Чтение онлайн

«Пишет Вам несчастная мать и бабушка. Моя единственная дочь была изнасилована. Долгое время после этого она пролежала в больнице. Вначале она была в коме, так как ее зверски избили, а затем очень медленно и тяжело выздоравливала.

Хотя моя дочь забеременела от насильника, но по медицинским показаниям ей не разрешили делать аборт.

Вот так и появилась на свет моя внучка. Моя дочь люто возненавидела девочку и даже не стала ее кормить. Я сама выхаживала ребенка, кормила детским питанием, купала, короче говоря, возложила заботу о ребенке на свои плечи.

Однажды я гуляла с внучкой в городском саду, и ко мне подошла цыганка. Она сказала:

– Эта девочка – отродье дьявола. Она пришла в этот мир, чтобы принести горе тебе и смерть своей матери.

Услышав такие я очень испугалась и схватила внучку за руку, порываясь уйти, но цыганка закричала мне вслед:

– Если хочешь, чтобы твоя дочь осталась жива, отдай эту чертовку в детдом, а лучше удуши ее ночью подушкой. Я знаю, что ты не веришь мне. Так вот, чтобы поверила, я скажу тебе еще кое-что. Через три дня в твой дом придет известие о смерти, но этот человек умрет из-за старости, а вот твоя дочь умрет от рук собственного ребенка, рожденного от насильника!

Наталья Ивановна, после этих слов у меня волосы встали дыбом, потому что никто в городе не мог знать о несчастье, которое случилось несколько лет назад с моей Ритой: мы специально с ней переехали, чтобы моя дочь поскорее все забыла, выздоровела и, даст Бог, вышла замуж. Мы все хранили в тайне, вот почему слова цыганки прозвучали для меня как гром среди ясного неба.

Пока я шла домой, решила ничего не рассказывать дочери, чтобы она не расстраивалась. Да и внучку было жаль – она и без того была обделена материнской лаской. Через три дня почтальон принес телеграмму, в которой было сказано, что на Украине умерла моя свекровь. Прочтя известие, я разрыдалась и не могла успокоиться. Но плакала я не из-за смерти свекрови, которая, слава богу, прожила восемьдесят пять лет, да и не виделись мы с ней довольно долго, а плакала потому, что слова, сказанные цыганкой, сбылись, а значит, нужно было задуматься и над остальным пророчеством.

С этого момента я все гадала, как поступить. Сдать ребенка в детский дом я не могла, а убить и тем более.

Прошли два месяца, я постепенно успокоилась. Так бывает, когда увидишь страшный сон и целый день не можешь места себе найти. Но пройдет время, и все забывается.

Несчастье случилось в день рождения моей внучки. Я испекла печенье к праздничному столу и пошла будить дочь. Когда я зашла к ней в комнату, то увидела страшную картину. Внучка сидела на полу и играла в куклы, а моя дочь лежала в кровати с проломленной головой. Все было в крови, рядом с ней лежал окровавленный молоток, которым внучка ударила дочь в висок, когда та спала.

Так не стало моей доченьки. За что и почему внучка убила свою мать – не знает никто. Сейчас она находится в детском доме. Возможно, ее кто-то удочерил, я о ней не хочу ничего знать. Одно меня мучает день и ночь, почему я не поверила той цыганке и не отдала внучку в детдом, может быть, моя доченька теперь была бы жива.

Пишу я Вам вот почему. Однажды я сидела на лавочке у могилы своей дочери, и ко мне подошла какая-то нищенка.

Она спросила, почему так рано умерла моя дочь, и я ей все рассказала без утайки. И об изнасиловании, и о ребенке, который родился от этого насильника, и о том, что этот ребенок лишил жизни мою дочь. Женщина выслушала меня и сказала, что ребенок, который рожден от насильника, должен быть обязательно заговорен от зла, иначе он причинит людям много горя. Она сказала, что заговор забыла, помнит только первые и последние строчки. Она их даже сказала, но я, к сожалению, не запомнила.

