Чтение онлайн

После того как король сегодня утром безусловно выразил согласие принять меня, я отправился в 11 ч немецкого летнего времени через Хамар в Эльверум, куда я прибыл около 16 ч немецкого времени. Место встречи было лесной школой, король сразу принял меня и просил, чтобы министр иностранных дел Кот присутствовал во время этой беседы. Я попросил короля о том, чтобы он разрешил сначала поговорить с ним наедине, что осуществилось после некоторых колебаний. Я объяснил ему еще раз ситуацию и обстоятельства, которые привели к занятию нами Норвегии. При этом я подчеркивал единственно вину Англии, что король воспринял без противоречия и, по-видимому, даже с определенным согласием. Я объяснял ему, что мы не только не заинтересованы в изменении династических отношений в Норвегии, но, наоборот, мы придаем значение тому, чтобы в Норвегии, как и в других Скандинавских странах, династия сохранилась и укрепилась бы. Я сказал затем о бессмысленности военного сопротивления, которое еще наличествует в отдельных местах в Норвегии, указал на то, что, к сожалению, вчера Оскарсборг пришлось сровнять с землей и что мы желали бы, чтобы такая участь миновала другие города. Однако для этого было бы необходимо, чтобы любое сопротивление сразу прекратилось. Дальше я сказал о моем демарше ночью и утром 9 апреля и указал на тяжелую вину, которую взяло на себя прежнее норвежское правительство, отклонив наш меморандум. Я заявил далее, что доверие с нашей стороны этому правительству утрачено, после того как оно в течение последних месяцев неоднократно занимало позицию, которую мы вынуждены были воспринимать как одностороннюю льготу Англии и которая достигла высшей точки, наконец, в непонятном отклонении нашего великодушного предложения. Мы не хотели ни в коем случае вмешиваться во внутриполитические отношения Норвегии, но должны были придать, однако, значение тому, чтобы у руля в Норвегии находилось правительство, при котором мы могли бы рассчитывать на поддержание германо-норвежских отношений и позиции Германии. Вчера в Осло государственным советником Квислингом было образовано правительство, и нам кажется правильным, если бы Квислингу, национально-норвежский образ мыслей которого известен и понятен нам, доверили руководить правительством и возложили ответственность за действия этого правительства.

Король был заметно удивлен указанием на поведение его брата, короля Дании, который в своем радиообращении и своим отношением к немецкому шагу сохранил спокойствие в своей стране и уберег себя и свою семью от неприятностей.

Однако в конце нашей беседы король отметил необходимость установить контакт с правительством и привлек к беседе министра иностранных дел Кота, которому я повторил свои вышеназванные соображения.

Король, как и господин Кот, обещал мне привлечь к работе Нигордсвольда и, так как я не хотел ждать ответа, дать мне ответ по телефону, когда я буду возвращаться в Осло. Я обозначил это как срочное дело, так как иначе с нашей стороны могли быть приняты решения, которые потянули бы за собой определенные следствия.

Я выехал из лесной школы в Эльверуме около 18.15 немецкого времени. В Эйдсвольде меня достигло сообщение министра иностранных дел Кота, которое я позволил передавать через дипломатическое представительство. Оно звучало так:

После двухчасовой беседы с королем министр иностранных дел Кот сообщил мне следующее на пути в Осло: король не назначит правительство Квислинга, и это решение принято правительством единодушно. Министр иностранных дел Кот ответил на мой особый вопрос: «Сопротивление продолжается по мере необходимости».

Такое решение я объясняю себе прежде всего тем, что не только кабинет, но и собравшийся в Эльверуме парламент (или, по крайней мере, его часть) были заняты работой. Основное внутреннее препятствие для короля и, вероятно, для кабинета заключается, пожалуй, в том, что нужно найти правильный путь для приведения Квислинга в согласие с конституцией. Желание договориться с нами было, без сомнения, сильным, что было особенно заметно, когда я подчеркнул наши заверения в сохранении целостности и независимости Норвегии теперь и в будущем. В массе собранных разнородных элементов и под влиянием парламентской закулисной игры не пробилось единого решения, которое могло бы прояснить ситуацию.

На обратном пути в Осло, в местности Хамар и Эйкхольм я наблюдал небольшие передвижения войск и заграждения на дороге. Я расскажу о своих впечатлениях военному главнокомандующему.

Напечатано: Beretning XII, Bilag. № 185 f.

Для начальника Генерального штаба и группы военно-воздушного атташе и для группы «заграница» Верховного командования вермахта.

Посещение американского Генерального штаба во вторник утром, после поступления самых важных сообщений, и обсуждение положения дало в итоге замечательную, благоразумную и деловую оценку германской точки зрения. На заявления германского министра иностранных дел обратили особое внимание. Говорили, с большим пониманием, в частности, о необходимости обеспечения доставки руды для Германии. Англия болезненно восприняла бы сокращение поставок руды и древесины. Снова самое искреннее восхищение достижениями вермахта. При моем (с ведущими офицерами Генерального штаба) обсуждении будущих мероприятий Англии стало ясно, что еще отсутствуют какие-либо сообщения о контрмерах союзников, напыщенно объявленных в здешней прессе. Обсуждали, могли ли англичане запланировать захват Исландии, и таким образом касались проблем Западного полушария. Вообще было мало симпатии к Англии. Очень прохладно обдумывали, насколько географическое положение театра военных действий изменилось в пользу Германии и какая существует возможность нанести решающий удар по Британским островам.

