Чтение онлайн

— Прошу прощения,— Путциг плюхнулся в крес­ло.— Я внимательно слушаю вас, господин инспектор.

Не называя имен, Науйокс принялся излагать по пунктам.

— Вы готовы выполнить такую работу, господин Путциг? — спросил он под конец.

— Работа непростая,— мастер намеренно затягивал ответ.— Надо обдумать... Пожалуй* я бы смог справить­ся с вашим заказом, но при одном непременном ус­ловии.

— Назовите.

— Я бы хотел попросить вас выдать мне официаль­ное подтверждение, что все сделано по вашему заданию и без всякого вознаграждения.

— Вот как? — Науйокс принялся озадаченно вер­теть носком сапога. Мистик оказался хорошенькой штучкой.— Вы хотите получить письменный документ? Я не ошибаюсь? _____

— Да, письменный, по всем правилам.

— И что же, по-вашему, следует указать? Подроб­ный перечень операций? Гестапо, грубо говоря, поруча­ет господину Путцигу изготовить поддельные бумаги од­ного иностранного государства?.. Так вы это себе пред­ставляете? — Науйокс решил действовать убеждением. Техническая группа, которую он возглавлял, готовилась развернуть производство английских фунтов. Гравер та­кого класса — находка.

— Боже упаси,— подумав, ответил Путциг.— Та­кое мне и в голову не приходило. Напишите просто: гравер такой-то выполнил особое задание полиции в рамках своей специальности.

— Особое! — хмыкнул Науйокс.

— Можно просто задание. Только обязательно надо упомянуть, что я бескорыстно, по доброй воле послу­жил партии своим скромным талантом.

— Короче говоря, вы хотите что-то вроде охранной грамоты?

Путциг скромно потупился:

— Надеюсь, я ничем не обидел господина инспек­тора?

— Нет, нисколько,— покачал головой Науйокс. Те­перь уже ему понадобилось поразмыслить.— Вы имели дело с факсимиле? — после некоторой заминки спросил он, желая удостовериться окончательно.

— Неоднократно.

— Например?

— Да мало ли?.. Пригласительные билеты, афиши выставок, экслибрисы — клиенты порой выражают по­добное желание. Мне приходилось гравировать подпи­си и великих людей! Гёте, Шиллера, Фридриха Ницше, даже кайзера Фридриха... Не желаете взглянуть? У меня имеются образцы.

— Покажите.

Путциг пододвинул стремянку и полез куда-то на самый верх, где стояли плотно притиснутые один к дру­гому альбомы.

— Вот, извольте,— обдув пыль, он вручил Науйоксу увесистый том.— Тут собраны экслибрисы, испол­ненные для особо именитых людей за последние двад­цать лет.

Путциг не преувеличивал. В его клиентуру входили писатели Карл Мэй и Ганс Эверт, дирижер Фурхвенглер, профессор Герди Троост — любимица фюрера, из­ваявшая сотни голых фигур с истинно нордическими пропорциями, даже сам астролог Ханнусен! Парня, ко­торый пустил пулю в затылок «величайшего предска­зателя двадцатого века», Науйокс знал лично. Попада­лись и деятели неарийского происхождения, вроде ху­дожника Либермана. Хауптштурмфюрера в первую оче­редь интересовали факсимиле. В альбоме их набралось с добрую дюжину. Одни библиофилы стремились уве­ковечить лично себя, другие щекотали самолюбие сла­вой титанов. Науйокс нашел подписи Наполеона, Бисмарка, Рихарда Вагнера. Исполнено было безуп­речно.

— Я думаю, мы сумеем найти приемлемое реше­ние, господин Путциг,— Науйокс захлопнул альбом и тут же чихнул от пыли.— Завтра я сообщу вам наше решение, а это,— он погладил портфель,— останется у меня.

