Чтение онлайн

В области экономики тоже должно было измениться немногое: «Во всех отраслях хозяйства временно сохраняются существующие организации (группы). В настоящее время мы имеем имперское продовольственное сословие, крестьянских фюреров, хозяйственные группы, отраслевые группы, окружные группы, гильдии и т. д. Упрощение этой системы будет предоставлено самому хозяйству...» Избранию, а не, как прежде, назначению подлежат спустя некоторое время только руководители отдельных организаций.

«Германский трудовой фронт» следует преобразовать в организацию рабочих и служащих с сохранением и в дальнейшем принудительного членства в нём. Руководители должны избираться. Однако Гёрделер желал, чтобы председатель и заместитель утверждались государством. Восстановления профсоюзов программа Гёрделера не предусматривала.

В той части, которая касается экономической политики, содержалось следующее требование: «Общая экономическая политика государства должна быть, далее, направлена на то, чтобы как можно сильнее оттеснить картели, синдикаты, концерны, тресты и т. п. и вновь разукрупнить их на самостоятельные предприятия, чтобы дать простор отдельной творческой личности и её чувству ответственности». Это требование было явно рассчитано на поддержку со стороны немонополистической буржуазии. Однако, для того чтобы не было никаких «кривотолков», дальше указывалось: «Вредным является не всякое объединение (картель и т. п.). Если доказано, что объединение приносит в экономическом отношении большие доходы... его следует поставить под государственный контроль... Так же надо поступить с теми объединениями, которые необходимы для улучшения условий конкуренции германского хозяйства на мировом рынке». Таким образом, Гёрделер вновь показал себя представителем интересов монополий; он и в данном случае требовал лишь лучшей маскировки их господства, а также некоторого учёта интересов немонополистической буржуазии. Система государственно-монополистического господства и регулирования должна была быть сохранена и «улучшена» в соответствии с его предложениями. В прежней социальной политике нацистов, по мнению Гёрделера, «изменить следовало немногое». Предполагалось восстановить лишь самоуправление в системе социального страхования.

«Гитлеровская молодёжь» («Гитлерюгенд») подлежала не роспуску, а преобразованию в «Государственную молодёжь»; её надо было поставить под руководство «опытного в вопросах воспитания генерала». В установках для «Государственной молодёжи» говорилось: «Необходимо усиленно развивать уже в молодёжи лишённое классовой принадлежности чувство народной общности. Естественной основой молодёжной организации в неменьшей степени остаётся группа и школа. Призванным руководителем молодёжи в группе является учитель гимнастики и спорта. В школе эту задачу следует доверить особенно пригодному к тому учителю — бывшему солдату. Сверстники должны объединяться и по округам. Для руководства следует привлечь офицеров, имеющих особое педагогическое дарование и специально обученных для этой цели».

Гёрделер полностью разделяет капиталистическую точку зрения о «необходимости» для прибыльной капиталистической экономики существования резервной промышленной армии, то есть безработных. Он пишет: «Борьба с безработицей имеет для государства значение только в том случае, если та принимает особенно угнетающий масштаб. В небольшом же объёме она в крупном хозяйственном организме явление неизбежное. От её последствий каждый человек в отдельности должен защищать себя сам путём своевременных сбережений или же — при необходимости — свободного страхования... Лишь в том случае, если число безработных превысит в Германии примерно 600 тысяч, безработица станет тем явлением, справиться с которым отдельному человеку находящимися в его распоряжении средствами будет не под силу». По этому поводу можно сказать, что даже нацисты не выражали своей антирабочей позиции столь открыто.

Гёрделер требовал отменить все законы, дававшие нацистской партии господствующее влияние на общественную жизнь. Однако саму нацистскую партию он распускать не собирался: «В остальном она продолжает существовать. Мнения должны будут выясниться и выяснятся вскоре сами собой». Таким образом, нацисты и после устранения Гитлера должны были сохранять возможность вести свою политическую деятельность.

Реакционный характер гёрделеровских планов особенно отчётливо проявился и в разделе о конституции. Активное и пассивное избирательное право он считал нужным предоставить соответственно с 24 и 28 лет. Прямые выборы депутатов должны иметь место только в общинах, а представительства районов, гау [19] и общеимперские подлежат ступенчатым выборам. Часть депутатов должна назначаться хозяйственными палатами. «Бургомистр, ландрат и глава гау связаны решениями собрания депутатов не во всех вопросах».

Высшее народное представительство должно состоять из двух палат — рейхстага и имперской сословной палаты. Возрастной ценз членов рейхстага — не менее 35 лет. Выборы должны проводиться наполовину представителями гау, наполовину — прямым путём. «Имперская сословная палата состоит из председателя и руководителей групп Имперской хозяйственной палаты, председателей всех остальных имперских палат (врачей, адвокатов, лиц творческих профессий и т. п.), равного числа ректоров высших учебных заведений, земельных предводителей и — числом до 30 — из тех лиц, которых глава государства за их деяния на благо немецкого народа назначает пожизненно». Рабочий класс, по планам Гёрделера, должен и впредь оставаться бесправным и не иметь никаких возможностей для действительного представительства своих интересов.

