Чтение онлайн

– Импровизация.

– Как вы относитесь к отлучению от Церкви всех членов НСДАП и организаций, связанных с партией?

– С возмущением и негодованием.

– Как давно вы знаете председателя совета директоров корпорации «Рейн-Сталь» господина Юргенса?

– Пять лет.

– Состоите ли вы с господином Юргенсом в родственных отношениях?

– Да, состою. Моя родная сестра за ним замужем.

– Осознаете ли вы, что, доложив фюреру о документах, с которыми вам дал ознакомиться Юргенс, тем самым поставили под удар родную сестру? Отвечайте развернуто.

– Так точно, осознаю. Но мой долг перед страной и фюрером выше долга родственных связей.

Штандартенфюрер бросил короткий взгляд на Марту. Та кивнула головой, мол, ответ правдивый. Эсэсовец равнодушно пожал плечами и опять повернулся в сторону военного министра:

– Каковы ваши личностные взаимоотношения с господином Юргенсом? Дружелюбные, неприязненные, доверительные?

– Скорее просто ровные.

– Тремя – пятью словами охарактеризуйте господина Юргенса.

– Умен. Властен. Расчетлив.

– С кем, по вашему мнению, господин Юргенс часто или постоянно встречается, на чем основаны эти встречи, в какое время они происходят?

– Я не знаю…

Марта чуть тронула эсэсовца за рукав кителя:

– Можете переходить к следующему этапу, Карл. Господин генерал честен перед нами. В его ответах нет ни капли лжи.

Штандартенфюрер подчеркнуто уважительно склонил голову:

– Да, хозяйка Saudade.

Затем он выпрямился в кресле и властно, с требовательностью в голосе произнес:

– Господин военный министр, сейчас вы мне подробно, не упуская ни одной детали, ответите на ряд следующих вопросов. Внимательно слушайте: где, когда, при каких обстоятельствах произошла ваша последняя встреча с председателем совета директоров корпорации «Рейн-Сталь» господином Юргенсом? Какова была главная цель вашей встречи с ним? Во что был одет Юргенс, расположение предметов в кабинете, кто присутствовал при вашей беседе? Входили ли посторонние лица при этом, упоминались ли слова – «Егоров», «Фонд новых инвестиций», «Анэнербе», «сверхспособности», «инквизиция», «Ватикан», «нелюди» или их сочетания в любой форме? Начинайте говорить…

Через час, когда генерал-полковник закончил отвечать еще и на дополнительные вопросы Яра и Виллигута, Марта задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла и объявила:

– Он невинен, как младенец, Карл. Можете ему доверять. Я ручаюсь за правдивость его ответов.

Эсэсовец поднялся со своего кресла и с легкой учтивостью чуть склонил голову сначала в сторону женщины, а потом мужчины:

– Благодарю вас, Incomparabili и Furioso. Для пользы дела мне необходимо, чтобы он, – штандартенфюрер сделал небрежный жест в сторону фон Бломберга, – помнил только свой доклад Шикльгруберу и был готов выполнить любое наше распоряжение. Потом отпустите его. А мне, к сожалению, надо идти.

Он еще раз чуть поклонился и вышел из комнаты…

Услышав звук открывшейся двери, Гитлер отложил в сторону бумаги, с которыми работал, и вопросительно глянул в сторону вернувшегося заместителя директора Анэнербе. Тот, не спрашивая разрешения, сел в кресло напротив канцлера и положил ногу на ногу:

– Фон Бломберг на нашей стороне, господин канцлер. Ему можно доверять. Все, что он рассказал, полностью совпадает с докладом моего агента – начальника генерального штаба генерал-лейтенанта фон Фрича о заговоре, все нити которого тянутся к главе «Рейн-Сталь» Юргенсу.

Гитлер в ответ задумчиво подвигал губами:

– Вовремя перейти на другую сторону – это не предать, а предвидеть?

– Абсолютно верно.

– Будем информировать генералов друг о друге?

– Зачем? Пусть каждый из них работает на нас в неведении о другом. Так будет легче управлять ими и ситуацией.

– То есть вы гарантируете, что оба заговорщика играют в нашей команде?