Вот я и подумала, если Вы, Наталья Ивановна, знаете этот заговор, обязательно напечатайте его в своих книгах – мало ли, не дай бог, с кем-нибудь произойдет такое же несчастье. Так пусть хоть кто-то избежит беды, если уж мне в этой жизни так не повезло.

Ваши книги мне помогли выжить, я их читала днями и ночами, после того как осталась одна, а так бы, наверное, умом тронулась.

С искренним уважением, Лидия Григорьевна (имя изменено)».

«Летом 1993 года я ездила с дочерью в отпуск. Отдых выдался чудесный. Место проживания было отличное, а погода как на заказ: ни одного дождливого или пасмурного дня. Все свободное время мы находились на природе, на свежем воздухе.

Однажды мы с дочерью Наташей сидели у моря, и к нам подошла старушка. Мы разговорились, и она предложила нам брать у нее в саду бесплатно сколько угодно фруктов. Я отнекивалась, говоря, что это не совсем удобно и что деньги на фрукты у нас имеются, но бабушка стала меня уговаривать. Сказала, что у нее все деревья очень хороших сортов и фрукты очень вкусные. А год выдался урожайным, и ей одной все не съесть. В общем, спустя немного времени мы оказались в прекрасном саду нашей новой знакомой. Там на красивой белой террасе, увитой плющом, нам предложили чай с розовыми лепестками. Мы пили чай и любовались на цветы.

Слово за слово, и вот уже старушка предложила нам переехать к ней. Поскольку денег она запросила намного меньше, чем мы платили за номер в гостинице, я быстро согласилась. К тому же мне очень понравились дом и чудесный сад.

Примерно через пару часов мы переехали из гостиницы в дом Ренаты, который мне показался раем на земле. Комнат в доме было очень много, и нам предложили выбирать то, что мы захотим.

Мы с дочерью выбрали себе место на разных этажах.

Из рассказа хозяйки я поняла, что в их роду был богатый князь, драгоценности которого удалось сохранить, а потом выгодно продать. Но честно говоря, я не поверила в эту красивую легенду и решила, что хозяева просто выгодно торгуют фруктами и пускают к себе на постой отдыхающих, отсюда и зажиточный дом.

На следующий день к хозяйке пришел ее брат. Он остался ночевать и больше уже никуда не уходил. Нам он не мешал – места было много. Рената готовила вкусные национальные блюда, и мы ели все вместе, за одним столом. Потом я стала замечать, что ее пожилой брат (ему шестьдесят пять лет) пристально наблюдает за моей шестнадцатилетней дочерью. В конце концов меня это стало раздражать, и я мягко сказала об этом хозяйке. Но та спокойно ответила, что во взглядах ее брата нет ничего обидного, он человек холостой и вправе приглядываться к девицам, чтобы иметь возможность выбрать для себя жену. Выслушав ее, я опешила, думая, что Рената просто пошутила. Но она, будто услышав мои мысли, добавила:

– Зря ты так волнуешься. Мой брат может осчастливить твою дочь. Он обладает не только деньгами, но и тайными знаниями. Поэтому никто и никогда не посмеет обидеть твою дочь. Все ей будут только завидовать и угождать. Не думай о его возрасте, это для женщины возраст, а мужчина в шестьдесят пять может еще родить ребенка. У тебя будут внуки, если захочет твоя дочь и пожелает мой брат.

В голове у меня промелькнула мысль, что нужно съезжать из этого дома как можно быстрее, но только я об этом подумала, как Рената тут же вслух сказала:

– Не думаю, что ты сможешь увезти свою дочь из этого дома. Неужели ты еще не поняла, что все будет так, как захочу я и мой брат? Даже скажу больше тебе. Я ведь пошла на берег не просто так, а потому что знала, где искать невесту своему брату. Нам духи говорят то, что мы хотим знать.

