Чтение онлайн

И еще он думал: лучшей его подругой, лучшей любовницей и самой понимающей его душой была, оказывается, та русская девушка – семнадцатилетняя Мэри, пришедшая однажды в номер его московской гостиницы… Он все ж таки был по происхождению ирландцем, а ирландцам, как и русским, свойственна сентиментальность и ностальгия…

И тогда Джейк позвонил в Москву Маше. Он пригласил ее приехать к нему в Штаты – можно вместе с сыном.

На этот раз она была благосклонна – согласилась. Он послал ей вызов.

И вот летом девяносто восьмого года они встретились в кливлендском аэропорту. Джейк взял напрокат лимузин. Он хотел удивить их. И сразу понял, что этого делать не стоило. И вообще – приглашать их, наверно, вряд ли было надо… Пусть в его памяти осталась бы та юная, невинная, семнадцатилетняя девочка в полутьме московского отеля. Пусть даже запомнилась бы ему простоволосой, нечесаной, в своем московском жилище с младенцем на руках. Или хотя бы резвой, резкой на язычок парашютисткой из подмосковного аэроклуба…. Сейчас перед О'Гаром предстала тридцатичетырехлетняя женщина, выглядевшая, по американским меркам, на все сорок пять: с одутловатым, красным, морщинистым лицом… Вульгарно накрашенная, крикливая… Неужели, думал О'Гар, она и та девочка-тростинка – одна и та же женщина? Бывает, из мерзкого кокона появляется хрупкая бабочка… Но, значит, случается и наоборот, когда нежная бабочка превращается с годами в волосатую гусеницу?..

И сын ее, Борис Маркелов – может быть, это все же и его сын? – также разочаровал Джейка. Он ничуть не был похож на него самого. Низкорослый, угрюмый, прыщавый, неуклюжий подросток. Волчонок, вечно глядящий исподлобья, односложно отвечающий на вопросы, огрызающийся на мать и даже на него, Джейка.

В первый же вечер, в гостиной особняка – ужин был заказан в китайском ресторане, оттуда прислали и прислугу, – Мария в одиночку выхлестала едва ли не бутыль виски. И, потеряв над собой контроль, стала о чем-то без перерыва говорить, петь заунывные русские песни… Потом попыталась соблазнить О'Гара, слюняво целовала, дышала в лицо перегаром… Он оттолкнул ее и ушел к себе в спальню.

Она заснула прямо в одежде в гостиной на диване.

Однако делать было нечего: пригласил – терпи. И улыбайся. О'Гар свозил их в Кливлендский музей науки и техники, в музей рок-н-ролла. Однако куда больше, надо отдать должное, обоим русским, маме и сыну, понравились безграничные молы, аква– и просто парки с американскими горками. А более всего – из всей огромной, удивительной Америки! – им полюбился обычный пляж на берегу озера Эри, поблизости от его особняка. Там мать с сыном пропадали часами. Просто лежали на песке на солнце. И когда О'Гару случалось видеть тело Маши в крохотном купальнике – уже толстое, с отчетливо выпирающим животом и толстыми ногами, он всякий раз поражался: куда делась та девочка, та юная русская, впервые согласившаяся играть роль проститутки? Неужели это жирное тело целиком сожрало ее?

Все шло довольно мило, за исключением, пожалуй, одного: их вообще не следовало приглашать в Кливленд.

Гром грянул однажды в понедельник. Мистеру О'Гару в офис позвонил его личный адвокат. Отчего-то смущаясь и запинаясь, он попросил о встрече.

Джейк назначил ему деловой ленч.

За порцией обезжиренной курятины с зеленым салатом адвокат поведал господину О'Гару следующее.

Русская гостья, проживающая в доме Джейка, пыталась поверенного во всех делах и душеприказчика О'Гара соблазнить. И – адвокат смущенно покашлял – преуспела в этом. Взамен ее сексуальных услуг – весьма, надо сказать, изысканных – Мэри попросила выдать тайну завещания господина О'Гара.

– И?.. – спросил Джейк.

– И я рассказал ей. Прости меня, но я – рассказал… Конечно, я совершил должностной проступок, но… И я виноват перед тобой… Но условия завещания можно и изменить… Или сделать вид, что ты их поменял… Ох, если б ты знал, Джейк, как она делает минет!..

Домой Джейкоб вернулся более чем взбешенным.

В завещании он делил свое состояние на две части. Акции принадлежащей ему фирмы он разделял между высшими менеджерами своей компании – причем таким образом, что фактическим хозяином ASC становился наиболее толковый и симпатичный мистеру О'Гару молодой сотрудник. А другую часть своего наследия – наличные, акции иных компаний, облигации, а также недвижимость – он, по непонятной прихоти, отписывал в равных долях тем четверым русским девочкам-парашютисткам, что когда-то спасли его – Насте Полевой, Кате Калашниковой, Марии Маркеловой и Валентине Лессинг. Никто, кроме его самого и его душеприказчика, разумеется, не знал об этом. И вот теперь в эту тайну проник посторонний человек – Мария.

