Чтение онлайн

По тому, как ее аромат, пропитанный сексом, смешивается с морским бризом, могу сказать, что она близко. Моя женщина мокрая, слюни стекают по ее подбородку, пока она сосет у меня, слезы текут по лицу от эйфории от того, что над ней доминируют, и, что самое приятное, ее сочные моллюски текут вокруг меня. Она извивается, как морская змея у меня на коленях. Но сейчас настал момент, когда она понимает, кто заставляет ее чувствовать себя так хорошо.

Намотав ее волосы на кулак, я удерживаю голову на месте, трахая ее лицо своим щупальцем. Каждый раз, когда она давится от длины, я шлепаю ее по заднице.

— Кто я?

— Папочка! — кричит она звездам, когда кончает. Щеки впали, рот набит, голос становится приглушенным, когда она снова искажает мое имя. Слово «папочка» никогда не звучало так хаотично и отчаянно, и мне приятно знать, что она всегда будет обращаться ко мне таким образом.

Ее удовольствие пропитывает мою длину, когда я вторгаюсь в ее воды. Сжатие ее стенок начинает вытаскивать мои жемчужины из кобуры, каждое сокращение уговаривает меня присоединиться к ней и позволить волне блаженства утянуть нас под воду. Но как бы красиво она не лежала у меня на коленях, я должен видеть ее лицо, когда наполняю ее своим драгоценным семенем.

Она такая податливая, ее сытое тело движется, как медуза, когда я разворачиваю ее лицом к себе. Сидя прямо, я держу ее над бедрами с помощью множества щупалец. Ее талия покрыта моими кольцами. Она зарыта настолько глубоко, что мне виднеются только ее сиськи и блестящая киска.

Используя свои конечности, развожу ее ноги так, чтобы видеть, как мой член с щупальцами полностью захватывает ее. Искушение засунуть одно из моих щупалец ей в горло непреодолимо, но мне нужно услышать, как она стонет мое имя, когда я беру ее. Оставив одно в ее заднице, я дразню ее внутренние пещеры нежными поглаживаниями, пока мои присоски накачиваются в пылу.

— Правильно, я твой папочка. И я собираюсь сделать из тебя монстра, такого же как и я.

Мое щупальце заставляет ее живот выпирать, словно холм, который я могу покорить.

Мой член набухает. Я не могу больше сдерживаться. Мой рев может соперничать с любым громом, который Зевс мог послать на землю, мой выброс пронзил меня быстрее, чем удар молнии, которая привела меня сюда.

— Моя!

Она — водоворот, затягивающий меня все глубже и глубже, и я теряюсь в ее бездонных океанах. Я поднимаюсь к кульминации и выпускаю свое семя.

Я теперь никогда ее не отпущу.

8

Исла

Мы оба уставшие и изнеможенные, но он держит меня и тихо укачивает на коленях, издавая тихие шорохи, похожие на шум моря. Он смотрит на меня так, будто я самое дорогое существо на свете. Сокровище. Его сокровище.

Руки, губы и кончики щупалец нежно касаются моей кожи, а из глаз текут жгучие слезы. Я даже не знаю, почему плачу. Адреналиновый сбой, возможно. Или, может быть, я просто так долго этого хотела. Чтобы кто-то заботился обо мне, лелеял меня, доминировал надо мной. До этого момента я никогда не осознавала, насколько мне нужен кто-то, кто возьмет под контроль и снимет тяжесть мира с моих плеч. Теперь, когда я наконец-то получила чье-то безраздельное внимание и поддержку, это что-то во мне ломает.

Красивый разрыв.

Его пальцы обхватывают ожерелье на моей шее, а губы касаются уха, когда он шепчет:

— Моя.

Он не говорит это с вопросительной интонацией, но я знаю, что это вопрос. Это его последняя просьба, последняя возможность для меня отправиться в горы или остаться и быть его навсегда. На самом деле это не выбор, потому что я была его с самой первой встречи — просто не осознавала. Поначалу мой разум, возможно, боролся с этим, но мое тело и душа знали.

Я прижимаю ладонь к его сердцу.

— Твоя.

Сняв корону, он возлагает ее мне на голову.

— Теперь ты моя, — шепчет он.

— Невозможно избежать того, кто мы есть и кем можем быть вместе.

Здесь, с такими древними свидетелями, как мой песчаный человек, на троне моего Посейдона, на коленях у моего папочки, я стала его королевой.

Положив одну руку мне на затылок, все еще обнимая меня своими щупальцами, он целует меня с совершенно новой мягкостью. Подобно рассвету, пробивающемуся за горизонтом, это приглашение к новому дню. Впервые за долгое время в этой бухте снова чувствую себя как дома. Не знаю, какой будет жизнь, когда рядом со мной будет монстр из песка, но точно знаю, что я его, а он мой. Так что разберемся.

— Какого черта, Исла? Мне казалось, я говорил тебе не приближаться к этому пляжу.

Звук другого голоса лопает пузырь блаженства, в котором я плавала.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на человека, из-за которого чувствую себя маленькой с тех пор, как приехала в бухту Маунткасл. Билли, черт возьми, Джонсон.

— Что такое с вашей семьей и желанием портить скульптуры этого города?

Он явно думает, что я катаюсь по песку только для того, чтобы запятнать его драгоценную летнюю ярмарку. Хотя он наполовину прав, нет ничего священного в том, что я делаю на этом пляже.

Подойдя ближе, я вижу момент, когда он понимает, что происходит на самом деле. Его рот разинут, как рыбьи жабры, пытаясь ухватить кислород из воздуха, и видно, что он только сейчас понял, что я целуюсь не с большим комком песка, а с живым Посейдоном, наделенным собственной силой. Мой папочка поднимает нас со своего трона, его щупальца окутывают меня и скользят вперед.

— Тебе здесь не рады, — ревет он, все еще удерживая меня, слегка вставая между мной и Билли.

Глаза Билли широко раскрыты, и я клянусь, что жадный человек дрожит, как долларовые купюры, которых он жаждет, но не отступает.

— Кто ты и как ты разрушил все эти замки из песка, или это Исла ослушалась меня? Она такая же, как ее отец, никогда не слушает, что я ей говорю.

— Никто не говорит Исле, что делать, кроме меня. — щупальце вылетает наружу, и Билли едва успевает отпрыгнуть от него. Другое скользит ему под ноги, заставляя отступить так быстро, что он падает.

— Я слышал, как ты разговариваешь с моей девушкой, и больше не потерплю этого. Она красивая, добросовестная душа, которая любит пляж.

За моей спиной Посейдон возвышается над упавшим человеком, мстительный бог, защищающий своих.

— Теперь ты будешь относиться к Исле с уважением, или я похороню тебя в самом глубоком океане, где никто никогда тебя не найдет.

Клянусь, я чувствую запах мочи, когда Билли съеживается от страха перед моим папочкой. Он уползает от нас на коленях, и я не могу удержаться от смеха над мужчиной, суетящимся, как краб, вылезающий из кипящего котла. Возможно, он и не столкнулся с размахом гнева Посейдона, но что-то мне подсказывает, что этот назойливый человек больше меня не побеспокоит.