Чтение онлайн

– У него на это просто нет времени, – вздохнула Китти. – Когда ты с Фабианом, тебе ничего не хочется, кроме его поцелуев… и всего остального. А что самое неприятное – следует признаться, что Фабиан всегда насыщается первым.

Она помолчала, потом добавила:

– Может быть, это очень дурно с моей стороны, но я втайне надеялась, что хотя бы Алиса его чему-то научит. Она ведь довольно холодная женщина. Хотя, конечно, научить Фабиана уму-разуму… Это было бы настоящее чудо!

– Ты хочешь сказать, – спросила Эви, – что Фабиан был влюблен в Алису сильнее, чем она в него?

– Вот именно! – кивнула Китти.

Она вздохнула и добавила с улыбкой:

– Наверное, не родилась еще та женщина, которая не влюбится в Фабиана без памяти и не почувствует, что сердце ее разбито, когда он ее бросит.

– Ну да, – тихо сказала Дэйзи, мы все это знаем.

Некоторое время подруги задумчиво молчали.

– Мне кажется, – продолжала Дэйзи, глядя в огонь, – я никогда не чувствовала себя такой несчастной, как тогда, когда Фабиан объявил, что решил расстаться со мной. Но у меня по крайней мере хватило достоинства не скулить из-за этого и не жаловаться всем, какая я несчастная. Я доверила свои сердечные тайны только вам, близким подругам.

– Ты же знаешь, – сказала Китти, – мы понимаем это и сочувствуем тебе, как никто другой. Я всегда жалела, что не смогла удержать его больше двух лет.

– Восемнадцати месяцев! – тихо уточнила Эви, но Китти не обратила внимания на ее реплику.

– И все-таки, – продолжала Дэйзи, – как бы я ни страдала, я все равно всегда буду отчасти благодарна Фабиану. От него я узнала о любви столько нового… Он научил меня любить по-настоящему. Наверное, французы от рождения знают о любви так много, что англичанину этого за всю жизнь не узнать.

– Еще бы! – воскликнула Китти. – Они ведь начинают думать о женщинах с колыбели и влюбляются в том возрасте, когда англичане еще учатся играть в крикет и считают, сколько фазанов они подстрелили с тех пор, как впервые взяли в руки ружье.

– Ну да, – рассмеялась Эви, – а французы считают разбитые женские сердца!

– Вот именно, – согласилась Дэйзи. – Нет, я не злопамятна, но все же мне хочется, чтобы однажды сердце Фабиана тоже разбилось и он на себе испытал ту боль, которую причинил всем нам.

Китти вздохнула.

– На это нечего и надеяться, – сказала она. – Фабиан – самый привлекательный мужчина в Европе, перед ним ни одна женщина не устоит.

– Да, Китти, – согласилась Дэйзи, – пожалуй, ты права. В том кругу, в котором Фабиан вращается во Франции и в Англии, вряд ли найдется хоть одна женщина, которая не то что откажет ему, но хотя бы сумеет оказать серьезное сопротивление.

– Да-да, – согласилась Китти. – Мне стыдно признаться, но я думаю, что стоит Фабиану поманить нас пальцем, и мы все три побежим к нему, как кролики в пасть к удаву!

– Нет уж! – воскликнула Дэйзи. – Кто угодно, только не я!

– Не зарекайся! – усмехнулась Китти. – Кто может устоять перед мужчиной, который выглядит так, как Фабиан, разговаривает так, как Фабиан, и так же искусен в любви, как он?

Наступило молчание. Три женщины не отрываясь смотрели в огонь. Глаза их сделались мечтательными от воспоминаний о мужчине, который, как сказала Дэйзи, научил их любить по-настоящему и заставил испытать новые, неведомые прежде чувства.

В высшем обществе, к которому они принадлежали, считалось, что, если леди пробыла замужем больше пяти лет и одарила своего супруга сыном и наследником, она вольна любить кого угодно и как угодно, лишь бы это не выставлялось на всеобщее обозрение и не становилось предметом громкого скандала.

Сам принц Уэльский показал своим подданным пример. У него было множество очаровательных любовниц, но публике он по-прежнему являлся счастливым мужем своей очаровательной жены, принцессы Александры.

У него было несколько бурных романов – с Лили Лэнгтрай, с прелестной леди Брук, в которую он был влюблен до безумия, а вот теперь ему ни один званый вечер был не в радость, если там не было обворожительной миссис Кеппел, и это было прекрасно известно любой хозяйке, лондонского салона.

У Дэйзи Хоулм был роман с одним из лучших друзей ее мужа. Но потом в ее жизнь ворвался Фабиан, герцог Савернский.

Когда она встретилась с ним, он все еще был пылко влюблен в Эви Пендок, и Дэйзи казалось, что она, Дэйзи, отбила Фабиана у Эви.

Но Эви знала, что Фабиану уже наскучила их связь. Он начал охладевать к ней. Так что появление Дэйзи было неизбежно.

Роману герцога с Дэйзи помогло то обстоятельство, что господин маркиз был страстным охотником и надолго оставлял свою жену в одиночестве, отправляясь на охоту или рыбалку в самые отдаленные уголки Британских островов.

А лорд Берчингтон не пропускал ни одних скачек, независимо от того, участвовали ли в них его собственные лошади, и роман Китти с герцогом закончился лишь тогда, когда скачек не было целую зиму и Китти стало невозможно встречаться с Фабианом.

Все три супруга скорее всего подозревали, что происходит, но им полагалось смотреть сквозь пальцы на амурные похождения своих жен, пока те не нарушали топкого покрова приличий, и покладистые мужья так и поступали.

Впрочем, ходили слухи, что не все мужья относились столь философски к тому вниманию, которое герцог Савернский оказывал их хорошеньким супругам.

Во Франции ему не раз приходилось драться на дуэли. Кто-то однажды пошутил, что оскорбленные рогоносцы шлют герцогу вызовы со всех концов Европы.

Китти часто думала, что, если бы Джорджа возмущала ее связь с герцогом, это внесло бы в ее роман с Фабианом некую опасность. А так ему не хватало остроты…

Но Джордж, намеренно или случайно, повел себя тоньше. Он просто приходил домой в дни, когда не было скачек, и занимал герцога беседами, вместо того чтобы уйти в свой клуб, как ожидали любовники.

«Фабиану надоела не я, а мой Джордж!»– говорила себе Китти, и эта мысль ее утешала.

И в то же время Китти знала, что это не так. Фабиан все равно рано или поздно покинул бы ее в поисках новых наслаждений, новой женщины, которую он мог бы любить со всем свойственным ему неотразимым пылом.

– Думаю, нам следует примириться с тем фактом, – сказала Дэйзи, – что Фабиан так всю жизнь и будет гулять по гостиным и женщины будут бросаться в его объятия, а потом он будет выбрасывать их, словно увядшие цветы, и срывать новые. Эви и Китти рассмеялись.

– Дэйзи, ты у нас прямо поэтесса! – воскликнула Китти. – Но, знаешь, лично я надеюсь, что Фабиан, «гуляя среди цветов», все же наткнется на какую-нибудь колючку. Вот тогда-то я посмеюсь! И мне не будет его жаль, честное слово!

– Вряд ли такое случится, – сказала Дэйзи.