Заговоры сибирской целительницы. Выпуск 24
Шрифт:
Как мой друг посмеялся над колдуньей
Из письма:
«Уважаемая Наталья Ивановна, хочу рассказать Вам одну странную историю. Если бы я сам, своими собственными глазами не видел этого, то никогда бы не поверил, что такое может быть.
Так получилось, что я и мой друг Николай влипли в одну неприятность. Криминала не было никакого, но ребята, с которыми мы были в конфликте, с удовольствием ждали той минуты, чтобы с нами рассчитаться. Одним словом, наши родители решили нас от греха подальше отправить в другой город, и мы поехали. Но еще в своем городе, на вокзале, мы, как два лоха, купились и проиграли наперсточникам почти все наши деньги. Представив ситуацию, как нас начнут ругать дома, если мы вернемся просить денег, мы решили с Колькой доехать до того места, до которого у нас хватит денег, а там устроиться на работу, и все было бы нормально. Жить мы предполагали в общежитии. Думали, что с этим не должно быть никаких проблем.
Так мы думали. А на самом деле городок, до которого мы добрались, был небольшим и грязным, как обычная деревня. В деревне я еще никогда не был, но всегда ее представлял именно такой. На станции мы подошли к женщинам, которые сидели на ящиках и торговали семечками и овощами. Колька умел и любил поболтать, у него даже прозвище было – Балаболка, вот он и начал вести переговоры с этими бабками. Разговор наш сводился к тому, чтобы найти одинокую бабушку и недорого встать у нее на постой. А там бы мы устроились на работу, или, на худой конец, выпросили бы денег у своих матерей. Колька умел говорить и мог уболтать практически любого человека. Лично у меня никогда так не получалось. Одним словом, одна бабка согласилась нас пустить на квартиру практически за копейки.
Через час мы уже сидели у нее на кухне и пили чай с вареньем. В комнате, которая нам досталась, была железная кровать и раскладушка. Стены были побелены, и пахло какой-то вкусной травой. Мы чувствовали себя так, как будто попали в новое, необычное приключение. Лично у меня в тот момент было очень радостно на душе. Спали мы в ту ночь как убитые и проспали до 12 часов дня. Когда я встал и заглянул в соседнюю комнату, то увидел, как наша хозяйка раскладывает карты по столу и что-то разъясняет женщине, которая сидела спиной к двери. Когда эта женщина ушла, то немного погодя пришла другая. Я слышал, что Зоя Петровна, так звали нашу хозяйку, вслух читала какую-то молитву для той, которая к ней пришла. В течение дня люди приходили и уходили. И я понял, что Зоя Петровна – что-то типа знахарки.
Уже вечером мы, обойдя городок, поняли, что работу здесь мы вряд ли найдем. И мы приуныли. Узнав о нашей проблеме, хозяйка нас успокоила.
– Не горюйте, – сказала она, – идите: вас не прогонят и на работу возьмут.
Тогда я спросил нашу хозяйку, чем она занимается, колдует что ли? И хозяйка сказала:
– Колдую. Кто чем может, тем и занимается, а я вот помогаю тем, кому худо.
– Я думал, что вы торгуете на вокзале, – сказал я.
– Торгую, – подтвердила хозяйка, – по воскресеньям. Все равно в этот день нельзя людей принимать, вот я и избавляюсь от всего, что в огороде выросло. Мне ведь много не надо, я одна.
Так прошла неделя и вторая. На работу мы устраиваться не пошли, да и какая в этом городишке работа? Я позвонил маме, и она телеграфом подкинула нам денег. Все бы хорошо, но Колька начал бузить. Ему стало скучно, все обрыдло, и он стал беситься. Иногда он становится таким язвительным, что я в этот момент готов дать ему в лоб. Не знаю зачем, но он прицепился к хозяйке. Поначалу задавал всякие вопросы с издевкой, мол, то да се и почем нынче опиум для народа. Потом он и вовсе пустился в дурацкую философию. Я ему говорю:
– Ты допрыгаешься. Нас бабка попрет, и где мы тогда найдем комнату за 200 рублей в месяц?
