Чтение онлайн

Ленинское понимание отношения марксистской философии к предшествующему материализму, четко очерчивающее границы между преодоленным и удержанным, органически вошло в состав диалектического материализма: марксистская философия рассматривается не как прекращение, а как продолжение материалистической традиции. Следовательно, отрыв философии марксизма от философской традиции материализма считается не менее опасным, чем ее отождествление с созерцательным материализмом. Именно этот вывод не устраивает буржуазно-ревизионистских критиков материализма вообще, диалектического материализма в особенности и прежде всего, и поэтому они стремятся «опровергнуть» его.

Истолковывая диалектический материализм как насильственное соединение двух «аспектов» — материалистического и диалектического, эти критики утверждают, что «материалистический „аспект“ диалектического материализма безусловно противоречит пониманию человека как существа практики». Таким образом, они пытаются поставить каждого приобщающегося к марксизму перед ложной дилеммой: либо философия Маркса не материализм, либо ей присущи недостатки старого материализма. Даже тезисы Маркса о Фейербахе изображаются ими не как критика созерцательности предшествующего материализма, а как критика материализма вообще. Соответственно этому марксистская философия «очищается» не от того, в чем К. Маркс действительно видел недостатки созерцательного материализма, а от того, в чем он не упрекал и не мог упрекать предшествующий материализм, а именно: от признания первичности материи и понимания мышления как отражения. Современные ревизионистские интерпретаторы Маркса идут столь далеко в своей необъективности, что утверждают, будто «уже из первого тезиса о Фейербахе вытекает, что для Маркса природы самой по себе не существует», что «природа сама по себе для Маркса — ничто» или нечто, лишенное каких-либо свойств, и поэтому говорить о «диалектике» и «отражении» «этого ничто, которое подтверждается как ничто и остается им, для Маркса не только невозможно, но и бессмысленно» (М. Кангрга).

Это типичное рассуждение современного антропоцентрического «гуманиста», как мы видим, ничем, по существу, не отличается от таких, к примеру, махистских утверждений, которые были подвергнуты уничтожающей критике в работе В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм»: 1) материя «вне опыта» есть нечто немыслимое и неизвестное, то есть ничто; 2) физический мир есть создание человека и совпадает с «социально-организованным опытом».

В. И. Ленин опроверг эти тезисы, хотя антропоцентрического гуманизма как определенного ревизионистского течения еще не существовало. Но он прекрасно видел весь типичный набор идеалистических софизмов, используемых против материализма.

Современных антропоцентристов не интересует классический способ ответа на вопрос об отношении мышления к бытию, сознания — к материи, хотя они и пытаются это представить иначе молодежи и всем тем, кого зовут за собой. Но это — ничего больше, как старый, избитый прием всех отрицателей борьбы партий в философии в их попытке «подняться» выше этой борьбы, всех изобретателей некоего «третьего пути», которым легче всего соблазнить молодежь, отвергающую авторитеты и догмы. К этому «третьему» пути ныне принадлежат и те, кто пытается доказать, будто К. Маркс не продолжал и не усовершенствовал материализм, а коренным образом порвал с материалистической традицией, преодолел и материализм, и идеализм — основные и противоположные направления в философии. Отрицание различия между сущностью материализма и той или иной исторической формой его помогает современным фальсификаторам марксизма сводить все ступени в развитии материализма к наименее развитым его формам, иными словами — сводить высшую форму материализма к низшей, диалектический материализм, скажем, к механистическому материализму, чтобы легче можно было критиковать первый.

Наступление на диалектический материализм представители ревизионизма потому и начинают с опровержения ленинизма, что правильное ленинское понимание отношения марксистской философии к материализму снимает эффективность современных фальсификаций марксизма. Это понимание к тому же предполагает как необходимое условие партийную позицию в философии. Именно В. И. Ленин всегда настоятельно подчеркивал, что непременным условием любой научной критики идеализма является последовательное отстаивание партийной линии в философии, последовательное проведение материализма, несовместимое с какими-либо уступками идеализму. «…Неизменный основной мотив: настаивание на материализме и презрительные насмешки по адресу всякого затушевывания, всякой путаницы, всяких отступлений к идеализму». [61] В. И. Ленин дал классический образец того, как надо открывать отступления от материализма и поблажки идеализму и фидеизму во всех и всяческих «новейших» направлениях и уметь оценивать их «исключительно с точки зрения выдержанности материализма». [62] Исключительно с точки зрения выдержанности материализма В. И. Ленин оценивал всяческие попытки «соединения» эмпириокритицизма с марксизмом, дополнения марксистской философии эмпириокритицизмом. Но критика этой попытки, или, точнее, этого приема, имеет более широкое значение. Если взгляды представителей современного антропоцентрического гуманизма оценивать с точки зрения выдержанности материализма, то нельзя не обнаружить их постоянные отступления от основополагающих принципов материализма, повсеместные уступки идеализму, высшим проявлением которых стали непрекращающиеся потуги «соединить» марксистскую философию с тем или иным течением современной буржуазной философии.

