Когда хворью время отмерено и нужно житие на год продлить, то берут ту одежду, в которой преставился до этого человек, и несут ее в узелке к омуту. Стоя возле омута, размахнитесь правой рукой и швырните узел подальше, в омут. При этом говорят:
Коль в сем омуте черти живут,
От людины подарочек ждут,
Пусть они его от меня получат,
А за то от могилы на год отлучат,
Чтобы резвым моим ноженькам
По землице ходить и бежать,
А не в темном гробу
Под земным покрывалом лежать.
Будь одежа мертвяка мне откупом,
На житье мое – прикупом.
Губы. Зубы. Ключ. Замок. Язык.
Аминь. Аминь. Аминь.
Чтоб ребенок не таскал из дома деньги
Из письма: «Уважаемая Наталья Ивановна, здравствуйте. Простите, что я вас беспокою. Но у меня болит душа за младшего сына – он стал у меня воровать деньги. Сперва он отпирался и плакал. Но когда у меня пропало двенадцать тысяч рублей— а это ведь половина моей зарплаты, – заплакала я. Я одна воспитываю детей, муж умер. И мне стало страшно, что мой ребенок ворует у меня. Ведь он же видит, как тяжело мне работать, как сильно я устаю. В то время когда пропали эти деньги, других детей не было дома, были только я и мой младший сынок. В общем, он сознался, что действительно крадет у меня наши деньги. Сказал, что сам не знает почему, но он не может не воровать. Его тянет к деньгам, и все время хочется их тратить. Не знаю, что мне делать, я в полном отчаянии».
* * *
Для того чтобы ваш ребенок или муж не воровал, нужно встать у кладбищенских ворот в то самое время, когда на погост везут хоронить покойника. Дождитесь, когда в ворота въедет машина с гробом, и тут же скажите:
Как ты, мертвец, переехал
В последний раз порог,
Так и ты (имя)
В последний раз влез бы в мой гаманок.
Ключ. Замок. Язык.
Аминь. Аминь. Аминь.
Хлеб с могилки
Из письма: «Дорогая Наталья Ивановна, написать вам меня заставила наша беда. Постараюсь пояснить коротко. Мы ездили в деревню к родне моего мужа и гостили у них примерно месяц. За это время случилось то, чего я никак не ожидала. Местные ребятишки играли на улице, и с ними был мой сын, Олег. Потом они зачем-то надумали пойти на кладбище, и Олег пошел вместе с ними. Когда он вернулся, то мне показалось, что он слишком бледный. Я спросила сына, что с ним такое, и он мне рассказал, что они играли на кладбище в прятки. И сын, прячась за могилой, увидел на ней кусок хлеба. Этот хлеб Олег съел, так как сильно проголодался. Уже по дороге домой ему стало плохо. Я сына за это отругала, напоила его молоком и уложила спать. Но с тех пор он стал сохнуть и худеть. Стал как скелет и не может долго двигаться, говорит – нет сил. Врачи не нашли у него отклонений по здоровью. И я повезла его к бабке, чтобы его полечить. Однако бабка эта отказалась его лечить, сказав: „Ваш мальчонка съел хлеб с могилки, я такое не лечу, не умею. Но думаю, что он теперь не жилец"».
* * *
С могил не следует брать съестное. Но если подобное все же произошло, необходимо отчитать человека. Посадите его лицом на восток. Встаньте у него за спиной и говорите:
На море, на океане,
На острове, на Буяне,
Стоят три креста.
Господь их установил,
Зароком их укрепил,
Живой водою их освятил.
Кто те три креста помянет,
От того любое горе отстанет,
Могила к себе не притянет,
Кто болен – здоровым станет.
Ключ. Замок. Язык.
Аминь. Аминь. Аминь.
Если человека доводят до петли
Из письма: «Моя сестра закончила университет и поступила на работу. Вы уж простите, но я не стану здесь описывать то, как мою сестру ее начальница изводит придирками и своим злобным характером. От этой дамы стонет весь коллектив, а вот моя сестра оказалась не столь закаленной и, видимо, очень слабой. За несколько месяцев своей новой работы она похудела на двадцать килограммов. Стала плохо спать и часто плачет. Не уходит она с этой работы, так как в нашем городе по ее профилю работы нет другого места, нежели тот, где царствует злобная ее начальница. Недавно моя сестра пришла с работы заплаканная и сказала, что ее начальница орала на нее при всем коллективе, что она бездарь, бестолочь и что моей сестре нужно работать дояркой. А ведь наша Надя закончила институт с красным дипломом, а в школе она была одна только с золотой медалью. Сестра сказала, что больше не хочет жить, что легче в петлю, чем быть униженной и оскорбленной. Я очень вас прошу, дорогая Наталья Ивановна, научить нас молитве, чтобы сердце злобной начальницы смягчилось и не довело мою сестру до греха».