В американском Генеральном штабе в этом случае не предпринимается никаких профилактических мер с целью оказания помощи Англии. В моем сообщении о том, что все мероприятия военной политики предусматривают защиту Западного полушария, а вся подготовка вооруженных сил и индустрии не имеет своей целью до сих пор вмешательство в войну на стороне Англии, – ничто не изменилось.

По возможности запрашиваю сообщения Генерального штаба, так как любая верная ориентация упрочивает мои позиции и позволяет противодействовать пропаганде союзников…

Томсен.

№ дневника А /1833/40 Москва, 11 апреля 1940 г.

С некоторого времени нам пришлось констатировать в настроении советского правительства явно недоброжелательный для нас поворот. Во всех сферах мы внезапно натолкнулись на странное сопротивление; даже в мелочах, таких, например, как паспортные визы, нам начали создавать трудности; не удалось добиться признанной в соответствии с договором выдачи помещенных поляками в тюрьму «фольксдойче»; внезапно приостановились высылки давно сидящих в советских тюрьмах имперских немцев; советское правительство вдруг взяло обратно данное обещание об интересующей наш морской флот базе «Север». Это заметное во всем сопротивление нашло свой апогей в установке поставок нам керосина и зерновых. 5-го числа текущего месяца я имел длинную беседу с господином Микояном, в ходе которой народный комиссар был очень недоброжелателен. Мне пришлось максимально постараться, чтобы склонить его, по крайней мере, к частичным уступкам.

Мы напрасно ломали голову, что могло послужить поводом для столь внезапного изменения настроения в органах советской власти. Ведь совсем ничего не «произошло»! Я пришел к предположению, что дикий крик наших врагов и их яростные нападки на нейтральные страны – в том числе, в частности, на Советский Союз – и на нейтралитет вообще произвели такое впечатление на советское правительство, что оно стало опасаться втягивания СССР Антантой к большой войне, на которую он не способен и которой поэтому хочет избежать, равно как всего того, что могло бы дать англичанам и французам предлог для упреков Советскому Союзу в не нейтральном поведении или даже солидарности с Германией. Мне показалось, что быстрое прекращение финской войны произошло из похожих соображений. Конечно, каких-либо доказательств этих предположений не нужно приводить. Все-таки ситуация настолько обострилась, что я решил посетить господина Молотова, дабы обсудить с ним эти вещи, и после этой беседы уведомить министерство иностранных дел. Поэтому уже 8-го числа этого месяца я попросил господина Молотова о встрече, т. е. перед скандинавскими событиями. Фактически же посещение господина Молотова состоялось только 9-го в первой половине дня, т. е. после нашей скандинавской акции. В ходе этой беседы выяснилось, что советское правительство снова совершенно изменило направление. Остановка поставок керосина и зерновых была внезапно названа «сверхрвением подчиненных органов» (господин Микоян – заместитель председателя Совета народных комиссаров, то есть наивысшее советское должностное лицо после господина Молотова!), которые немедленно будут отправлены в отставку. Господин Молотов был любезен, охотно откликнулся на все наши претензии и обещал помощь. Он затронул – самостоятельно – некоторые интересующие нас пункты и сообщил об их положительном исполнении. Я должен сказать честно, что был полностью озадачен этими переменами.

На мой взгляд, для этого переворота имеется только одно объяснение: наша скандинавская акция должна принести огромное облегчение советскому правительству, так сказать свалить камень с его груди. В чем заключаются его заботы, не стоит пунктуально выяснять. Я предполагаю следующее: советское правительство всегда исключительно хорошо информировано. Если англичане и французы намеревались захватить Норвегию и Швецию, то можно с уверенностью предположить, что советское правительство знало об этих планах. Они, очевидно, вызвали у него панический ужас. Советское правительство вдруг представило англичан и французов на берегах Балтийского моря, готовыми к новому, как сообщил лорд Галифакс, рассмотрению финского вопроса? И наконец, самая большая опасность – быть втянутым в войну с двумя великими державами. Этот страх, очевидно, был позаимствован русскими у нас. Только таким образом можно понимать полностью изменившееся отношение господина Молотова. Сегодняшняя обстоятельная и яркая статья в «Известиях» о нашей скандинавской акции – она уже пришла к Вам по телеграфу – звучит как единственный вздох облегчения. Во всяком случае, по крайней мере в настоящий момент, здесь «все в порядке» и наши дела идут должным образом.

[подпись] Шуленбург.

Напечатано: Альфред Зайдль. Отношения между Германией и Советским Союзом в 1939–1941 гг. Документы Министерства иностранных дел. Тюбинген, 1949, № 129. С. 174–176.

Беретнинг XII, № 120. С. 200 f.

(Напечатано: Transiteringsfr. I, апрель – июнь 1940 г. № 54. С. 66.)