Чтение онлайн

— Лэндеры все еще затевали бы… то, что они затевают. И мы не знали бы ничего, пока это не произошло бы, — она смотрела на них, ждала, пока они поймут ее. — Можете винить друг друга, но этой недели достаточно, чтобы заставить упрямца поверить, что все случается не просто так.

Петро смотрел на нее одним здоровым глазом. Как просто было бы отпустить плохое, что он держал при себе последние дни. Он устал, лишился свободы, все тело болело, и многое уже не было важным. Обида на Адрио лопнула, как мыльный пузырь, при виде него. Вина, пронзавшая его с Кампобассо, стала таять, когда Эмилия заговорила. Вскоре все это пропадет, как и обычные тревоги, которые мучили его годами, — кто не любил его в инсуле, а кто слишком сильно любил. Вариантов не было, свет озарял его жизнь, и только две вещи были важными.

Он высказался насчет первого:

— Эмилия права. Сожаления не высвободят нас и не помогут остановить их.

— Кого? От чего?

Было ясно, что Адрио ничего не знал о происходящем. Петро позволил Эмилии описать вкратце, что они выяснили, улыбаясь ей кровавым ртом. Его губа болела, когда он улыбался, но ради вида Эмилии он мог терпеть боль. Потому что Петро вдруг стал уверен, что будущее без Эмилии не было будущим.

Он знал, что Эмилия почти не замечала его, считала ребенком. Петро знал и то, что, может, восхищался в ней тем, что она была такой, каким не было он: решительной, когда он почти сдавался, сообразительной, когда он медлил, и резкой, когда он был мягким. Восхищаясь ею, он смог развить несколько этих качеств сам.

И отплатить за это он мог, отыскав выход из ситуации.

Эмилия заметила его кровавую улыбку, когда закончила говорить.

— Что? — спросила она.

— Я еще не встречал никого, рядом с кем ощущал себя собой, — сказал он, вспомнив слова сестры неделю назад.

Она была раздражена, а не рада его признанию.

— Не время для увлеченности.

— Я слишком устал, так что не голоден, — сообщил он, качая головой. — Слишком устал. Но сложно даже закрыть глаза и спать. Мне плевать, что Саймон Якобучи сделает со мной. Но я переживаю за тебя, переживаю за Адрио. Разве это не звучит как нечто большее, чем увлеченность?

Эмилия опустила взгляд и покачала головой. Но Петро не успел узнать, что она хотела ответить, ткань на входе палатки сдвинулась. Прохладный воздух и голоса людей проникли внутрь. Маленькая фигурка прошла внутрь. Петро не сразу понял, что мальчик в нарядной ливрее был принцем.

— Вико?

Вико явно гордился своей формой. Он сжимал лацканы красной ливреи, такой длинной, что край задевал верх его сапог, отличающихся от сандалий, в которых он был до этого. Они были остроносыми и яркими, он в них был выше из-за каблуков из скрепленной кожи. Высокий воротник окружал его шею, вышитый золотом и серебром. Каждая пуговица сияла, словно ее с любовью натерли.

— Теперь вы видите меня во всем великолепии, — заявил он, проходя перед ними и разворачиваясь у столбика палатки. — Вот ваш будущий король.

19

Я был в Насцензе, и это место — просто яма в земле, укрепленная камнем и заросшая сорняками. Но что-то есть в этом месте, в уединении и спокойствии, что позволяет представить, что, если бы у богов было место рождения, то оно было тут.

— Марк ди Чамбаллон, нунций Сциллии, находящийся в Кассафорте

Наряд Вико был богатым и ярким, но напоминал театральный костюм — видение чужака на то, что мог носить король Кассафорте. Вико в нем не выглядел величаво. Он, казалось, пришел исполнять смешную песню о королевичах. Адрио напрягся. Эмилия приподняла брови, но молчала.

— Ты мне нравился, каким ты был раньше, — честно сказал Петро.

— Ты считал меня дураком, — тон Вико был враждебным, но, хоть он был нарядным, в нем осталось что-то уязвимое, почти голое.

— Ни разу, — честно сказал Петро.

— Ты хотел убить меня.

— Нет. Мы с Эмилией не хотели тебе вредить. Мы даже жалели тебя, Вико.

— Точно, — кивнула Эмилия.

— Жалели? С чего вам жалеть меня? — принц удивился, но вернулся к наглому тону. — И нужно обращаться к королевичам подобающе.

Петро знал, что эти слова мальчика были защитой. Честность могла до него достучаться.

— Мне жаль тебя, потому что у тебя была одинокая жизнь в доме дяди. Без друзей и семьи.

— У меня было много друзей.

— Не слуг? — от вопроса Вико помрачнел. — Слугам платят, и они дружат. Настоящие друзья… делают это, потому что ты им нравишься.

Адрио вдруг заговорил:

— Петро отыскал меня, потому что мы друзья. Ему за это не платили.

Аргумент был бы хорошим, кроме одного. Лицо принца опустело от имени.

— Кто Петро?

— Я, — сказал настоящий Петро. — Меня зовут Петро на самом деле.

Вико покачал головой.

— Ты — Адрио Вентимилла из Тридцати.

— Я — Адрио Вентимилла из Тридцати, — сказал Адрио рядом с Вико.

Принц был ошеломлен. Он повернулся к Петро.

— Кто ты?

— Я — Петро Диветри.

— Диветри — стекло. Диоро — мечи, — тихо сказал Вико. — А Кассамаги чаруют словами. Кто ты?

— Это мое настоящее имя. Клянусь Муро. Я притворялся Адрио… это сложно. Я не могу никому говорить, кто я. Но тебе говорю. Больше никакой лжи.

— Ты признаешься, что врал! — Вико сжал кулачки, его лицо краснело, хотя тело было напряжено. — Ты можешь врать мне и сейчас.

Адрио и Эмилия ощущали, что то, что Вико искал в их палатке, было связано с Петро. Хоть они оба слушали каждое слово внимательно, они молчали, пока двое говорили.

— Я соврал о своем имени, да, — Петро старался звучать спокойно. Внутри он ощущал желание умолять мальчика о пощаде. Что бы лоялисты и лэндеры ни задумали для Насцензы, они планировали, чтобы это произошло скоро. Завтра будет ритуал Середины лета. — Я соврал об имени, — продолжил он, — но соврал и Эмилии, — Петро оглянулся, и Эмилия кивнула. — И ты знаешь, как сильно я переживаю за нее.

— Она на четыре года старше тебя, — сообщил Вико.

— Спасибо за напоминание, — процедил Петро. — Я знаю. Я о том, что думал, что мы с тобой стали друзьями. Тебе было весело, да? Есть ягоды с куста? Бродить, когда никто не следит за тобой?

— Куст ежевики меня уколол, — Вико посмотрел на свои белые нежные ладони. — И мне не понравилось опорожняться за деревом, — он задумался на миг. Когда он заговорил снова, его голос был мягче. — Сначала. Так делают друзья?

— Конечно, — заговорил Адрио. — Друзья заступаются друг за друга. Когда одного из них мучают, другой заступается, когда может, или ищет помощь, если сам не может. Друзья делают маски друг с другом на праздник Середины лета. Если одному присылают печенье из дома, он делится с другим. Они посещают семьи друг друга на праздники.