Чтение онлайн

Внизу, в гараже, они чинно простились. Перепуганная Зинка сидела на заднем сиденье коноваловского шестисотого «мерседеса», забившись в угол. Рядом с шофером устроился охранник. Позади Чумы стоял Леонид. Он пригнулся, посмотрел внутрь «мерседеса» и выпрямился. На лице его не отразилось никаких эмоций.

– А специалиста моего, Паша, Вениамином зовут, легко запомнить. Он позвонит тебе от моего имени. Ты уж прими, он дело знает. Ну, пока. – Коновалов сел на заднее сиденье. – Все, Володя, поехали.

Охранник кивнул, а шофер мягко тронул машину. Тут же стало подниматься забрало гаража и, когда «мерседес» выехал за ворота, закрылось – плавно и бесшумно.

– А этот, мрачный такой, – вдруг почти в самое ухо зашептала Зина, – и есть у них самый главный. Пидор он…

– Да ну! Ты про того, что в серебристом костюме? Почем знаешь?

– Ха-а! Видели б вы, как он на женщину смотрит!

– Глаз у тебя, однако… Действительно…

Вот так, век живи – век учись, а все одно дураком сдохнешь, подумал генерал. Ему бы и в голову не пришло таким вот образом определять сексуальные наклонности людей. А ведь наверное права девица… Ну и Пашка!

Но это удачно, что Чума согласился на присутствие Вениамина. И Лямина эта под присмотром окажется, и, чем черт не шутит, глядишь, еще какие-нибудь тайны всплывут… А Аркадия уже сегодня можно будет обрадовать… И поприжать маленько. А то ведь и не угадаешь, с какой стороны подойти… Трудно с этими провинциалами. Пока пооботрутся, пообтешутся в столичной-то круговерти! А время уходит. Причем самое дорогое… Да, хитер, конечно, Паша, но как бы самого себя теперь не перехитрил…

Коновалов скосил глаза: Зина дремала, забравшись с ногами на сиденье и привалившись всем телом к нему. Подарочек…

Человек вовсе не сентиментальный, Андрей Коновалов после недолгого разговора с Аркадием Ляминым почувствовал вдруг нечто вроде угрызений совести. И хотя ни к похищению, ни ко всему остальному он не имел ни малейшего отношения, у него перед глазами почему-то все время маячил образ собственного сына и мешал сосредоточиться на главном. Генерал постарался объяснить и одновременно успокоить отца Ларисы, что с дочерью, в общем, слава Богу, большой беды не случилось. Что она хоть пока и находится в чужих руках, но все же под контролем. Каким? Ну, странный вопрос: какими способами контролируется та или иная ситуация в том ведомстве, в котором долгие годы трудился Коновалов. Лямин понял и больше не задавал ни дурацких, ни провоцирующих вопросов. Тем более что проблема ее возвращения непременно решится в ближайшие день-два. Почему так долго? А это опять из области контроля. Да в общем-то, и не обладает нынче генерал Коновалов той властью, что имел, работая вместе с Президентом, – пусть Аркаша скушает сей тонкий намек. И подумает заодно: кого надо держать в друзьях, а кто только лапшу вешает на уши… Словом, получилось удачно. Договорились лично встретиться, чтобы по возможности ускорить освобождение дочери. И если не ослышался Андрей Васильевич, то даже прозвучало туманное обещание искренней дружеской помощи в ряде вопросов, вызывающих в ближайшем будущем взаимный интерес. «Понимаете, о чем речь?» – намекнул вице-премьер.

Коновалов, конечно, не считал себя дураком, чтобы с ходу поверить в искренность обещаний Лямина: чего не наговоришь в его-то положении. Но уже одно то, что общение состоялось и не вызвало с противоположной стороны неприятия или чисто формальной реакции типа «благодарю», «ценю», уже говорит о том, что мужик он, похоже, нормальный, незашоренный президентским окружением, которое во главе с Генкой Чулановым, этим вчера еще сопливым завлабом, в буквальном смысле слова подминает под себя сегодня и администрацию, и правительство. Как случилось, где кошка пробежала? Жили в одном доме, дети в одну школу ходили, любовь у них, понимаешь… Поговаривают, это, последнее, сильно раздражает Чуланова. А вот он, Андрей Коновалов, никаких препятствий детям не чинит: любите – любите. Хотя, может быть, в глубине души, и не очень одобряет выбор сына…

Но на этом уровне сражаться с Генкой он считал просто неприличным для себя. Если уж делать, как писала комсомольская газета его юности, то делать по-большому! А насчет того, как случилось, тут вопрос, конечно, прямо скажем, риторический. И в основе конфликта, перерастающего теперь в затяжную, видимо, войну, была одна и довольно простая, примитивная даже, причина: чье влияние на Президента окажется сильнее. Вот здесь и следует искать источник всех страстей…