После ее слов я хотела вскочить со стула и позвать Наташу, чтобы тут же покинуть этот дом и навсегда забыть о ненормальной семейке. Но подумать-то я подумала, а вот встать со стула не смогла. Все мое тело будто превратилось в камень. Я осязала, слышала, видела, думала, но вот телом своим управлять не могла. Со стороны, наверное, казалось, что женщина отдыхает за столом, уставленным яствами. И вряд ли кому-то в этот момент могло прийти в голову, что я нахожусь во власти неведомой силы. Чуть повернув голову – это все, что я могла сделать, – я видела, как по ступенькам спускались моя дочь и старик. Он держал ее за талию и что-то шептал на ухо. Моя дочь вся светилась от счастья и казалась кошкой, которая угодливо выгибает спину перед хозяином.

Они прошли мимо меня, и я поняла, что Наташе абсолютно все равно, что я скажу. Главное, чтобы мужчине было хорошо. Умом я понимала, что он околдовал ее и что она не владеет собой. Они сели за стол напротив меня. Он спросил ее вслух, но не очень громко:

– Ты хочешь быть моей женой?

И Наташа ответила:

– Да, я хочу быть только твоей женой.

Тогда старик поднял на меня глаза и спросил:

– А ты, мать, благословляешь нас на брачный союз?

И я ответила:

– Благословляю!

– Тогда надень брачные одежды на свою дочь, и мы приступим к церемонии.

После этих слов Рената внесла в комнату, видимо, заранее приготовленную ими одежду для невесты. Я могу поклясться всем святым, что в тот момент я искренне радовалась за свою дочь. Я ликовала, и счастье переполняло меня. Все, что тогда происходило, я запомнила до мельчайших подробностей. Видимо, силы, которые подчинялись моему будущему зятю и его сестре, поработили меня и мою дочь.

Я подошла к ней, раздела ее догола и переодела в новые одежды. Наконец я надела на нее фату. Моя дочь всегда отличалась редкой красотой. Об этом говорили все мои знакомые, об этом знала и я. У нее удивительно белая и нежная кожа, о какой можно только мечтать, волосы, густые и кудрявые, волной падали на спину. Фигурка у нее точеная, как у фарфоровой статуэтки. В общем, все в ней было прекрасно, и говорю я это не потому, что я ее мать. А в наряде невесты она и вовсе была похожа на ангела.

Я автоматически поднимала бокал, пила, ела, желала молодоженам счастья и детей.

Если бы мне кто-нибудь раньше сказал, что такое возможно, вряд ли я поверила бы. Раньше я видела фильмы, в которых, видимо, было больше правды, чем вымысла. Например, фильм про Аладдина: там злой колдун обманул принцессу и гостей и сел на место жениха. Вот что-то подобное происходило и со мной.

Не знаю, сколько прошло времени, старик встал из-за стола, тут же следом за ним поднялась и моя дочь. Всю ночь мне снился один и тот же сон: я убегала по вязкому болоту, с трудом вытаскивая ноги из трясины. На руках я держала Наташу. Она была маленькой и беспомощной девочкой. Проснулась я поздно, но подняться не могла. Так же, как тогда за столом, тело мне совершенно не подчинялось. Я решила, что меня парализовало. Иногда в комнату заходила Рената. Она кормила меня с ложки и давала пить.

На мой вопрос, где моя дочь, ответ был всегда один и тот же:

– Она уехала с мужем, а куда – не знаю.

