Чтение онлайн

— Свою работу я сделала.

— Но еще не до конца! Этой ночью ты должна пойти в храм Нейт. Если потребуется, прикинешься жрицей, а потом вместе с приятелем, которого мне приятно тебе представить, вынесешь сокровище.

Оливия метнула презрительный взгляд в сторону Подбородка-Башмаком.

— Мне он не нравится.

— А никто тебя и не просит его любить. Он будет тебе помогать и в случае надобности избавит от осложнений.

— Не настаивай, Жергу.

— Как хочешь, крошка. Но не рассчитывай на меня и не проси вытянуть тебя из пивной в пригороде Мемфиса, где будет угасать твоя жалкая жизнь.

Внезапно испугавшись, Оливия схватила своего покровителя за руку.

— Ты ведь шутишь со мной, правда?

— Мой господин не выносит, когда его предают. Тебя выгонят из танцовщиц, и больше никто не осмелится взять тебя на работу... кроме меня.

Она отшатнулась.

— Ладно! Я повинуюсь... Но после этого... Обещай мне, что оставишь меня в покое.

— Договорились.

Если Подбородок-Башмаком столько лет ускользал от стражников, то был этим обязан тому, что великолепно знал местность и был исключительно осторожен. Так, перед тем как зайти за своей сообщницей, он как простой гуляка долго прогуливался в окрестностях храма Нейт. Каменотесы работали там до вечерней зари, а затем настал черед первой стражи.

Подбородок-Башмаком не заметил ничего необычного.

Он повторил тот же маневр возле дома Оливии. Там тоже все выглядело мирно. Тогда он — как было условлено — постучал в дверь.

На пороге показалась молодая женщина, одетая в скромное зеленое платье. На шее у нее висел амулет в виде двух перекрещенных стрел — символ богини Нейт.

— У тебя такой скромный вид, что тебя действительно можно принять за жрицу!

— Воздержись от комментариев.

— Ну мы не так и спешим, красотка. Не хочешь ли вкусить со мной земных радостей?

— Не имею ни малейшего желания.

— Ты не знаешь, что теряешь!

— Как-нибудь обойдусь.

— Ладно, запомним... Слушай, пойдем не рядом. Ты будешь держаться сзади, на приличном расстоянии. Если я брошусь наутек, возвращайся домой. Это будет означать, что я обнаружил препятствие. Если засомневаешься ты, то станешь что-нибудь напевать и пойдешь в другую сторону. Поняла?

По дороге никаких случайностей не было.

Оказавшись перед маленькой дверцей, Подбородок-Башмаком воспользовался ключом.

— Поворачивается... Иди, быстро!

Она подбежала и первой вошла в помещение, в воздухе которого был разлит аромат цветов.

С десяток светильников слабо освещали зал с колоннами, но жертвенные столы были пусты. У стен стояли жаровни.

— Идем к святилищу, — прошептал Подбородок-Башмаком.

— Я боюсь...

— Чего?

— Богини! Она может убить святотатствующего стрелой из своего лука!

— Кончай дурить, девчонка!

Он подтолкнул ее в спину.

Когда они подошли к порогу дальнего святилища, их окликнул женский голос.

— Что вы здесь делаете?

Подбородок-Башмаком обернулся и увидел перед собой старушку-жрицу — такую сухонькую и маленькую, что ее могло опрокинуть даже слабое дуновение ветра!

В порыве нахлынувших чувств Оливия склонила перед ней колени.

— Я — служанка богини и приехала из провинции поклониться ей.

— В такой поздний час?

— Мой корабль уходит завтра рано утром.

— Как же ты вошла сюда? И кто этот мужчина?

— Он — мой преданный слуга. Мы вошли через боковой вход.

— Ой-ой-ой! Стражник позабыл закрыть дверь! У тебя с собой молитвы богине Нейт, создательнице мира?

— Они записаны в моем сердце...

— Тогда соберись с мыслями, и пусть семь слов богини озарят твою душу. Я слишком устала, пойду в свою комнату, отдохну...

Старушка ушла. Подбородок-Башмаком тут же присел на табурет, потому что едва держался на ногах от страха.

Выждав время, переведя дух и заодно убедившись, что ничто больше не нарушает тишины этого уединенного места, он взял светильник и вместе с Оливией отправился в святилище.

На гранитном цоколе стоял сундук из акации.

— Вот оно, сокровище! Помоги-ка мне его вынести! Голос — на этот раз мужской — пригвоздил обоих похитителей к месту:

— Привет, Оливия! Разве ты — презренная воровка?

— Сехотеп! Но...

— Я люблю женщин, люблю легкие победы и мимолетные связи, но я — в первую очередь Хранитель Царской Печати! Поэтому я никогда не болтаю в постели, если только не подозреваю, что мне расставляют силки. Тогда самое лучше — постараться расставить свои!

Из полумрака вышли стражники.

Подбородок-Башмаком всегда скрупулезно выполнял условия своих контрактов — это было главным условием, почему его нанимали для новых дел. Поэтому перед тем, как бежать, он, как и договаривались, перерезал Оливии горло. Она как подкошенная рухнула наземь.

— Взять его живым! — приказал Сехотеп.

Один стражник, защищаясь от Подбородка-Башмаком, прорывавшегося к двери и размахивавшего окровавленным коротким мечом, был вынужден нанести удар. Меч вошел прямо в сердце. Подбородок-Башмаком упал.

Хранитель Царской Печати не упрекнул своего стражника в этом непреднамеренном убийстве, потому что прыжок бандита был неожиданным и сильным. Другого выхода не было.

К несчастью, ни бандит, ни танцовщица не успели назвать имени нанявшего их человека.

— Что будем делать с сундуком? — спросил начальник группы стражников.

— Отнеси к себе. Он пуст.

С момента своего назначения на должность начальника всей стражи царства Собек-Защитник мало спал. Его очень заботила безопасность фараона, а тот, к сожалению, ездил по стране часто и подвергал себя большому риску. Вообще-то Собек предпочел бы, чтобы фараон вовсе никогда не выходил за пределы своего дворца. Но не тут-то было. Сесострис не обращал никакого внимания на его советы, и Собеку приходилось постоянно приспосабливаться к ситуации, какой бы неблагоприятной она ни выглядела.

Несмотря на многочисленные обязанности, Собек выкраивал час-другой для тренировок. Раз в день он обязательно занимался с отборными частями стражи, которые составляли личную охрану царя. Их было немного, они умели быстро и эффективно работать, во время поездок не оставляли фараона одного и знали, что следует делать и как реагировать при любом типе нападения.

В это утро Собек был в отвратительном настроении. Да, конечно, нелегко было создавать хорошую сеть информаторов во всех землях объединенного Египта, особенно в провинциях, которые когда-то были настроены к Сесострису враждебно. И все же почему стража не получала никаких сведений о тех лицах, которые кичились своей оппозиционностью к правительству? Эти преступники никогда долго не оставались в тени, потому что любили, чтобы о них говорили. Ввергнуть страну в опасность, напав на ее духовный центр, — разве это, с их точки зрения, не подвиг, которым хотелось похвастаться?!