалась биполярной: «Россия – Азия», что отражалась на отечественном уровне общемировую коллизию «Север – Юг». Биполярная модель в политике – вещь неустойчивая, а потому Горбачёву снова повезло: по принципу tres faciunt colleqium он оказывался третьей вершиной складывающегося властного треугольника «Горбачёв – Ельцин – Назарбаев». Показательно, что 29 июня последние неполадки в Союзном договоре накануне встреч с Бушем утрясал как раз этот триумвират.

А когда триумвират делается политической реальностью, махнуть рукой на Союзный договор и начать всё сызнова – что советовали Ельцину демократы – означало бы испортить отношения с двумя другими членами триумвирата. Похоже Ельцин в отличие от бывших соратников считал, что Россия существует не в вакууме, а имеет партнёров, и манкировать Realpolitik – слишком дорогое удовольствие.

По сообщениям информационных агентств, Садам Хусейн, узнав о путче в Москве, назвал его «хорошо сделанным делом». По словам народного депутата РСФСР Владимира Лысенко, Горбачёв вечером 18 августа закончил беседу с Крючковым, Баклановым и генералом Варенниковым словами: «Ну и мудаки же вы!»

Хусейн ошибся. Горбачёв оказался прав.

Уже к вечеру 20-го стало очевидно, что происходило нечто странное: заговорщики откровенно теряли время в томительном бездействии.

Танки вошли в город утром 19-го. И просто встали на улицах. Телефоны, международная связь продолжали работать. Арестов не было. Не было, собственно, и объявленного комендантского часа: всю ночь по городу как обычно летали машины и никто никого особенно не пытался задерживать. Военные патрули отсутствовали.

В любой момент в течение двух дней заговорщики могли захватить Белый дом, арестовать Ельцина и отпраздновать победу. Понять, почему они этого не сделали, довольно трудно. Биографии, политические убеждения, профессиональный опыт этих людей свидетельствовал о том, что чужой крови они не боялись. Можно с уверенностью констатировать, что, если бы путч увенчался успехом, страна бы умылась кровью.

Существуют разные версии происшедшего. С точки зрения экспертов, однако, в качестве образца заговорщики использовали план ареста Хрущёва в 1964 году. За исключением того, что дача Хрущёва была на Кавказе, а Горбачёва – в Крыму, всё остальное совпало: арест, дозированное объявление для прессы, танки, введённые в Москву НЕ ДЛЯ ЗАХВАТА ВЛАСТИ, поскольку власть уже была захвачена, а так, на всякий случай, для поддержания порядка.

В 1964 году о мнении народном никто не думал. Народу предлагалось автоматически принять произведённые изменения, обсудить их за ужином с друзьями и жить дальше в соответствии с новыми указаниями.

Лишь кажется, что нынешний путч был плохо организован. Заговорщики поступили вполне правильно и в полном соответствии со своими собственными убеждениями.

У них не было и не могло быть разработанного плана действий на период после 19-го августа. Для них переворот закончился успехом в момент, когда на крымской даче был арестован Горбачёв. Дальше, по обычной логике развития советских политических сюжетов, не должно было быть ничего, кроме многочисленных поздравлений от общественных организаций, трудовых коллективов и отдельных граждан.