Чтение онлайн

Елизар Бык, казалось, читал мысли Медведева.

— Я глубоко уважаю московские власти, и всегда сотрудничаю с ними, — мягко сказал купец. — Мне очень не хотелось бы, чтоб могли возникнуть хоть малейшие подозрения…

Он одними движением наклонил бочонок за край саней, и все его содержимое высыпалось на снег.

Там была только рыба. Дно бочки обнажилось. Ничего больше.

Медведев молчал.

Может, он нарочно показал мне эту бочку, а камни — в другой…

Но Елизар Бык столь же спокойно и невозмутимо вывалил в снег содержимое второго и третьего бочонка. В обоих не было ничего, кроме рыбы.

Медведев лихорадочно думал.

Двойное дно в одной из бочек?

Он внимательно осмотрел бочки. Елизар Бык, точно угадывая его мысли, повернул бочки так, чтобы было видно, что двойного дна в них нет.

Вдруг Медведева осенило.

Одна из досок фальшивая — внутри драгоценности.

— Отличные бочки! — сказал он и постучал костяшками пальцев по бочке.

— Превосходные! — радостно подхватил Елизар — Как приятно иметь дело со знающим человеком! Я покупаю их в Любеке у лучшего бондаря Европы. Они служат сто лет! Ты посмотри, какие крепкие!

Бык демонстративно обстучал ломиком все бочки вокруг. Сомнений не было — дерево плотное и настоящее, без пустот.

— Ну что ж, — спасибо, извини за хлопоты…

Медведев поднял одну рыбину и осмотрел. Рыба, как рыба — целая — нигде никаких надрезов.

Он бросил рыбу в бочку.

— Не стоит пачкать рук, — улыбнулся Елизар и позвал слуг. — Они все сложат.

— Желаю счастливого пути! — сказал Медведев. — Мы попрощаемся с другом, и он вас нагонит.

— Да-да, конечно! — Елизар Бык вежливо поклонился. — Рад был познакомиться! И тебе желаю всего наилучшего!

Медведев и Андрей снова отъехали в сторону.

— Не повезло? — улыбнулся Андрей.

— Да вообще-то я действую на ощупь, сам не зная, что ищу.

— Тогда трудно.

— Всегда трудно.

— Это верно, Ну что ж, прощай, да кланяйся от меня Лукичу, Филиппу и конечно, милым дамам!

— Непременно! Очень рад был тебя видеть!

Они обнялись и расстались.

Медведев поравнялся с Алешей.

— Ничего? — спросил юноша.

Василий отрицательно повертел головой.

Они молча двинулись дальше.

… От Угры до Новгорода Сафат добирался больше месяца. На полпути на него напала банда ушкуйников, которые почему-то особенно недолюбливали татар, и пришлось вступить с ними в неравный поединок. Сафат был отличным воином, превосходно вооруженным и коня имел великолепного, потому четверых убил, а от остальных ушел, но одна пущенная вслед стрела, — надо же такое невезенье! — случайно угодила в шею прямо в узкую щель между кольчугой и шлемом. Рана, хоть и не тяжелая, стала гноиться, начался жар, и ему пришлось задержаться на неделю в маленькой деревушке, где добрые люди вылечили его.

И вот теперь он, наконец, добрался до Новгорода, прошел через все рогатки, и в покоях новгородского посадника бухнулся в ноги великому князю.

— Да продлит Аллах твои дни, великий Государь! Прими сей скромный дар от твоего верного друга и союзника великого хана Менгли-Гирея.

Сафат с глубоким почтением передал Ивану Васильевичу чудесный перстень и объяснил, как им следует пользоваться.

— Пока еще никто не покушался отравить меня, — сказал великий князь, — но за подарок благодарность передай брату моему Менгли-Гирею, пусть и он будет здоров, а перстень я, пожалуй, поношу — береженного Бог бережет, к тому же у меня как раз один палец еще свободен — и он бережно одел перстень на левый мизинец левой руки.

Сафат снова упал на колени.

— О, великий государь! Я знаю, что в древности был обычай отрубать голову гонцам, которые приносили дурные вести. Пусть упадет моя голова, но я обязан сообщить тебе скверную новость — наш общий злейший враг хан Ахмат собирается летом с огромным войском идти на Москву!

Иван Васильевич побледнел.

— Это достоверные сведения? — спросил он.

— Я сам слышал об этом из уст его сына, который с сотней воинов приехал разведать броды на Угре и Оке.

Сафат рассказал подробности своей встречи с Богадуром и добавил:

— Узнав об этом, мой господин, великий хан Менгли-Гирей, просил передать тебе, что он готов сесть на коня, чтобы вместе с тобой воевать против нашего общего недруга, в любой день, какой ты укажешь, и велел немедленно привезти ему твой ответ.

Иван Васильевич до крови закусил губу и почувствовал, как у него внутри все холодеет от страха.

Сафат не знал, что за полчаса до него прибыл еще один гонец, который сообщил о том, что великокняжеские братья Андрей и Борис взбунтовались уже открыто и явно — они публично заявили, что намерены отстаивать свои права, и в окружении большого войска из своих дворян двинулись то ли сюда к Новгороду, то ли, что еще хуже, — к литовской границе.

Это была очень плохая новость, но та, что принес Сафат — еще хуже.

Если Ахмат действительно вздумает пойти за давно не плаченой данью, а его поддержит король…

И вдруг он в одну долю секунды понял, что происходит.

Господи, спаси и помилуй мя, грешного! Да ведь это же все не случайно — одно к одному… Новгород, ливонцы, братья, а теперь еще Ахмат! Они все в сговоре! Они решили нас разорить и уничтожить! Что же теперь делать, что делать? Господи, что мне делать? Святая Богородица, помогай!

Иван Васильевич не был трусом, но, как человек крайне осторожный и расчетливый, долго и многократно взвешивающий малейшие достоинства и недостатки всякого дела, он очень не любил ситуаций, в которых несколько проблем смешивались, наваливались сразу в одночасье и требовали принятия немедленного решения. В таких случаях он впадал в панику, не мог ничего сообразить и цепенел от страха. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя и все хорошенько обдумать.

— Я дам свой ответ брату Менгли-Гирею завтра, — глухо сказал он, и даже не дождавшись поклона гонца, быстро вышел, чтобы Сафат, не дай Бог, не заметил, как дрожат руки Великого князя.

Он заперся в своей спальне и до позднего вечера никого к себе не пускал.

К ночи у него созрело несколько планов.

Он вызвал Патрикеева и обсудил с ним эти планы.

Патрикеев их одобрил. Впервые без лести он назвал их мудрыми.

— Тогда завтра с самого утра пусть явятся ко мне Сафат, а за ним Медведев, — приказал Иван Васильевич, заканчивая совещание со своим двоюродным братом и первым советником.

Ларя Орехов устроил Сафата ночевать в шатре слуг Патрикеева.

Первым делом Сафат расспросил Ларю о Медведеве.