Чтение онлайн

Пока начинается поспешное полицейское расследование и опознаются обе жертвы, Деффер бросается на место происшествия. «Самая правдоподобная гипотеза, — комментирует он по горячим следам в беседе с префектом полиции Бернаром Пато, — неудачное покушение на синагогу», что позволяет газете «Суар» выйти с сенсационными заголовками. На следующее утро, 9 марта, под заголовком «Тень антисемитизма» Деффер публикует в «Провансаль» передовую, напоминая о давних антисемитских традициях правых — от дела Дрейфуса до Виши: «Налицо попытки дестабилизировать правительство, намекая на то, что министр внутренних дел не в состоянии обеспечить безопасность Франции. Так знайте — я против антисемитизма». И чтобы подтвердить этот поспешный вывод, «Суар» во второй половине дня сообщает, что «следы, похоже, ведут в круги ОПР Воклюза».

Обе жертвы с улицы Драгон — Жан Шисен и Даниэль Скоти — являются рецидивистами. Первый числится в бегах и живет по поддельным документам на имя бармена из Карпантра Жан-Клода Граафа, а второй только что вышел из тюрьмы Пуасси. Они находились в поле зрения полицейских, которые, расследуя продажу взрывчатых веществ корсиканским террористам, вели наблюдения за марсельским баром на улице Прадо «Килт». В последние дни там часто бывала эта парочка в компании с еще одним рецидивистом Марком Монжем, чей отец, активист СГД, был убит в октябре 1977 года в пригороде Лиона. Судебная полиция быстро установила, что они делали в последние часы. Незадолго до взрыва троица покинула бар «Килт», где она провела вечер. Шисен и Скоти сели в украденный месяц назад автомобиль-комби, а Монж ехал за ними на автомобиле, одолженном ему бывшей женой. Двое первых остановились посреди улицы Драгон, один поставил автомобиль на ручной тормоз, а второй вышел, чтобы открыть багажник, где лежала взрывчатка. Монж ожидал их, сидя за рулем.

Неудачное движение — и… взрыв. Монж бросается в паническое бегство, бросив. пылающие трупы дружков. Позже было установлено, что он тут же позвонил управляющей баром «Килт» Мишель Пан-таласи, сообщил, что его друзья «по-глупому погибли», и попросил сказать полиции, что из бара они отправились на расклейку. «Килт» — любимое место встреч расклейщиков плакатов оппозиции, поскольку находится в двух шагах от конторы Жан-Клода Годена, а хозяйка бара недавно вступила в Союз за французскую демократию (СФД). Избирательные плакаты действительно были найдены в машине, брошенной в Карпантра.

Зная об этом префект Пато заявляет 9 марта о существовании «относительно тесных связей» неудачников с улицы Драгон с «правыми политиками Воклюза и Марселя»: «Мы идем по следу политиков-расистов. Задержанные лица вращались в правых кругах, скорее в СФД, чем в ОПР».

Становится ясным, что эта бомба, «упавшая с неба» между двумя турами голосования близ синагоги, может помочь Дефферу раздуть страхи, тем более что недавно он совершил путешествие в Израиль для породнения Марселя с Хайфой.

Национальная пресса подхватила сенсацию, открыв ежедневную рубрику «Неудавшееся покушение на синагогу». Писали для хроники в основном местные корреспонденты. «Провансаль» объявляет 11 марта: «Политический след подтверждается». «Меридиональ» пытается контратаковать: «След, шитый красными нитками». Но данные следствия, о которых «проговаривается» окружение префекта, долбят в одну точку. «Суар» от 11 марта публикует фотографию Марка Монжа: «Этот человек в бегах — груз для правых». Накануне второго тура, 12 марта, «Провансаль» печатает на видном месте свидетельство, которое «подтверждает политический след». Но не бывает показаний обвиняемой, держа-тельницы бара «Килт» Мишель Панталаси, сделанных в присутствии следственного судьи Бернадет Оже, которой поручено следствие по этому делу. Обвиняемая знала о намерениях троицы с улицы Драгон: она видела ее несколько дней подряд после возвращения с таинственных «разведок». Они говорили о «сведении счетов с кем-то». Позже (после выборов) выясняется, что бомба предназначалась не для синагоги, а для живущего на бульваре Богоматери «делового человека», владельца баров и ночных заведений в районе Старого порта. Этот «конкурент» пытался установить свои игральные автоматы на «чужой» территории в Воклюзе. Шисен и Монж были известны полиции как энтузиасты этого прибыльного промысла. Один такой автомат, установленный в баре, приносит столько же, сколько девица на панели, но не более.

