Заговор во Флоренции
Шрифт:
– Знаете, что мне напоминает этот бал? – спросила Анна, высвобождаясь из его объятий. Она немного пошатывалась, и все вокруг кружилось у нее перед глазами. – Вы видели фильм Романа Полански…
– Вы имеете в виду «Танец с вампиром»? – Мечидеа улыбнулся. Это была странная улыбка. – Разумеется. Если хотите, давайте подойдем к зеркалу. Уверен, что здесь найдется старое зеркало, и убедитесь, что я не вампир, а самый обычный человек.
– В этом нет надобности, – возразила Анна, покачав головой и снова потеряв равновесие. Мечидеа вовремя успел подхватить ее, чтобы она не упала. – Думаю, я не смогу сейчас никуда двинуться. У меня разболелась голова и все кружится перед глазами.
– Я провожу вас в соседнюю комнату. Там есть софа, и вы сможете прилечь и немного отдохнуть. Идемте.
Мечидеа взял ее под руку.
– Нет-нет, я не хочу причинять вам беспокойства. Я…
– Пустяки, – решительно перебил Мечидеа. – Вам надо обязательно прилечь.
Держа в руках старинный тройной канделябр, он повел ее к спрятанной за ковром двери. Потайная комната была крошечной и без окон. На стенах висели потемневшие от времени портреты двух молодых людей. Посередине комнаты стояла старинная кушетка, а рядом – небольшой столик с подсвечником. Козимо Мечидеа помог Анне устроиться на софе – жесткой и неудобной по меркам современного человека.
– Желаете что-нибудь? – спросил он, зажигая свечу.
– Нет, спасибо. Мне очень неловко перед вами. Ну и гостья вам досталась: сначала выклянчивает приглашение, потом задает глупые вопросы, а теперь еще и…
– Не беспокойтесь, Анна, – снова заверил ее Мечидеа. Голос и выражение его лица показались Анне весьма странными. Ее снова охватили сомнения. На ум приходили разные мысли о мафии, психическом расстройстве хозяина, о вампирах. – Главное, что вы у меня в гостях. Поверьте, я так долго ждал этого дня, что готов все простить вам.
Озадаченная его словами, Анна решила, что ослышалась, когда смотрела ему вслед и слышала, как Мечидеа несколько раз повернул в замке ключ и запер за собой дверь. Увидев, что на двери не было никакой ручки, Анна пришла в ужас. Несмотря на головокружение и сильную боль, она с трудом поднялась с кушетки и постучала в дверь. Никто не ответил. Она колотила все сильнее, зовя на помощь. Из соседнего зала доносились музыка и смех, но никто ее не услышал. Ее заперли. Эта мысль привела ее в ужас. Она – пленница этого монстра Мечидеа! Что ему надо от нее? Зачем он ее запер? И что означали его слова: «… я так долго ждал этого дня…»? Неужели он знал ее раньше? Возможно, он мстил ей? Но за что? Она простая журналистка и с папарацци не имеет ничего общего, с желтой прессой не связана. Не исключено, конечно, что в одной из своих статей она могла задеть Мечидеа или кого-то из членов его семьи…
Головная боль не утихала. Наоборот, левая половина лица так сильно воспалилась, что к ней нельзя было притронуться. Анна чихала и стонала. Еще немного, и голова лопнет от напряжения. Анна отошла от двери и в полном отчаянии плюхнулась на жесткую кушетку. В самый неподходящий момент у нее случился приступ мигрени. Она была не в состоянии ни думать, ни даже открыть глаза. Все окружающее поплыло перед глазами, пока не растворилось в золотой дымке.
«Эх, Анна, куда тебя угораздило», – думала она, лежа с закрытыми глазами. При такой мигрени надо спокойно лежать, желательно в тиши и в темноте, но она была не в силах даже задуть свечу. По своему опыту Анна знала, что через пару часов боль пройдет, и тогда на ясную голову она решит, что делать дальше. Как же вырваться из плена? С этой мыслью она погрузилась в сон.
ГЛАВА 3
Пробуждение
– Синьорина!
Негромкий голос раздался прямо у нее над ухом, и Анна вздрогнула. В лицо ей бил ослепительный солнечный свет.
– Синьорина, праздник кончился. Все гости разошлись. Вам тоже пора уходить.