Секретные переговоры между Чехословакией и рей­хом открылись в Галензее, в старинном особняке на берегу озера Крумме Ланке. Германский МИД представ­лял граф Траутмансдорф, чехословацкий — посланник и полномочный министр Зденек Мастный.

Начало выглядело довольно обнадеживающе.

— Не стоит прислушиваться к пропагандистской риторике,— конфиденциально заверил Траутманс­дорф.— Политика Германии не направлена против ва­шей страны. Немецкий народ переживает величай­ший подъем. Неудивительно, что пангерманская идея получила такое гипертрофированное звучание. Она порой довлеет над разумом, и с этим нельзя не счи­таться. Но постепенно ажиотаж уляжется, пойдет на спад. Мы, трезвые политики, должны спокойнее относиться к эксцессам. Не ими определяется путь народов.

— Я разделяю вашу точку зрения, граф, но согла­ситесь, есть разница между заявлениями безответствен­ных лиц и официальной позицией. С территориаль­ными претензиями в наш адрес выступают руководите­ли Германии, сам канцлер.— Мастный дал понять, что ждет более определенного заявления.

— Все-таки, мне кажется, мы бы могли разрешить наши споры нормальным дипломатическим путем,— Траутмансдорф ограничился общей декларацией.— Я всегда выступаю за компромисс.

— К сожалению, и у компромисса есть границы. Ультимативные требования в территориальном вопросе, согласитесь, сужают возможности дипломатов. Но я могу только приветствовать вашу инициативу. Мы го­товы вести переговоры по любому вопросу и в любом месте, на любом уровне.

— Мне кажется, мы их уже начали, ваше превос­ходительство?

— И я счастлив, что встретил с вашей стороны ис­креннее желание добрососедства и мира.

— Признаюсь со всей откровенностью, господин Мастный,— Траутмансдорф помедлил, будто собираясь перед прыжком, и, отчетливо выделяя каждое слово, сказал: — Многое, если не все, будет зависеть от отве­та на один-единственный вопрос: как поведет себя Че­хословакия в случае вооруженного столкновения между Германией и Францией? Советско-чехословацкие обя­зательства волнуют нас значительно меньше. Мы не имеем ни общей границы с Советами, ни территориаль­ных споров.

— Наши отношения с Парижем целиком и пол­ностью определены двусторонним договором,— послан­ник мог дать только такое разъяснение. Нацисты оп­ределенно прощупывали почву. Едва ли Гитлер соби­рался в скором времени развязать войну на Западном фронте. Просматривалась иная цель: подорвать со­юзные договоры Чехословакии, оставив ее в полном одиночестве. Президент Бенеш и министр Крофта ожи­дали, что перед прыжком вермахта обострятся бои на дипломатическом фронте. Помощь русских увязана с выступлением Франции. Немцам достаточно пара­лизовать этот узел, и оба договора утратят действен­ность.

Зловещий признак.

— Несмотря на немалые трудности, мне все же пред­ставляется, что шансы нормализовать обстановку дале­ко не исчерпаны,— Траутмансдорф всем видом давал понять, что ему есть что предложить чехам.— Возмож­но, нам удастся выработать обоюдовыгодные условия для соглашения. Если понадобится, я готов посетить Прагу.

— Ваша позиция, граф, подкрепляет присущий мне оптимизм. Смею заверить, что мое правительство ока­жет вам или любому другому германскому представи­телю теплый прием.

Получив приглашение министра иностранных дел, Уильям Додд решил взять с собой советника Майера. Пусть видит и слышит, как посол Соединенных Штатов пособничает большевикам. От инсинуаций и низкопроб­ных интриг все равно не уберечься.

Войдя в приемную, он обратил внимание на портрет Гитлера в тяжелой раме черного дерева, водруженный в центре большого ампирного стола, за которым обычно собирались иностранные дипломаты. Примечательная новинка. Особенно на фоне картин в золоченых рамах эпохи Бисмарка. Ровно в час пополудни Дикгоф пригла­сил в кабинет к министру.