А он:
– И хрен с ней. Домой тогда поедем. Не будем же мы здесь, в этой конуре, жить всю жизнь. Меня эта бабка бесит. Корчит из себя колдунью. Ванга нашлась!
Одним словом, донимал он ее и донимал, говорил, что все это брехня: лечение, привороты.
– А если это так, то докажи, бабка. Сделай так, чтобы я тебя полюбил и женился! Слабо? Вот то-то и оно.
Поначалу она вроде все это терпела, улыбалась, а потом он ее все-таки достал. На икону пальцем ткнул, и говорит:
– Я таких картинок тебе, бабка, столько намалюю и посмотрю, как ты через них меня приворожишь.
И тут она взъярилась, говорит:
– Ты, сопляк, иконы не трожь. Меня обзывай, если тебя мать не научила уважать старость, а за святыню я тебя накажу!
Колька захохотал:
– Ты меня накажешь? Да меня наша братва местная не уделала. А что ты, старая карга, можешь сделать?
И понесло его, как всегда. Я-то знаю, что в такие минуты его уговаривать бесполезно. Сижу и молчу: что с дурака возьмешь. Он и в нашем городе устроил нам проблемы через свой язык. Одним словом: балаболка.
Бабка, Зоя Петровна, хозяйка наша, поглядела на него и говорит:
– Ну, ну, посмотрим. Я тебе, дружок, покажу, как хаять то, до чего у тебя мозги не доросли.
А утром Николай начал переживать. Твердит одно:
– Какой же я дурак, такого человека обидел, как же я теперь буду ей в глаза глядеть.
Смотрю, взял Коля тряпку и стал мыть пол. Я его спрашиваю: зачем моешь? А он отвечает:
– Зоя Петровна придет и ей будет приятно.
Ну, думаю, совсем у него крышу понесло. Моешь и мой, фиг с тобой.
У Кольки на языке только и разговору, что о нашей хозяйке.
„Ты, – говорит он, – видел, какие у нее синие глаза, я лично таких еще никогда не видел“.
Или:
– Ты заметил, она вся светится, и улыбка у нее как у Джоконды.
Сперва я подумал, что друг прикалывается, шутит так. Но дальше – больше. Я стал ловить себя на мысли, что у Коляна не все дома. Он буквально не отходил ни на шаг от дверей нашей хозяйки, всячески пытаясь угодить ей и обратить на себя ее внимание.
Сама Зоя Петровна вела себя ровно, как будто все, что вокруг нее происходит, нормально. И даже иногда громко и весело смеялась, будто она и вправду молодая и понимает, что Николай в нее влюблен. А он будто и на самом деле совсем лишился ума, говорит:
– Я хочу попросить у нее руку и сердце.
Не выдержав, я стал ему тихо и спокойно объяснять, что брак его с нашей хозяйкой невозможен, потому что ей 65 лет, а ему только 24!
Когда я ему это сказал, то, честно говоря, опасался, что он будет на меня орать, но, к моему удивлению, Николай заревел. Да еще как! Не стесняясь меня, он рыдал, размазывая по лицу слезы. Сквозь его путаную речь я понял только одно, что он сопляк и недостоин этой необычной и удивительной женщины. И что он что-нибудь с собой сотворит, если она не выйдет за него замуж.
В тот вечер он действительно умолял ее, чтобы она стала его женой. Временами мне казалось, что я схожу с ума, слишком уж нереально было все то, что происходило. Я, вылупив глаза, смотрел на старуху и ждал ее ответа. Неужели она и правда выйдет замуж за моего друга Коляна. И тут Зоя Петровна говорит:
– Сейчас ложись спать, а утром вы отсюда уйдете. К утру твой друг очухается и успокоится. Я хотела его проучить и проучила. Теперь вы оба навсегда запомните, что есть Бог и такие знающие люди, как я. Если бы я только захотела, вы бы у меня не только ухажерами были, но и по-волчьи выли. Но мне этого не надо. Я буду жить, как жила. Буду помогать тем, кто ко мне придет. А по воскресеньям буду продавать молочко и картошку. А вы завтра уходите и помните мой урок. И еще: езжайте домой и ничего больше не бойтесь. Враги ваши от вас отстанут. Забудут, как будто вас никогда и не было. Вы молоды и потому неразумны. Я помолюсь за вас, чтобы у вас никогда не было беды. И помните про мой урок и про Бога, а остальное все к вам придет.