Во главе рейха должен стоять рейхсфюрер. «Рассмотрению подлежат: наследственный император, избираемый император, избираемый на определённый срок фюрер». Высказав некоторые соображения насчёт монархии, Гёрделер пишет далее: «Итак, следует, руководствуясь холодным рассудком, отдать предпочтение монархическому главе государства. Остаётся открытым вопрос, должен ли он быть наследственным или же избираемым». Наследственная монархия казалась Гёрделеру «обременённой меньшим количеством источников ошибок». Рейхсфюрер должен являться верховным главнокомандующим вермахта и «носителем государственной власти в отношении чиновников». На переходный период Гёрделер рекомендовал назначение «имперского регента».

Изложенная Гёрделером в его меморандуме «Цель» программа во всех своих главных пунктах мало чем отличалась от фашистской политики. Гёрделер отстаивал агрессивную, антикоммунистическую и антидемократическую концепцию германского финансового капитала. Он хотел лишь внешне смягчить некоторые формы и методы империалистического господства, вызывавшие отвращение и приводившие к результатам, противоположным их цели. Никакой демократической альтернативы фашизму эта программа не выдвигала. Она даже означала шаг назад по сравнению с буржуазно-демократической Веймарской республикой. Не удивительно поэтому, что ныне Гёрделер поднимается в ФРГ на щит реакционными идеологами и историками в качестве образца «борца Сопротивления».

Высказывания Гёрделера натолкнулись на критику даже в его собственном лагере. Поэтому в следующем обширном меморандуме, озаглавленном позже «Путь», он попытался обосновать необходимость и правильность своих предложений, исходя из исторического развития Германии87. В этом меморандуме Гёрделер подверг критике некоторые тактические недостатки политики империалистических германских правительств со времён Бисмарка, но в принципе заявил о своём согласии с этой политикой.

Взгляды Гёрделера в основном разделяла целая группа буржуазных политиков, частично происходивших из старых буржуазных партий и непосредственно связанных с крупной буржуазией. К числу наиболее известных из них принадлежали: Ульрих фон Хассель, приятель банкира Шнивинда, бывший член Немецкой национальной партии, с 1932 по 1938 г. — германский посол в Риме, противник союза с фашистской Италией, поскольку знал её военную, экономическую и политическую слабость; профессор д-р Иоганнес Попиц, министр финансов Пруссии, который, однако, по некоторым вопросам не был согласен с Гёрделером; д-р Пауль Лежен-Юнг, деятель целлюлозной промышленности, бывший депутат рейхстага от партии немецких националистов; д-р Йозеф Вирмер, адвокат, бывший член католической партии Центра, технический сотрудник при генеральном уполномоченном по особым вопросам химического производства в III военном округе; Альбрехт Гаусгофер, профессор геополитики в Высшей политической школе (Берлин); д-р Карл Лангбен, адвокат, имевший связи с высшими фюрерами СС; д-р Эрвин Планк, сын знаменитого физика Макса Планка, статс-секретарь в отставке, до 1933 г. — личный референт рейхсканцлера Брюнинга, впоследствии — директор в правлении концерна Отто Вольфа; профессор Йенс Йессен, смещённый нацистами за критику с роста директора Института мировой торговли и морского транспорта, с 1941 г. — капитан при штабе генерал-квартирмейстера; Цезарь фон Хофаккер, кузен Штауффенберга, руководящий сотрудник концерна «Ферайнигте штальверке».

Гёрделер стремился обеспечить массовую базу для своей будущей политической линии. Поэтому он установил связи с бывшими руководителями христианских профсоюзов, особенно с Якобом Кайзером, и с Максом Хаберманом — бывшим секретарём профсоюза торговых служащих, примыкавшего к Немецкой национальной партии. Далее, он вошёл в контакт с бывшими правыми лидерами СДПГ и Всегерманского объединения профсоюзов (АДГБ), в том числе с Вильгельмом Лёйшнером, Юлиусом Лебером, Теодором Хаубахом, Эмилем Хенком, Эрнстом фон Харнаком и другими. Однако под воздействием собственного опыта некоторые социал-демократические лидеры преодолели свои антикоммунистические предубеждения и впоследствии отмежевались от реакционной программы гёрделеровской группы.

Гёрделеровская концепция была принята к сведению представителями крупной буржуазии, но до поры до времени держалась ими в резерве. Несмотря на отдельные возражения, финансовый капитал пока продолжал делать ставку на фашистский режим, разбойничья политика которого в тот период удовлетворяла все желания крупной буржуазии.

Когда готовилось нападение на Советский Союз, в правящем классе Германии не поднялась ни одна рука, чтобы не допустить этого преступления. В этой связи особенно ясно проявилось, что по главным вопросам империалистической захватнической политики никаких принципиальных противоречий между «оппозицией» и нацистами не имелось. Ведь все монополисты были заинтересованы в том, чтобы «разжиться» за счёт Востока. Ведущие представители военщины — такие, как Кейтель, фон Браухич, фон Клюге, фон Лееб, фон Бок, Гудериан и другие — не только задолго до 22 июня 1941 г. знали о существовании плана нападения на Советский Союз, но и сами готовили его со всей тщательностью и основательностью, Только Бек и Гаммерштейн осуждали его и говорили, что он принесёт поражение Германии во всей войне в целом88.