Чтение онлайн

Все это я сразу увидел, как только вышел из «двери». И сразу же попал под прицел боевой группы «росомах», еле видимых в своем камуфляже:

– Встать на колени!! Руки за голову!! Не двигаться!!

Я вздохнул и подчинился, а Ноя появилась из-за моей спины и встала перед «росомахами».

Сбоку раздался голос подполковника:

– Отставить.

Он, дезактивировав «хамелеон», подошел ко мне вплотную, тихо проговорил:

– Извини. Сейчас все на взводе.

Я, не говоря ни слова, поднялся с колен, а Ноя сразу бросилась к телам, лежащим на бетоне. Склонялась над каждым, прикладывала руку к груди, на несколько секунд замирала, а потом шла к следующему телу. Закончив исследовать последнее, повернулась ко мне и покачала головой:

– Ничем не смогу помочь. Все безнадежно мертвы. Их убили особенно изощренно, не оставив ни одного целого органа.

Я взглянул на Стаса:

– Сколько точно погибших? Как все произошло?

Он мрачно скрипнул зубами:

– Погибших уже двадцать два человека. Сережа Ильичев умер сразу после моего звонка тебе. Исходя из докладов выживших бойцов, удалось восстановить приблизительную картину нападения. Через пятнадцать минут после заступления очередной смены караула на посты все здание и периметр двора были внезапно обесточены. Следуя наставлению, часовые сразу надели приборы ночного видения, поэтому им удалось увидеть, что на территории двора, в разных его концах, возникли пятеро нападавших. Акцентирую твое внимание именно на выражениях – «со слов» и «возникли». Не перелезли через забор, не спустились на парашютах, а именно «возникли».

Я перебил подполковника:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Есть два соображения…

– И какие?

– Первое – к нашим людям было применено что-то вроде массового гипноза, после чего они просто перестали видеть нападавших. Второе – проникшие в охраняемую зону двигались чрезвычайно быстро.

– Хорошо, пока принимаем за рабочую версию оба твоих соображения. Продолжай.

Стас помолчал несколько секунд, а потом задумчиво посмотрел на меня исподлобья. Было видно, что он еще раз прокручивает у себя в голове последовательность событий:

– Информация о нападении сразу ушла на центральный пункт связи начальника караула. Это было первое и последнее вменяемое сообщение. Дальше в записи эфира сплошная мешанина криков и выстрелов. Из бойцов, охранявших периметр и саму площадку, выжил только один. Из его рапорта следует, что эти пятеро при атаке кричали на грани слышимости, но от такого крика все органы начинали вибрировать и сразу шла носом кровь. Уже теряя сознание, наш боец увидел, что один из нападавших просто руками вырвал входную дверь в здание.

– И что дальше?

– Далее еще интереснее. Прорвавшись в здание, эта пятерка целеустремленно ринулась к подземным этажам, где, как ты знаешь, у нас находятся вычислительный центр и центр управления.

– Ты предполагаешь?..

– Угу. Они каким-то образом узнали, где находятся все жизненно важные узлы. И я не рассказал тебе еще все до конца.

– И что же ты еще не рассказал?

– Нам удалось одного взять…

Я ошарашенно отстранился:

– И ты молчишь?!! Как это удалось?!!

– Ну не совсем удалось. Скорее случай. Ворвавшись в здание, нападающие встретили отпор со стороны внутренней охраны, которая, в отличие от внешней, состояла лишь из одних «росомах». Ее возглавляли Гена Рыжков, Саша Фоменко и Сережа Ильичев. Поэтому, хотя и не без больших потерь, четверых нападавших все же удалось ранить. Они отступили и эвакуировались, по-видимому, таким же способом, как и попали сюда.

– А пятый?

– У пятого все же получилось добраться до двери в подвальные этажи. Там его и встретил Ильичев. Он задержал его на целых двадцать секунд и даже сумел один раз ранить… Видно, из-за ранения тот, последний, и переоценил свои силы. Дверь в центр он выломал, но с весом не совладал, и она его придавила. Сейчас там, в подвале, и лежит под охраной. Только голова наружу. Вначале кровь ртом шла, но теперь остановилась. Видно, регенерирует, сука.

Я вопросительно поднял брови:

– Что значит «придавила, и он остался жив»? Это же дверь как в банковское хранилище. Пять тонн весит.

– Вот он под этими пятью тоннами и лежит. Я уже дал команду Фараде, чтобы он со своими людьми проанализировал записи камер наблюдения и поработал с данными, на которые вышел Молчун. Только после всестороннего рассмотрения происшедшего можно будет делать конкретные выводы. Но, подсчитав потери, сразу скажу, что это столкновение мы проиграли почти «всухую». Нам надо что-то делать с идентификацией подобных личностей. Иначе в следующий раз нас всех банально вырежут под ноль. «Браслеты», которые мы сделали по образцу, переданному нам отцом Иннокентием для обнаружения «близнецов», не сработали.

Я прикрыл глаза. Было безумно жаль людей. К сожалению, на выражение эмоций у нас со Стасом не было ни права, ни времени:

– Ты считаешь, что это были «близнецы»?

– Вне сомнений. Это именно «близнецы»… Но…

Я перебил подполковника:

– Но «разбор полетов» сейчас делать не будем. Не нужно это. Да и посыпать голову пеплом нам не с руки. Надо в первую очередь допросить пленного и вытянуть из него все, что он знает, а потом, в зависимости от полученной информации, будем принимать решения. Скажу только одно. Это нападение безнаказанным мы не оставим. А блюдо мести надо есть холодным и на холодную голову. Поэтому, для начала, веди меня к арестованному.

Подполковник развернулся к сопровождавшим его «росомахам»:

– Следовать за нами. Дистанция пять шагов. Смотреть в оба.

В сопровождении подчиненных и Нои мы вошли в здание. Я внимательным взглядом окинул разгромленный коридор, ведущий к подземным этажам. Н-да. На стенах брызги крови и отметины от пуль. Под ногами мерзко хрустит бетонная крошка. Лампы аварийного освещения своим синим светом дополняли впечатление, что в помещении только что снимали фильм ужасов.

Идущий впереди меня Стас, не оборачиваясь, тихо произнес:

– Здесь тех четверых остановили. Если бы не Штык, даже не знаю, что мог бы натворить пятый.

Он дернул плечом и решительно пошел дальше.

На третьем подвальном этаже перед пустым дверным проемом я увидел стоящих в напряженных позах четверых «росомах» с направленными вниз автоматами. Перед ними, на полу, лежала тяжелая бронированная дверь, из-под которой выглядывала только голова. Я подошел вплотную и присел рядом с ней на корточки. Лежащий под дверью мужчина с натугой вздохнул и посмотрел на меня глазами, в которых не было никакой боли, а плескались лишь ненависть и презрение.

Я изобразил на лице радушную улыбку:

– Все, приятель. Конечная остановка. Пора выходить.

Он окинул меня, а потом Ваджру долгим, изучающим взглядом и прохрипел:

– Тварь…

И было совершенно непонятно, к кому из нас он так обратился. Решив позже выяснить, кого из нас он ненавидит больше, я в ответ лишь еще раз ему радушно улыбнулся и развернулся к Ное, которая ни на шаг от меня не отступала:

– Будем гаденыша вытаскивать. Сможешь обеспечить его неподвижность после того, как дверь поднимем?