Утром Колька был тихим, я таким его никогда не видел. Мы вернулись домой, и с тех пор у нас все вроде хорошо. Николай женат, и у него сын и две дочки (близнецы). И я тоже женат, у меня один сын.
У моей жены есть Ваши книги. Я их прочитал и вот решил Вам написать. Не знаю, все ли будет Вам понятно, у меня ужасный почерк. Но я старался рассказать Вам все, как было, подробно и честно. С искренним уважением к Вам как к знахарю и автору замечательных книг. Лично я, помня наш с Колькой опыт, полностью верю во всякие такие дела.
Иван Катаев».
Отместка за душегубство
Из письма:
«Дорогая матушка, Наталья Ивановна. Не знаю, каким получится мое письмо и смогу ли я передать через эту бумагу, какое невыносимое страдание испытывает моя несчастная душа. Никто мне не мил, и ничего я не хочу, кроме как отомстить, наказать виновного в убийстве моей двенадцатилетней дочери.
Три месяца мы ее искали, я за это время отлежала в психиатрической больнице. И наконец, нас пригласили опознать ее труп. Что в этом мире может сравниться с болью и ужасом матери, которая увидела своего истерзанного ребенка.
Хоронили мы Ирочку в закрытом гробу, тельце ее уже разложилось от времени, да и выглядела она ужасно. Первое время я не отходила от ее могилы, дневала там и ночевала. Пожую ягоду с чьих-то могил, и больше ничего не хочу.
Муж умолял, уговаривал не ходить больше на кладбище, опасался, что я совсем потеряю рассудок. Я обещала, но мне все казалось, что Ирочка плачет и зовет меня и что ей страшно без меня в этой глубокой и сырой яме. И я снова, обманом уходила на могилу дочери.
И вот муж сказал:
– Если ты еще раз уйдешь ночью на кладбище, я вынужден буду поместить тебя в психушку. Я больше не могу видеть, как ты вся в грязи возвращаешься с кладбища домой. Потерпи какое-то время, хоть немного, успокойся. А когда тебе будет чуть-чуть легче, я буду с тобой ездить на могилу Ирочки.
Я не стала ходить на кладбище, сижу дома, но мысли… Разве им прикажешь?
Однажды я проснулась и вдруг поняла, что если я умру, то мы с доченькой будем вместе. Только такой выход, только такой. Я встала и надела на себя петлю, но в этот момент муж проснулся, ударил меня, а потом плакал. Мы плакали с ним до утра, а потом он вызвал „скорую помощь“.
И вот я лежу в больнице. Здесь полно несчастных людей, но медсестры и врачи очень добрые и хорошие. Во всяком случае, ко мне относятся очень хорошо.
Нина Адамовна, наш главный врач, дала мне Вашу книгу, Наталья Ивановна. Она сказала, что ее муж по этим книгам избавился от ревматизма. Еще она мне посоветовала, чтобы я не стеснялась и написала Вам письмо. Говорила, что не надо стесняться молиться. Даже наш президент молится на виду у всего мира. Еще сказала, что Вы добрая и подскажете мне, как полечиться от тоски по убитой дочери. А я, прочитав Вашу книгу, решилась попросить у Вас молитву, которая бы нашла и уничтожила ненавистного преступника, убийцу нашей Ирочки. Неужели Вы мне откажете?
Милая, дорогая, хорошая Наталья Ивановна, я попрошу Сашу, моего мужа, чтобы он разыскал все Ваши книги. И прочту их, и буду ждать следующих книг в надежде, что Вы откликнитесь на мое горе. И дадите мне молитву-возмездие за гибель невинного ребенка, девочку, которая так любила плюшевого зайца и куклу Машу».