Анна поднялась, не понимая, где находится, и в недоумении стала разглядывать помещение: темная комната без окон, на стене два портрета, жесткая, неудобная кушетка, двое слуг в странных средневековых костюмах, в руках – старинные тройные канделябры. Да и на ней самой было чужое, незнакомое платье. Постепенно все вспомнилось… Был бал… Конечно… Она в гостях у Козимо Мечидеа, на его маскараде… Ей дают выпить странное снадобье, потом страшная головная боль, после чего она погрузилась в глубокий сон. Все произошло в этой комнате. Потом Мечидеа запер ее…
Анна потерла лоб. Головная боль почти прошла. Слуга сказал, что гости разошлись. Сколько же она проспала в этой темной каморке? Свечи давно погасли, и воск застыл по краям подсвечника.
– Который час? – спросила она, поднимаясь с кушетки и поправляя платье. Господи, сегодня же воскресенье – день представления Calcio in Costumo. Надо срочно бежать. Мечидеа наверняка уже нет во дворце.
– Синьорина? – спросил слуга, который был постарше, и бросил на нее понимающий взгляд. – Что вы сказали?
– Я спросила, который час. – Лица обоих слуг выражали полнейшее непонимание. Боже мой, они идиоты, подумала Анна, показывая на руку, где обычно носят наручные часы. Свои часы она оставила в отеле – они не подходили к ее средневековому одеянию. – Что показывают часы? Колокола, колокольня? – Снова никакой реакции. Слуги только озадаченно покачивали головами. – Мадонна! Я, наконец, хочу узнать, который теперь час. Неужто непонятно? Солнце уже взошло?
– Нет, – в один голос ответили слуги. – Но скоро взойдет. Скоро будут звонить к заутрене.
Анна знала, что итальянцы строго соблюдают католические обычаи, правда, точное время заутрени не могла вспомнить. Но это хоть какая-то зацепка – ведь даже самый ревностный католик не встает ночью, чтобы идти в церковь. Значит, шести еще нет. В половине восьмого она договорилась с Торстеном встретиться в вестибюле гостиницы. Стало быть, время еще есть. Если ее здесь не задержат, она даже успеет принять душ в отеле. Самочувствие было не ахти, но в ее жизни были случаи и похуже. «А завтра, – решила Анна, – когда вернусь в Гамбург, возьму отгул и вдоволь отосплюсь – в родной постели».
– Вы не могли бы вызвать такси? – спросила она.
– Такси? – Слуга с трудом выговорил это слово, словно впервые слышал.
– Да, такси, – раздраженно повторила Анна. Эти болваны окончательно вывели ее из себя. – Машина. Автомобиль. Фиат. Феррари. Ламборджини. – Слуги явно не понимали ее и недоуменно переглядывались. – Ну, такая штука с четырьмя колесами и шофером.
– Синьорина, видимо, желает карету? – догадался старший.
– Пусть будет карета, – Анна завела глаза кверху, – или рикша, мне все равно. Я хочу домой, и как можно скорее.
Старший слуга кивнул молодому, который немедленно помчался куда-то. Анна слышала стук его башмаков по деревянному полу.
– Синьорина, карета сейчас будет. Вас отвезут домой. Потерпите немного.
Он как-то странно посмотрел на нее. Казалось, он боялся ее.
– Я подожду на улице, – сказала Анна, видя, что ее не совсем понимают. – Мне хочется на свежий воздух.
– Конечно, синьорина, как вам будет угодно.
Она вышла из комнаты, еще раз бегло взглянув на портреты. За ночь в них что-то изменилось. Но что? Анна так удивилась, что, взяв канделябр у слуги, подошла ближе к картинам и, сощурив глаза, внимательно присмотрелась к ним. Это были те же портреты, что и вчера: два красивых молодых человека, один одет в темно-синий костюм, другой – в зеленый. Очень похожие друг на друга, они приветливо смотрели на нее с полотен. «По-видимому, братья», – решила Анна, причем оба – один в большей, другой в меньшей степени – напоминали Козимо Мечидеа. Возможно, именно это сходство так озадачило ее сейчас. Но что здесь удивительного? Изображенные на портретах юноши вполне могли быть предками Мечидеа. Пожав плечами, Анна вернула канделябр слуге: