Заговор головоногих. Мессианские рассказы
Шрифт:
Может, он понял, что я смотрю на него как впервые продравший глаза и узревший: ручка ножа, кожа слона, ноготь старухи, волос дворняги, белый плевок на чёрном асфальте, солнечный блик в окне…
Вероятно, я смотрел на него как зверь: видел мир, в котором всё сопрягается и размывается, как в каком-то предсмертном зрении: пылинки в воздухе, запах цветка на больничной тумбочке, пейзаж Брейгеля, увиденный когда-то в музее, вишнёвая косточка, положенная под язык, ртуть, высыпавшаяся на паркет из термометра, пластмассовый теннисный шарик с вмятиной…
Нельзя сказать, что я смотрел на Нанси и видел поверхность планеты Марс, или мыслящий тростник, или архетип какой-нибудь.
Нет, я видел скорее зрак.
Во мне созревал плод недеяния, когда я на него смотрел.
Начиналась моя лошадиная, носорожья, заячья жизнь.
Ведь лошадь, всю жизнь здесь ходящая, никогда не слыхала последних новостей и не читала Чехова, но она всё равно смотрит и думает.
Я с детства – с тех асыков – не видел эту лошадь, и вдруг она здесь, в Страсбурге, во мне!
Я хочу, чтобы ты, лошадь, не уходила никогда.
Потешное происшествие в Карлтон-клубе
Теперь голая фактография является моим уделом.
Конец ознакомительного фрагмента.