Дорогие читатели! Вы понимаете, что не любой заговор можно печатать в книге. Люди разные, и кто-то может употребить его со злым умыслом. В таких случаях я высылаю ответ непосредственно адресату.
Перстень из гроба
Хочу рассказать вам один случай из практики моей бабушки. Рано или поздно я должна была заменить ее в нашем родовом ремесле. Поэтому с раннего детства бабушка требовала, чтобы я присутствовала на ее приемах больных. Причем я должна была не только сидеть и хлопать глазами, а внимательно слушать и запоминать все, что говорит и делает бабушка. Таким вот образом я начинала усваивать азы бабушкиного искусства. И если кто-то скажет, что в этом нет ничего трудного, то я с этим не соглашусь. Во-первых, сам вид тяжелобольных людей, их гнойные болячки, сломанные кости, раны, резкий запах загноившихся ран и пота, бесконечный плач – все это угнетает и вызывает определенный стресс. Даже взрослому человеку тяжело видеть, как, выкатив глаза, с пеной у рта, бьется в припадках человек. Обожженные, обмороженные и покалеченные люди стонут и кричат. И это все изо дня в день, и каждый день. К тому же вечерами, после приема, бабушка устраивала мне настоящий допрос: хорошо ли я поняла то, что говорила она и больные. Правильно ли я запомнила, почему и кому нужно было давать ту или иную траву. При этом от меня требовалось, чтобы я каждый день, к каждому конкретному случаю учила назубок нужную молитву и заговор или оберег.
Людей приезжало к нам много, и каждый старался рассказать бабушке свою пережитую историю. Многие из этих историй так поразили мое детское воображение, что даже теперь, спустя полвека, я их очень хорошо помню и рассказываю вам. Вот одна из этих историй.
К бабушке за помощью приехала семья, кажется, из-под Оренбурга. Это были отец, мать и их сын Игнат. Он не мог сам передвигаться. Его сняли с телеги и перенесли к нам в дом на одеяле. Тогда еще многие ездили на повозках, телегах, а зимой на санях.
Помню рассказ этого парня. Он плакал и рассказывал, как и почему к нему привязалась эта болезнь. Оказывается, он и два его друга Семен и Иван, желая разбогатеть, надумали отправиться на заброшенное старое кладбище и там вскрыть старинный склеп некой барыни. Кладбище от них было далеко, почти в лесу, и все считали это кладбище проклятым. Случалось, что люди умирали прямо на могилах и без всяких причин. Слухи шли, а люди тогда были боязливы и перестали на том кладбище хоронить, да и ходить туда тоже перестали.
Вот на это кладбище и собрались друзья. Набрав с собой кое-какой еды, самодельные лампады из постного масла и тряпок, ребята, наконец, добрались до кладбища и разыскали нужный склеп. Быстро вскрыть склеп не удалось. Несмотря на давность захоронения, вход в склеп был хорошо замурован. Кое-как разобрав кладку, друзья обнаружили еще одну стену. В общем, начали он разбирать кладку рано, а закончили глубокой ночью. Хорошо еще, что светильники припасли.
С виду склеп был совсем небольшой, а когда друзья спустились вниз, то увидели три гроба. Гробы были из камня. Семен еще пошутил: ну вот, легче будет богатство делить, каждому по одному гробу. Стянув крышку с первого гроба, ребята увидели, что он абсолютно пуст. Видимо, хозяева склепа заранее позаботились о тех, кто умрет позже, и внесли этот огромный гроб еще при строительстве склепа. Во втором гробу был прах и истлевшее тряпье, кости и ветошь. Даже было странно, как будто кто-то все нарочно перемешал. А вот в третьем гробу их ждал настоящий сюрприз. Когда они сняли крышку гроба, то при тусклом свете увидели хорошо сохранившуюся женскую фигуру. Женщина была среднего роста, в длинном, до пят кружевном платье, и в таком же кружевном покрывале на голове. Лицо было белым и напоминало маску. Видимо, перед похоронами ей нанесли на лицо грим. Во всяком случае, и лицо и грим хорошо сохранились. Игнат посмотрел на друзей и поразился, их лица были такими же белыми, как у покойницы. Было видно, что они боятся. Боялся и он. Руки тряслись, а зубы стучали, как у собаки. Один из ребят снял с себя одежду и поджег. В свете огня на покойнице засверкали украшения. Даже прах и пыль не могли скрыть блеск дорогих камней.
