Чтение онлайн

Тот случай, когда он ночью, возвращаясь после пьянки, упал с лошади и провалялся несколько часов в холодной канаве, она считала подарком судьбы. После этого Симон уже не мог ездить верхом — тряска сводила его с ума. От боли его визиты в деревенскую гостиницу стали крайне редкими. Но самое главное — он не мог уже так пристально надзирать за дочерью.

Симон всегда очень ревниво относился к Норин, но с того дня, как ее брат случайно рассказал ему, что видел сестру, разговаривающую с парочкой Сопвитов, жизнь девушки превратилась в пытку. Тогда Норин было всего четырнадцать, а брату еще не исполнилось двенадцати, они были детьми. Но реакция отца была весьма бурной. И вряд ли этот праведный гнев вообще мог быть сильнее. Люси боялась даже подумать, во что могла превратиться жизнь ее дочери, если бы с Симоном не произошел несчастный случай. Ведь Норин унаследовала его свободолюбивый нрав и не собиралась подчиняться никакой тирании.

Сейчас же девушка была свободна — Люси повернула голову и посмотрела на окно спальни — надо надеяться, в меру. Она знала, где дочь была в данную минуту, и ее тревожило, что слухи об этом дойдут до ушей ее супруга. Но, зная свою дочь, Люси отдавала себе отчет, что избежать момента, когда Норин встретится лицом к лицу с отцом, и все выйдет наружу, не удастся, и тогда, да поможет им всем Господь!

Роста Норин Бентвуд была среднего, волосы темно каштановые и вьющиеся, глаза карие и слегка раскосые, кожа немного обветренная, щеки румяные, губы алые. Она держалась прямо, ходила уверенным шагом — было впечатление, что она четко знает, куда направляется. В это воскресенье она шла к заветному месту, которое мысленно называла «островок». По случайному совпадению, «островок» был тем самым пятачком, где мальчиком Стив Макграт любил ловить рыбу.

Последние два года девушка проделывала этот путь каждое воскресенье, за исключением разве тех дней, когда шел слишком сильный снег. На берегу реки ее уже обычно ждал Вилли Сопвит. Они встречались иногда на несколько минут, иногда на целый час.

Спеша на свидание, Норин почти всегда вспоминала их первую встречу. Ей было тогда около четырнадцати, и это тоже случилось в воскресенье. Они с Эдди гуляли вдоль реки. Обогнув кусты, заметили юношу, который удил рыбу. Она помнила, как тот поднял голову при их приближении; затем, встав на ноги, начал всматриваться в них, склонив голову набок. Норин узнала сына хозяйки усадьбы, той самой женщины, которую ее отец ненавидел за то, что она отвергла его любовь. Эти сведения она получила от матери совсем недавно, задав вопрос:

— Почему папа так ненавидит миссис Сопвит?

Мать, которая всегда была с ней честной, все ей объяснила. Норин возмутила позиция отца, ведь она считала мать замечательной женщиной, а отец теперь стал казаться ей полным дураком. Как можно, имея такую жену, тешить себя надеждами относительно другой женщины с ужасной репутацией?

Норин рано стала чувствовать себя взрослой, поэтому когда в воскресенье высокий молодой блондин сказал «Привет, малышка!», она моментально забыла, или предпочла забыть, как должна разговаривать с сыном хозяйки дочь арендатора, и выпалила:

— Сам ты малышка! Мне скоро четырнадцать, я все умею делать на ферме и даже хочу научиться кузнечному делу.

Она думала, что он рассмеется, но он только сказал:

— Извини. Никак не думал, что тебе так много лет и что ты такая способная. Правда, на твоем месте я бы не стал подаваться в кузнецы… особенно с таким голосом.

Норин шикнула на брата, дергающего ее за рукав, и спросила:

— А что такое с моим голосом?

— Ничего, ничего, просто очень приятный. Уверен, ты умеешь петь.

Она удивленно посмотрела на него, и, немного погодя, вполне миролюбиво сказала:

— Ну, да, я умею петь. Я пою в церковном хоре. Там мне доверяют петь соло.

— Значит, я не ошибся?

Она немного растерялась, и уже собралась было подойти, чтобы посмотреть на улов, но в этот момент откуда-то сзади появилась «эта, из особняка». Раньше Норин видела ее только издали, вернее, она обоих видела только издали, и никогда вот так близко, чтобы можно было поговорить. Девушка перевела взгляд на приближающуюся маленькую фигурку, примерно ее роста, но гораздо изящнее из-за худобы. Все было худое — тело, лицо, руки, ноги. Она походила на большую шоколадную куклу, причем очень красивую шоколадную куклу. Она заговорила, обращаясь не к Норин, а к своему брату. Голос у нее оказался высоким и чистым.

— И что у нас здесь? Это ты их поймал, Вилли? — «Шоколадка» засмеялась.

Ее голос и ее смех были странными, музыкальными и напомнили Норин звуки, который мистер Байерз извлекал из арфы. Она никогда не слышала такого смеха. Но Норин сразу поняла, что девушка ей не нравится — высокомерная и нахальная, поэтому она закричала:

— Нет, он нас не поймал, мисс. А вот вас вполне может словить. — С этими словами Норин схватила брата за руку и, повернувшись, быстро скрылась за кустами.

Недовольный Эдди запротестовал:

— Отпусти руку, Норин, а то выдернешь.

Именно об этом случае по наивности и рассказал отцу Эдди, вызвав такую ярость, с какой семья еще не сталкивалась.

В следующий раз Норин Бентвуд встретила Вилли Сопвита только через год. Она возилась в конце участка, пытаясь вызволить овцу, застрявшую в проволоке ограды. Яростный лай собак привлек внимание всадника, проезжающего мимо. Подняв глаза, Норин увидела его, а по наклону головы поняла, что это молодой Сопвит, но продолжала возиться с овцой как ни в чем не бывало.

— Помочь? — спросил Вилли, на что она сердито ответила:

— Тогда придется лезть через забор и толкать ее с той стороны.

Именно так он и поступил, и через минуту овца уже неслась по полю, а молодые люди стояли и смотрели друг на друга. За последнее время Норин очень выросла, и Вилли, улыбаясь, сообщил:

— Мне лучше не повторять своих прошлых ошибок.

Норин в ответ также улыбнулась и согласилась:

— Лучше не надо.

Вилли оглянулся на забор и спросил:

— А ваши работники не могли это сделать?

— Они на рынок поехали, а у отца спина болит.

— Ох, мне очень жаль.

Норин чуть было не выпалила: «А мне нет», причем это было бы правдой, но попридержала язык. На самом деле отец весь этот год практически глаз с нее не спускал. Он требовал, чтобы она была всегда рядом. А вот к Эдди он относился куда спокойнее, и это раздражало Норин. Ей не разрешалось самостоятельно ходить даже в церковь. Отец сам никогда туда не заходил, но он исправно отвозил туда дочь и ждал, пока она не выйдет. Норин однажды пожаловалась матери, что отец стал настоящим тюремщиком. Сейчас он болел, и вот уже неделю Норин была свободна и наслаждалась этой свободой.

Заглянув в лицо Вилли, она отметила про себя, что он очень красив, и почувствовала к нему глубокую жалость. Норин знала, что он плохо видит из-за Макгратов из деревни, хотя старики говаривали, что не будь его мать ведьмой, такого бы никогда не приключилось. Норин несколько раз видела эту женщину верхом, но ничего необычного в ней не было, только седые волосы, вдобавок, она сидела в седле по-мужски и носила бриджи. Зато ее лицо, также как и лицо сына, было прекрасным.

— Как тебя зовут? — спросил Вилли.