Джейк нашел Мэри на пляже. Он был более чем разгневан. Однако хорошо умел скрывать свои чувства – иначе он никогда бы не стал управляющим столь высокого уровня. Он подозвал Марию. Она подошла. В ее походке на миг ему вдруг почудилась та угловатая девочка-подросток, что проникла к нему однажды в номер «Националя». Ее тело уже стало шоколадным от загара и оттого казалось менее толстым. Тесный купальник не скрывал ее прелестей. Джейк ледяным тоном объявил Марии, что знает о ее попытке проникнуть в тайну его завещания. Это первое. Второе. Он считает это весьма оскорбительным и не может более доверять ни ей, ни ее сыну. Поэтому, третье: он просит мать с сыном немедленно покинуть его дом. В аэропорт к ближайшему рейсу на Москву их отвезет такси, добавил он. И, наконец, последнее: он, сказал господин О'Гар, изменил свое завещание. Отныне, в качестве наказания за вероломность она, Мария Маркелова, из завещания исключалась.

Сказав все это, О'Гар развернулся и пошел к дому, утопая в песке своими пятисотдолларовыми мокасинами.

Через полчаса он уже садился в свой «Мустанг» и уносился в сторону Кливленда – ему не хотелось больше ни видеть, ни говорить ни с Машей, ни с Борисом. Он поживет пару дней в гостинице, пока они не уберутся из его особняка…

Историю Джейка Катя пересказала мне уже под утро – в моем с мистером О'Гаром номере «люкс». Мистер О'Гар давно похрапывал во второй, спальной, комнате номера. Странно, я почему-то думал, что иностранцы вообще не храпят… К себе в комнату – туда, где две подушки на кровати были изрезаны Машиным ножом, – Екатерина Сергеевна идти боялась. Время близилось к шести утра. По лицу Кати было видно, что она более чем устала.

– Ну, и что ты по этому поводу думаешь? – спросила она.

– А Джейк действительно поменял завещание? – ответил я вопросом на вопрос. – Или только пригрозил?

– Только пригрозил. Ничего он не поменял…

– Маша, похоже, принимала это в расчет… – в раздумье сказал Павел. – Она, наверно, все-таки изучила характер Джейка – вспыльчивый, но отходчивый – и держала про запас два варианта… Первый – он вычеркнул ее из завещания. А второй – нет… И на всякий случай «убила» себя…

– А зачем?! – воскликнула Екатерина Сергеевна.

– Значит, – предположил я, – Борис был действительно сыном Джейка… И она была абсолютно в этом уверена… Потому и расчищала Борису – несчастному, всеми обиженному сироте, путь к наследству… Ведь если б она убила всех вас… И «умерла» бы сама… Тогда… Тогда Борису сам бог велел: подавать в американский суд ходатайство о проведении ДНК-экспертизы и признании господина О'Гара своим отцом… А экспертиза по ДНК дает точный ответ – кто отец – в девятисот девяноста девяти случаях из тысячи… И тогда – завещание неисполнимо, налицо прямой наследник… И существовала большая вероятность того, что все наследство мистера О'Гара перешло бы к Борису Маркелову… А вот если бы хоть кто-то из вас, из четверки, остался жив, вы могли бы подать встречный иск, и процесс затянулся бы на годы – если не на десятилетия… А если вы все мертвы – никаких, кроме Бориса, претендентов на наследство нет… Несчастный подросток, которого всю жизнь не признавал отец-миллионер… Да это история – прямо для первой полосы ихнего «Кливлендского комсомольца»!.. Все газеты встали бы горой за Бориса… И телевидение… И общественное мнение… А адвокаты дрались бы за право представлять его интересы в суде… Он бы выиграл дело, и очень быстро. Держу пари!.. Наверно, и в Америке-то остался для того, чтобы изучить там все ходы-выходы – в суде и прокуратуре…

– А ты думаешь, он действительно остался в Штатах? – перебила меня Катя.

– Думаю, да… Работает где-нибудь на заправке или в «Макдоналдсе». Мало ли в Америке нелегальных эмигрантов!.. По вечерам учит язык, ходит в библиотеку окружного суда и читает законы… Ищет прецеденты для своего случая… Ну, а потом, если б все было нормально – для нее, Маши, нормально, не для нас! – Борис получил бы наследство… Здешний шум по поводу убийств улегся бы, она, Мэри, по чужим документам переехала бы в Штаты… Или он, Борис, вернулся бы сюда с деньгами… С большими деньгами…