Иван снял с покойной барыни массивные серьги. Руки у него ходили ходуном. Семен снял с нее ожерелье, а Игнату пришлось снимать перстень с ее руки. Снимая, он чувствовал тонкие, острые кости, обтянутые чем-то, не очень похожим на кожу. Взяв свою добычу, друзья, сшибая друг друга, кинулись наверх. Крышку гроба они не закрыли.
Всю дорогу назад, до самого дома, друзья шли молча. Пережитое потрясение давило и не давало о чем-либо говорить. Только перед тем как разойтись по своим домам, они поклялись никогда и никому не говорить о том, что они совершили.
Никто из них не произнес ни слова о том, как они собираются распорядиться своим трофеем. Игнат чувствовал сильную усталость и спал почти полдня. Разбудил его Иван. Он был раздражен, бледен и чем-то сильно встревожен. Еще не проснувшийся Игнат едва сообразил, что Иван твердит ему о покойной барыне, которая якобы пришла к нему домой. Потом он вдруг резко обернулся, вскрикнул и стал показывать пальцем в угол, говоря:
– Так вот же она, вот. Стоит и смотрит!
С выражением ужаса на лице Ваня бросился бежать, не оглядываясь на оклик Игната. Выпив кваса, Игнат снова лег в постель. Он чувствовал себя так скверно, что ему не хотелось ни есть, ни думать о том, что произошло с Иваном.
Потом к ним приходила мать Ивана, искала его, говорила, что он пропал и уже два дня его никто нигде не видел.
Игнат не верил, что он столько времени проспал. И тут еще пришли и рассказали ему о новом несчастье. Оказывается, утром прошедшего дня мать Семена пошла его будить, чтобы увезти с ним на базар картошку. Семен лежал в сенях на лавке мертвый, с открытыми глазами. И на его лице было такое выражение ужаса, как будто он увидел самого дьявола. Причем вел себя покойный перед этим необычно: закрывал засовы, ставни. И все спрашивал свою мать, видит ли она еще кого в комнате или нет.
На похоронах Семена Игнат впервые увидел ту самую барыню, которую они обокрали. Она стояла в углу и разглядывала Игната, словно хотела хорошо запомнить своего третьего обидчика. Игнату даже показалось, что губы у мертвой барыни разъехались в нехорошей усмешке и она что-то произнесла. От увиденного кошмара у Игната подкосились ноги. Он их совершенно не чувствовал, будто они были сделаны из ваты. Упавшего парня подняли и унесли в сени.
Его мать, бывшая на похоронах, сбегала к кому-то за телегой и увезла его домой. Люди думали, что это он так переживал за своего умершего друга, что у него даже ноги отнялись. Но Игнат видел, как за телегой шла и усмехалась хозяйка каменного гроба.
Чувствуя, что ему становится совсем плохо, и решив, что он скоро умрет, Игнат рассказал своим родителям о том, что он натворил с друзьями. Поскольку руки и ноги у него не действовали, мать и отец положили его на телегу и поехали на проклятое кладбище, чтобы вернуть покойнице ее кольцо.
Доехав до склепа, отец Игната сам спустился в склеп и положил кольцо в гроб, закрыв крышку гроба. Когда он поднялся наверх, жена его не узнала. В лице мужчины не было ни кровинки. Он рассказал, что в гробу у барыни лежали ожерелье и серьги, которые, по словам Игната, должны были быть у его друзей. И еще отец Игната сказал, что покойница была не в лежачем, а в сидячем положении и он вынужден был, чтобы закрыть гроб, уложить ее на место. Отец сказал, что когда он ее укладывал, то ему казалось, что он укладывает мешок с костями. И это было ужасно.