В недавние времена, когда были еще слишком свежи в памяти те несколько дождливых августовских дней, которые несомненно войдут в историю, ибо были, словно бы ритуально, окроплены кровью невинных агнцев, генерал госбезопасности Андрей Коновалов считал себя связанным с Президентом, что называется, одной веревочкой. Они рядом стояли на танке у стены «Белого дома». Президент, вверивший ему жизнь свою и собственной семьи, не считал возможным скрывать от него ни мыслей своих, ни дальнейших планов обустройства России. И Андрей Васильевич не раз слышал из его уст достаточно твердые заверения, в частности, и о том, что никакого уничтожения отечественной промышленности он не допустит. Пусть, мол, братья демократы тешат себя пока капитализацией сферы обслуги, которая в России никогда не покидала зачаточного состояния, занимаются фермерством, свободным предпринимательством, но основа индустриальной мощи страны, а следовательно и ее политической независимости, останется незыблемой. Однако вышло все как раз наоборот. Крупнейшие предприятия, как и, в общем, вся остальная сфера производства, быстро оказались жертвой честолюбивых замыслов самоуверенных «новых русских экономистов» с дипломами Гарварда и Принстона. Селекционная работа, проведенная ими с помощью ваучеризации и приватизации, привела к тому, что по бесчисленным городам и весям страны, где была рассредоточена основная масса промышленного производства и занято большинство трудоспособного населения, появились толпы безработных. Рвались создаваемые десятками лет производственные связи, останавливались заводы и фабрики ввиду отсутствия госзаказов, предприятия акционировались и обретали никому не известных новых хозяев. Чуланов и К0 вызывали к жизни бизнесменов американского образца, но на поверхности оказались «новые русские», и битва между ними за контрольные пакеты акций приняла самые кровавые формы. Дикая капитализация вышвырнула Россию из числа уважаемых государств.

Президент, умевший, когда сильно припекало, вопреки советам собственного окружения, принимать отдельные решительные шаги по сохранению хотя бы видимости престижа недавно великой державы, в данном вопросе оказался бессилен. Чуланов с командой действовал круто и бескомпромиссно. Душа патриота Коновалова не могла смириться с развалом практически всех сфер жизни – политической, экономической, социальной, а следовательно, и всего того, что с детства звалось Родиной.

К этому следует добавить, что и в сознании основной массы обиженного и ограбленного неправедной политикой правительства населения те принципы, ради которых совершался демократический переворот 91-го года, оказались крепко подорванными, если не скомпрометированными вовсе. А обида, известно, объединяет.

Резкие высказывания Коновалова, хоть в недавнем прошлом и генерала госбезопасности, и начальника Девятого управления, однако, всем известно, человека из простых, нашенского, русского, так сказать, принесли его имени определенную популярность, привлекли к нему обделенные слои населения. Это ведь только новоявленная российская демократия может позволить себе все ломать и от всего отказываться – от истории до сдерживающих центров. Патриотические же силы, глубинная Россия, собирающиеся под знаменами национального единения, увидели в Коновалове одного из новых своих лидеров, о чем заявлялось неоднократно и во всеуслышание. И, оперируя прежней терминологией, скоро генерал Коновалов мог не без удовлетворения сказать о себе, что он, опираясь на народное доверие, сумел-таки нажать на Президента и вынудить того отказаться от услуг Чуланова. Увы, как показало время, ненадолго.

Приближались очередные президентские выборы. Перспектива прочно сидящего на кремлевском троне «великого демократа» рисовалась совсем не безупречной с точки зрения всеобщей, привычной народной поддержки. А правда – от здоровья первого лица до здоровья страны – только вредила делу. Сама же правда заключалась в том, что спасти экономику государства от неизбежного краха может либо возврат к командной экономике и неизбежное в этом случае восстановление авторитарной политической системы, либо опора на массированный приток иностранных инвестиций и передача иностранному капиталу контроля над экономикой России. Первый вариант не проходил никоим образом. И тогда из небытия был вызван все тот же Чуланов, чтобы со свойственной ему решительностью и азартом оказать необходимое давление на общественное мнение: если потребуется – обыграть, прижать к стене, душу вынуть, но – добиться победы. Что, собственно, и было с блеском осуществлено Геннадием Алексеевичем, обласканным и поощренным самим Президентом. Но теперь, естественно, результатом его возвращения в первые кремлевские советники стала немедленная отставка Коновалова и поддерживающих его линию патриотически настроенных членов правительства и генералов. Веревочка, связующая Коновалова с Президентом, на сей раз оборвалась навсегда. Это понимали обе стороны. Кончилась битва влияний, начиналась война компроматов.

Открыл ее Генка Чуланов, обвинив ближнее к Президенту лицо в подготовке антиправительственного и антипрезидентского заговора. Жертвой первого удара стали ряд вице-премьеров и министров, державших в руках еще не до конца разграбленный промышленный потенциал, несколько высших генералов и наиболее известный среди них – Георгий Ястребов, секретарь Совета безопасности. О последнем говорили как о наиболее вероятном претенденте на главный пост в стране, а имя его в оппозиционной прессе постоянно, как бы ненавязчиво, однако не без дальнего прицела, ассоциировалось с именем великого полководца Жукова, спасителя России, получившего, по легенде, свое имя от защитника земли русской Георгия Победоносца. Вот такая просматривалась духовная связь. Разве могли долго выдержать подобное Сам и его демократическое окружение!…

Ответный удар буквально несколько дней назад нанес Коновалов. И теперь ждал результата, который должен был обрести широкий общественный резонанс. Андрей Васильевич не считал себя злым человеком. Уж во всяком случае – не злопамятным. Попрание интересов державы волновало его гораздо больше каких-либо собственных неурядиц. Поэтому, ничего не имея, в общем, против Генки Чуланова, а тем более против его семьи, он был уверен, что зло, заключенное в антигосударственной, антинациональной деятельности нынешнего руководства страны, должно быть пресечено в корне. Желательно навсегда.