Хотя они и помогали оппозиции, террористы с улицы Драгон были прежде всего связаны с бандой по установке игральных автоматов. Только 18 апреля префект Пато признает, что целью взрыва была, скорее всего, не синагога. Обвиненный во лжи, этот высокопоставленный чиновник, назначенный Деф-фером, крепко держится за свое: «Люди, которые готовили это неудавшееся покушение, регулярно встречались с правыми политиками. Они расклеивали плакаты со списками Годена. Я не сказал, что их завербовал Годен, но использовать уголовников в политике опасно…»

Тем, кто обвинял его в нарушении тайны следствия, префект отвечал: «Мои заявления по поводу сведений административного характера, находившихся в моем распоряжении, были сделаны до открытия судебного следствия».

Что касается Гастона Деффера, то старая лиса преспокойно спряталась за спину префекта, поочередно выступая то в роли начальника прессы, то первого полицейского Франции, то кандидата в мэры, в деле, которое изменило расстановку политических сил между двумя турами. Ведь Деффер уже пытался превратить полицейскую загадку в государственное дело накануне кантональных выборов. Но тогдашняя его операция была в финале встречена гомерическими раскатами хохота, быть может, потому, что сценой был Париж, а не Марсель.

(Дерожи Ж., Понто Ж.-М. Расследование тайных дел. — М., 1989)

15 января 1982 года тремя выстрелами в упор был убит «император игорных дел» Марсель Фран-сиси. Это произошло на автомобильной стоянке рядом с его домом. 13 марта, за несколько часов до первого тура референдума по вопросам избирательной реформы, это преступление вдруг отозвалось неожиданным эхом в стенах Дворца правосудия. В разгар ночи, в соответствии с чрезвычайной процедурой, трое судей судили как простого гражданина министра внутренних дел, виновного в публичной клевете на председателя ОПР Жака Ширака, бывшего в тот момент кандидатом в Генеральный совет Корреза. Деффер намекнул, что Ширак пользовался щедротами убитого. Эти слова он произнес во время собрания в Марселе:

«Азартные игры приносят немалые деньги. Прежде всего городу Парижу. Быть может, это принесло немалые деньги и другим, в том числе некоторым политическим партиям, защитникам, друзьям и сообщникам. Франсиси — Шираку, Понсу, Паскуа».

Последовала жалоба Ширака и чрезвычайная процедура.

Застигнутый врасплох Деффер может представить всего лишь одно доказательство: письмо, написанное помощником Ширака Шарлем Паскуа 8 июля 1981 года, с просьбой помочь вновь открыть игорный дом, закрытый пять дней назад административным решением: «Буду вам признателен, если вы вернете месье Франсиси разрешение, которым он пользовался прежде». То, что Франсиси был вице-президентом ОПР в Генеральном совете Южной Корсики, не означало, что Ширак и его приближенные были замешаны в темных делах игорного бизнеса. Не ожидавший столь принципиального осуждения своих слов, Деффер спешит изменить направление удара: «Я никогда не хотел сказать, что Ширак, а тем более Паскуа и Понс лично получали деньги от Франсиси. Я только в вопросительной форме предположил, что один из их друзей мог внести деньги в фонд ОПР».

Слишком поздно, чтобы исправить промашку…

Победив на кантональных выборах, Ширак свою жалобу забрал.

(Дерожи Ж., Понто Ж.-М. Расследование тайных дел. — М., 1989)

Вряд ли у кого-то повернется язык назвать убийства Листьева, Холодова, Кивелиди чистоуголовными преступлениями да к тому же результатом случайного стечения обстоятельств. Между тем, когда речь заходит об о. Александре Мене, все меняется: следственные органы отстаивают эту версию с маниакальным упорством. Однако именно 9 сентября 1990 года на лесной тропинке, ведущей на станцию Семхоз, было совершено первое в новейшей истории России заказное политическое убийство.

Курс на уголовно-бытовой характер преступления был взят с самого начала. Иных мотивов те, кому надлежало расследовать дело, не усматривали. Об этом заявил тогдашний министр внутренних дел Баранников через несколько дней после убийства (фактически до начала следствия). Это же повторили позднее бывший директор ФСК Степашин и нынешний министр внутренних дел Куликов. «Мы убеждены в этом» (откуда такая уверенность?), — публично заявляли высокопоставленные лица. Убийство Александра Меня «никоим образом не связано с политикой, это обычное бытовое преступление» (бывший и. о. Генерального Прокурора России А. Ильюшенко, 2 декабря 1994 года).