Чтение онлайн

– Разрешение на посадку получено, генерал, – доложил пилот.

Ричардсон в последний раз выглянул в иллюминатор и увидел похожую на игрушку фигурку, следившую за вертолетом.

– Приземляйтесь, – распорядился он.

Это был невысокий плотный мужчина лет шестидесяти с зачесанными назад седыми волосами и аккуратно подстриженной эспаньолкой. Он стоял, расставив ноги, выпрямившись в струну и заложив руки за спину, – солдат минувших сражений.

Доктор Бауэр следил за тем, как вертолет снизился и, зависнув над травянистой посадочной площадкой, наконец опустился на землю. Он знал, что гости явились с неприятными расспросами. Пока замедлялось вращение винтов, он еще раз тщательно обдумал, что им сказать. Герр доктор не привык оправдываться и объясняться.

Компания, учрежденная прадедом Бауэра, уже более сотни лет занимала ведущие позиции в области химических и биологических технологий. «Бауэр-Церматт AG» являлась держателем огромного количества патентов, доныне приносивших солидные барыши. Инженеры и исследователи компании разрабатывали и производили таблетки и микстуры, которые можно встретить в любом доме; одновременно они поставляли на рынок редкие медикаменты, принесшие фирме множество международных гуманитарных наград.

Однако, помимо производства лекарств и вакцин, сбываемых в страны «третьего мира», деятельность «Бауэр-Церматт AG» имела и темные стороны, о которых предпочитали умалчивать высокооплачиваемые специалисты-рекламщики и глянцевитые брошюры. В годы Первой мировой войны фирма разработала особо токсичную разновидность горчичного газа, который принес медленную смерть тысячам солдат Антанты. Четверть века спустя компания снабжала германские фирмы некими химикатами, которые, будучи смешаны в нужных пропорциях, образовывали вещество, использовавшееся в газовых камерах смерти в Восточной Европе. Также компания курировала бесчеловечные эксперименты доктора Йозефа Менгеля и других нацистских медиков. После войны многие преступники и их пособники были выявлены и повешены, но «Бауэр-Церматт», прикрывшись анонимностью швейцарских законов, втайне продолжала исследования гитлеровцев. Владельцы и руководители фирмы отрицали всяческую свою причастность к судьбе собственной продукции, как только та покидала пределы Альп.

Во второй половине двадцатого столетия доктор Карл Бауэр не только удержал семейное предприятие на передовых рубежах производства легальных препаратов, но и расширил тайные программы разработки биохимического оружия. Словно прожорливая саранча, Бауэр набрасывался на самые благодатные нивы: Ливию Муамара Каддафи, хусейновский Ирак, племенные диктатуры Африки, семейственные режимы Юго-Восточной Азии. Он привозил с собой лучших специалистов, самое современное оборудование; в благодарность его осыпали богатствами, которые перемещались на цюрихские счета одной компьютерной строкой.

В то же самое время Бауэр поддерживал и укреплял связи с военными кругами как в США, так и в СССР. Великолепный знаток глобальной политики, он предвидел распад Советского Союза и неизбежное поражение обновленной России в борьбе за демократию. Там, где сливались потоки упадка России и крепнущего мирового господства Штатов, доктор Бауэр ловил рыбку в мутной воде.

Бауэр шагнул вперед, приветствуя посетителей:

– Джентльмены…

Обменявшись рукопожатиями, трое мужчин двинулись к крыльцу двухэтажного командного здания, выстроенного в колониальном стиле. По обе стороны роскошного, отделанного деревянными панелями вестибюля располагались кабинеты сотрудников, выбранных лично Бауэром. Эти люди исполняли в комплексе административные обязанности. Дальше по коридору находились тесные клетушки, в которых корпели ассистенты, скармливая компьютерам результаты лабораторных экспериментов. В самом конце коридора было два лифта. Один из них прятался за дверью, открывающейся только магнитной карточкой. Этот скоростной аппарат производства «Хитачи» соединял подземные лаборатории с командным пунктом. Второй лифт напоминал своим видом изящную бронзовую клетку для птиц. Трое мужчин вошли внутрь и несколько секунд спустя оказались в личном кабинете Бауэра, целиком занимавшем второй этаж.