Несколько раз я пыталась кричать, звать дочь, но вместо крика из горла лишь вырывались хрип и шипение. Не знаю, сколько прошло времени, так как я потеряла счет дням. Дело в том, что все время я находилась как будто под действием наркотиков: ничего не запоминала, ни на чем не могла сосредоточиться, мысли путались. Однако были дни, когда разум мой прояснялся. Тогда я старалась расспросить Ренату о судьбе дочери. Я всячески пыталась ей понравиться, чтобы втереться к ней в доверие. Я делала вид, что теперь абсолютно счастлива и случившееся меня не расстраивает. Говорила, что нам крупно повезло, так как Бог послал мне на жизненном пути такого хорошего зятя и его достойную сестру. Я делала ей всяческие комплименты. При этом я помнила, что нужно сосредоточиться на том, что я говорю, и искренне верить в сказанное, иначе она может прочитать мои мысли. Надо было очень постараться, чтобы она не раскусила моего притворства. Не знаю, или мне действительно удавалось обмануть колдунью, или Рената скучала без собеседника, только она перестала меня “стол бить” (как она это называла). Мы стали спускаться с ней в сад и, как истинные родственники, разговаривали, поливали розы и варили варенье из их лепестков.

Я стала видеть свою дочь каждый день. Мне было ясно, что она все еще находится под властью своего мужа. Она была все так же хороша собой, каждый день я видела на ней новые наряды и дорогие украшения. Моя дочь превратилась в игрушку стареющего колдуна. Тем не менее смотреть на все это мне было неприятно, и сердце мое буквально выскакивало из груди от острой жалости к ней.

Рената привыкла к моему присутствию. Думаю, ей было веселее со мною, чем одной. Как-то зять вошел в мою комнату, лицо его сияло, и он сказал мне, что хочет сделать мне подарок, так как моя дочь беременна. Я взяла из его рук дорогое кольцо и затем стала просить разрешения поговорить с ним. Он благосклонно кивнул и обещал в честь такого радостного со бытия исполнить любую мою прихоть. Изо всех сил стараясь изображать счастливую мать, гордую за зятя и дочь, я ему сказала:

– Ты наша опора, мне и моей дочери. Я каждый день благодарю Бога за то, что именно ее, а никого другого ты избрал себе в жены. Но ради будущего здоровья еще не родившегося ребенка было бы разумно, чтобы ты, мой дорогой зять, не тратил без нужды столько энергии на колдовство, так как и без того Наташа любит тебя, да и кому она нужна беременная, кроме как своему мужу.

Я просила его не гневаться на меня за мою неразумную речь, просто я очень хочу, чтобы мой внук родился совершенно здоровым, а для этого нужно, чтобы он снял с Наташи чары, ведь она молода и слаба, а выносить ребенка непросто. “Конечно, – говорила я, – все будет, как ты захочет, но я уверена, что если не прибегать к силе чар, то и так моя дочь всегда будет с тобой, и только с тобой”. Пока я все это говорила, мне казалось, что колдун смотрит мне прямо в душу. Я почти физически ощущала, как он просматривает мои мысли, словно руками перебирает, но я уже давно научилась притворяться и показывала ему то, что он хотел увидеть. И мне удалось обмануть его. Напряженное его лицо смягчилось. Он увидел во мне лишь почтение и обожание. Подумав немного, он согласился, что действительно девочка нуждается в отдыхе.

– Пусть отдохнет, – сказал он. – Она беременна и никуда уже не денется.

Уже на другой день взгляд Наташи прояснился. Я чувствовала, что она испугана всем произошедшим. Да, наверное, любой человек испугался, окажись он в такой же ситуации: в незнакомом месте, замужем за стариком, да еще и с ребенком под сердцем. Я всячески старалась ее отвлечь и утешить, все время говорила о том, как нам повезло.

– Вспомни, Наташа, – говорила я ей, – раньше вообще было много таких браков, и ничего.

Болтала я всю эту чушь не просто так: я все время помнила о том, что нас могут не только подслушать, но и прочитать наши мысли. Шло время, и нам стали доверять по-настоящему. Возможно, это было еще и оттого, что моя дочь уже была на последнем сроке беременности, а это было серьезным препятствием к побегу.

Как-то мы взяли у зятя деньги на покупку детских принадлежностей, а также на новые платья. На самом деле мы поехали на вокзал, сели в скорый поезд, и он нас помчал подальше от прекрасного дома и двух страшных людей, которые, я уверена, могут убить даже на расстоянии».