Попытки опровержения ленинской аргументации и всего ленинизма как воинствующего материализма чаще всего упираются в положение о первичности материи. Даже обыденному сознанию, не приобщенному к мудрости философии, из одной только повседневной обыденной жизни абсолютно понятно, что «люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.». [63] Как же быть с опровержением материализма перед лицом действительной жизни, в которой «как раз и начинается действительная положительная наука, изображение практической деятельности, практического процесса развития людей». [64]

Ревизионизм и оппортунизм давно завоевали себе печальную славу спекуляциями на обыденном сознании. Уже В. И. Ленин обращал внимание на связь ревизионизма и оппортунизма с мещанским либерализмом, на то, как оппортунисты спекулируют на иллюзиях либерализма, незрелых потребностях публики, несвоевременных требованиях молодежи. И теперь в расчете на обыденное, не теоретическое, сознание молодежи ревизионизм пытается подменить эту, представляющую объективную, независимо от нас существующую реальность — основной вопрос философии — чем-нибудь этаким, кажущимся молодежи более близким и необходимым, но представляющим собой отнюдь не основной вопрос философии, а произвольно избранное явление. Так, паразитируя на борьбе народов за мир, ревизионизм предлагает снять вопрос о борьбе материализма с идеализмом и подменить его решением общей для всего человечества задачи — защиты «тотального человека» от угрозы атомной войны, а основной вопрос философии, исходя из этого, заменить проблемой соотношения бытия и небытия (М. Пруха и др.).

Спору нет. Борьба за сохранение мира, борьба с угрозой войны представляет собой жизненно важную задачу современности. Но нельзя спекулировать на чувствах людей, на их стремлении жить в мире, подменяя ими объективные закономерности мира. Не подменяется же в зависимости от личных симпатий и потребностей закон земного притяжения! Впрочем, если бы от земного притяжения зависела судьба классов и общественного устройства, то нет никакого сомнения, что вокруг него кипели бы не меньшие страсти, чем вокруг законов и закономерностей общественного развития.

Тенденции к пересмотру и подмене основного вопроса философии можно проследить и у буржуазных философов, в частности, Э. Гуссерля и М. Хайдеггера, но особенно они проявляются в ревизионистских концепциях последователей «Praxis’a», например, А. Лефевра, который полагает, в частности, что деление философских систем на материалистические и идеалистические вызвало якобы «грубое вторжение в науку и философию определенной преходящей политической конъюнктуры с ее политической оценкой» и что это деление, а точнее, противопоставление материализма идеализму представляет собой «тему, которая обнаружила уже тенденции к склерозу».

На основе абсолютизации категории практики ревизионизмом создаются теоретические конструкции, в соответствии с которыми категорией «практики» подменяется категория материи, поскольку якобы вне человеческой практики не существует никакой объективной реальности. В рамках «философии практики» утверждается, что для марксизма природа, материя суть не объективная реальность, существующая независимо от человека, а продукт человеческой деятельности, результат практики человека, и без него она немыслима. «Человек, — говорит М. Кангрга, — производит, создает, полагает природу как свой предмет, который есть опредмечивание его субъективных сущностных сил… Он производит природу, поскольку сам испокон веков является природой, и именно такая природа для него существует или, точнее, сама становится человеческой природой, и только потом эта природа, которая таким образом становится для себя в человеке как чувственно-телесно-деятельном существе, является как основой природы, так и основой человека. Бытие человека, следовательно, то, благодаря чему существуют и человек, и природа, является делом человека».

Обоснование нейтральности идеалистического и материалистического решений основного вопроса философии понадобилось современному ревизионизму все для той же дезориентации молодежи, для того чтобы убедить ее, что решение основного вопроса философии никоим образом не связано с прогрессивностью или реакционностью классов, и что от его решения нисколько не зависит характер классовых идеологий, что материализм и идеализм могут в одинаковой степени служить как прогрессивным, так и реакционным классам. Югославский ревизионист М. Филипович, в частности, критикует книгу В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», помимо всего прочего, и за воплощение идеи, что материалистическое решение основного вопроса философии способствует, в конечном счете, прогрессивным силам общества, тогда как идеалистическое решение, в конечном счете, отвечает интересам реакционных сил. Характерно, что такой упрек делается М. Филиповичем от имени «аутентичного Маркса», хотя сам Маркс, например, в «Капитале» специально подчеркивал, что материалистическое решение является единственно верным, следовательно, единственно научным. Не признавать этого — значит, лить воду на мельницу фидеизма, поповщины, подрывать научное понимание законов общественной истории.