Этот кабинет мог принадлежать колониальному губернатору девятнадцатого века. Полированные паркетные полы были устелены старинными восточными коврами; на стенах висели книжные полки красного дерева и предметы искусства южно-тихоокеанского региона. Массивный стол Бауэра стоял у высокого, от пола до потолка окна, из которого открывался вид на территорию комплекса, прибрежные скалы и далекие черные лавовые поля.

– С тех пор, когда я был здесь в последний раз, роскоши изрядно прибавилось, – сухо заметил Ричардсон.

– Чуть позже я покажу вам производственные и жилые помещения, а также комнаты для отдыха, – отозвался Бауэр. – Жизнь в комплексе – не сахар. Мои люди имеют лишь один отпуск в месяц и только на три дня. Затраты на благоустройство вполне оправдывают себя.

– Ох уж эти отпуска… – пробормотал Ричардсон. – Вы предоставляете своих людей самим себе?

Бауэр негромко рассмеялся.

– Ни в коем случае. Мы отправляем их на роскошный курорт. За ними следят, но они об этом даже не догадываются.

– Из одной золоченой клетки в другую, – подал голос Прайс.

Бауэр пожал плечами:

– До сих пор никто не жаловался.

– Это неудивительно, если учесть, сколько им платят, – сказал Прайс.

Бауэр подошел к тележке, заставленной изысканными напитками.

– Не желаете ли что-нибудь выпить?

Ричардсон и Прайс попросили свежий ананасовый сок со льдом и нарезанными фруктами. Бауэр, по своему обыкновению, ограничился минеральной водой.

Наконец гости уселись, и доктор занял место за своим столом.

– Джентльмены, позвольте мне подвести краткие итоги. Проект, которому каждый из нас отдал пять лет жизни, почти готов принести первые плоды. Насколько вам известно, в период правления администрации Клинтона оспа, которая должна была исчезнуть в 1999 году, получила отсрочку. В настоящее время ее культура имеется в двух местах: в ЦЗЗ – Центре заразных заболеваний в Атланте, а также в России, в «Биоаппарате». Весь наш замысел полностью зависит от возможности получить образец вируса оспы. Попытки добыть его в ЦЗЗ провалились: там слишком бдительная охрана. Однако в «Биоаппарате» обстановка иная. Воспользовавшись острой нуждой русских в твердой валюте, я сумел достичь определенных результатов и рад сообщить вам, что в ближайшие дни курьер с образцом оспы вылетает из России.

– Ваши русские партнеры гарантируют доставку вируса? – спросил Ричардсон.

– Разумеется. Если случится невероятное и курьер не сможет войти в контакт с нашими людьми, вторая половина денег не будет выплачена. – Бауэр помолчал, облизывая острые мелкие зубы. – В таком случае русских ждут и иные, более серьезные последствия, и они прекрасно об этом знают.

– И тем не менее определенные затруднения все же возникли, – отрывисто бросил Ричардсон. – Я имею в виду происшествие в Венеции.

Вместо ответа Бауэр вложил диск в DVD-проигрыватель. Ровная синева экрана уступила место мелькающим изображениям, потом на нем отчетливо возникла площадь Св. Марка.

– Эти кадры сняты итальянским журналистом, который отдыхал на площади с семьей, – пояснил Бауэр.

– Имеется ли эта запись у кого-нибудь еще? – тут же спросил Прайс.

– Нет. Мои люди немедленно перехватили итальянца. Теперь ему не только не придется тратиться на образование детей – он может уйти на покой. Что он, в сущности, и сделал. – Бауэр указал на экран. – Человек справа – Юрий Данко, высокопоставленный офицер медицинского отдела российской службы безопасности.

– А тот, что слева, – Джон Смит, – добавил Прайс. Он посмотрел на Ричардсона. – Мы с Фрэнком знаем Смита с тех пор, когда он участвовал в ликвидации проекта Хейдса. До того он служил в ИИЗА США. Прошел слух, что у него есть связи в секретных медицинских подразделениях России. АНБ хотело ими воспользоваться, но Смит отказался предоставить свой источник. Сказал, что такого источника у него нет.

– И теперь вы его видите; это Юрий Данко, – продолжал Бауэр. – Месяц назад ко мне начали поступать доклады о том, что Данко перевели в «Биоаппарат» и он проявляет излишнее любопытство. Едва мы приступили к подготовке курьера, Данко скрылся из страны. Однако он слишком торопился и совершил много промахов. Русские узнали о том, что он в бегах, и сообщили мне об этом.