– Да. Один по принуждению, другой по собственной инициативе. Но я бы не стал обольщаться на этот счет. Считаю необходимым проинформировать вас о следующем: за Юргенсом стоит некое лицо, обладающее чрезвычайно большими возможностями. Эта персона настолько мощна, что моему Дому придется собрать все силы для ее нейтрализации. При этом результат абсолютно не гарантируется. С этого момента вы не будете предпринимать никаких шагов внутри страны без моего личного одобрения. Никаких. Я не потерплю никакой самодеятельности. Если я вам прикажу убить вашу цепную собаку, головореза Гиммлера, – вы его лично убьете. Если я вам прикажу распустить НСДАП и уйти в монахи – вы распустите партию и пойдете в рубище искать ближайший монастырь. Если у вас на глазах будет разваливаться государство, а я вам прикажу сесть и играть в карты – вы сядете и будете играть. Вы меня поняли?

Канцлер несколько секунд смотрел на эсэсовца колючим взглядом, а потом тяжело облокотился на спинку кресла:

– Да, я вас понял… Но, может, вопрос председателя совета директоров «Рейн-Сталь» решить… гм… окончательно? Скажем, автокатастрофа или несчастный случай на охоте…

Штандартенфюрер брезгливо поморщился:

– Не имеет смысла.

– Почему?

– Во-первых, из-за того, что Юргенса поддерживает та персона, сделать это будет очень трудно. Во-вторых, покушением на главу «Рейн-Сталь» мы спугнем главного игрока. Сейчас его активность мы можем контролировать по активности Юргенса. В случае же ликвидации последнего тот, кто не афиширует свое присутствие, просто ударит с другой стороны, о которой мы не подозреваем. В-третьих, прошу не забывать, что председатель совета директоров «Рейн-Сталь» это фигура не только в немецком деловом сообществе, но и в международном. Его смерть может вызвать массу ненужных вопросов и расследований, проведенных в частном порядке, что не послужит нашим интересам в дальнейшем. Плюс его смертью обязательно воспользуется Ватикан, чтобы еще раз заявить, что режим, который он отлучил от Церкви, убивает самых ярких представителей нации. Есть еще и в-четвертых, и в-пятых, но думаю, что и перечисленного выше хватит за глаза, чтобы чрезвычайно осложнить реализацию наших планов. Поэтому считаю, что мы должны позволить Юргенсу и стоящему за ним лицу начать осуществлять их замысел. А вот когда они выведут его на активную фазу, то тогда мы их и ликвидируем. Всех. От рядового исполнителя до автора этой комбинации. Нами будет предотвращена попытка государственного переворота с устранением законно избранного канцлера. Вот так это будет выглядеть в глазах мирового сообщества.

Гитлер задумчиво потер переносицу:

– Операция «Колибри» в отношении Рэма остается в силе?

Заместитель начальника Анэнербе бросил короткий взгляд в сторону собеседника:

– Мои планы в отношении персоны, стоящей за Юргенсом, и будут вторым, но главным уровнем операции «Колибри». В свое время, при необходимости, я доведу до вас их особенность. А пока мы не единым движением не должны показывать, что обладаем информацией о приготовлениях наших противников.

Вздохнув, глава правительства встал из-за стола и начал прохаживаться по своему кабинету. Подойдя к окну, закрыл тяжелые гардины и, не оборачиваясь, проговорил:

– А как мы поступим с канцлером Дольфусом в этом случае, Карл? Ведь его ликвидация и нейтрализация Рэма тесно связаны между собой.

Безразлично глядя в чуть сгорбленную спину Гитлера, штандартенфюрер равнодушно обронил:

– В соответствии с прежними нашими договоренностями. Как я понимаю, вы имеете личную заинтересованность в устранении Дольфуса из-за обладания им документов о случаях инцеста в вашей семье, а также психических болезнях у ваших родственников. И очень боитесь, что эти документы попадут к Рэму раньше, чем он будет ликвидирован?

Гитлер резко развернулся:

– Да, это именно так. Если эти документы станут достоянием гласности…

Эсэсовец тонко улыбнулся и закончил фразу канцлера:

– …то их всегда можно будет объявить фальшивкой, распространяемой «гнусными предателями дела национал-социализма, старающимися очернить доброе имя фюрера, который беспокоится о здоровье своей нации». Плюс еще несколько юмористических статей в прессе, и эти документы через месяц начнут считать грубо сделанной подделкой даже самые ярые ваши противники.