Чтение онлайн

Цеков и Димов уже приготовились подняться в кабины учебных самолетов.

–  Послушай, мне никогда не нравились эти два проклятых пласта облачности, - ворчал Караганев.
– Они всегда напоминают мне мертвую зыбь на море. А ты знаешь, что такое мертвая зыбь?

Караганев никак не мог отучиться сравнивать небо с морем.

–  А тебе приходилось плавать во время мертвой зыби?
– спросил Цеков.

–  Много раз. Я ведь из Варны, а настоящий варненец никогда не дожидается подходящей погоды. Правда, именно в этих случаях чаще всего тонут опытные пловцы. Но ведь море, браток,-это как неизлечимая болезнь, от него нет спасения. Мальчишкой я был сорвиголовой. Когда начиналась мертвая зыбь, на флагштоках вывешивали черные флаги, а мы как раз тогда безрассудно лезли купаться в море. Ох как мне доставалось [157] за мой буйный характер! А в эту ночь мы, кажется, похожи на таких безрассудных юношей.

–  Не вижу только черных флагов, - пошутил Цеков. Прежде чем сесть в самолет, они порой увлекались посторонними разговорами.

–  Уж не думаешь ли ты, что мне боязно?
– спросил варненец.
– Увидишь, как я пробьюсь через эти проклятые облака.

Караганеву предстояло вести самолет, а Цекову - находиться во второй кабине в качестве инструктора, чтобы оценить полет Караганева. Через минуту-другую они взмыли в небо. Самолет за несколько секунд преодолел и первый, и второй слой облачности и, словно бы скользя по безбрежной водной поверхности, сделав широкий круг, приготовился к посадке.

На земле Караганев спросил:

–  Ну как, по-твоему, гожусь?

–  Годишься. Теперь я понял, почему тебя не пугали черные флаги.

–  Одно дело не бояться их, а совсем другое - не забывать о том, что просто так их не вывешивают, - ответил варненец.

После полета и разбора полетов Цеков доложил командиру полка, что Караганев уже может летать самостоятельно. Ведь в том и состояла задача инструктора, чтобы дать путевку в жизнь молодому летчику. Тогда он в последний раз увидел варненца, стоявшего у крыла своего «мига». Хотя Караганев смутил его рассказом о мертвой зыби, Цеков все же решил, что беспокоиться нет оснований: он смелый и надежный летчик. Поэтому Цеков отошел в другой конец взлетной полосы, где его ждал Димов. Пришла их очередь взлетать.

–  Ну как там, наверху?
– дружески поздоровавшись, спросил Цекова его партнер.

–  Как будто метеобстановка ухудшается. Придется лететь только по приборам.

–  Никогда не забываю об этом.

–  Дело привычки. Ну пора!

Они забрались в свои кабины и стали ждать разрешения на взлет.

Руководил полетами Калудов. Первым он выпустил Караганева, а через три минуты от взлетной полосы оторвались самолеты Цекова и Димова. [158]

На командном пункте напряженно следили за полетом. Полученные сведения об ухудшении метеообстановки заставляли дежурных быть начеку. Калудов принял от Караганева рапорт, когда самолет того находился на высоте двухсот метров.

–  Готов пробиться через облака вверх, - прозвучал в мембране звонкий голос Караганева.

–  Пробивайся, разрешаю!
– ответил ему Калудов.
– Пробивайся!

Дежурный стал ждать второго рапорта о том, что Караганев преодолел слой облаков, но летчик молчал. Время неумолимо отсчитывало роковые секунды, и это приводило в ужас руководителя полетов. Калудов начал разыскивать Караганева по радио.

В это время Цеков и Димов почти одновременно доложили, что они готовы пробиться сквозь облачность. До них по радио донесся тревожный голос Калудова:

–  Караганев не отвечает! Ищите его и сообщите, где он находится!

Цеков и Димов хорошо знали, что означает подобное молчание: это первый признак того, что товарищ попал в беду. Редко случалось, чтобы радиоаппаратура отказывала в полете. Цеков словно наяву видел варненца и слышал его рассказ об утопающих в мертвой зыби. Слой облаков на какое-то мгновение ослепил его. Цеков взлетел над облаками, надеясь увидеть огни самолета Караганева. Но серое пространство до второго пласта облачности выглядело безжизненным, как мертвая пустыня.

–  Самолет не обнаружили,-доложил Димов.

–  Продолжайте поиск и над вторым слоем облачности!
– в отчаянии крикнул им Калудов.

Спазма сдавила горло Цекова. С Караганевым они давно уже стали большими друзьями. Из ума не шел разговор о мертвой зыби. Может быть, гордый Караганев именно таким образом хотел предупредить Цекова о том, что не чувствует себя готовым к полету? Значит, Цеков был обязан догадаться и запретить этот полет. «А может, мы обнаружим его на высоте свыше трех тысяч метров?» - пытался успокоить себя Цеков, и ему показалось, что он еще никогда с такой быстротой не пробивался сквозь облачность. Димов следовал за ним. [159]

А Калудов с земли не решался задать вопрос, обнаружили ли они Караганева.

Дежурные по старту, провожавшие и встречавшие самолеты, ничего не подозревали о случившемся с Караганевым. Недалеко от ангаров, где Цеков и Димов оставили свои машины, к ним подбежал молодой техник. Он попросил у них спички и смущенно объяснил, что ему страшно захотелось курить.

–  Полчаса стою здесь, и ни один человек не появлялся, а спички я или дома забыл, или потерял.

–  Значит, скучаешь?
– с досадой прервал его Димов.
– Ну что ж, везет тебе! Завидую.

–  Без курева в самом деле скучно, товарищ капитан, - оправдывался техник.
– Если бы у меня был огонь! Подождите, раз речь зашла об огне, я вам вот что скажу… Вон там что-то большое вспыхнуло и погасло. Никак не могу понять, что это такое. Далеко отсюда.

Цеков совсем растерялся и посмотрел на Димова, зажигавшего спичку. У Димова задрожала рука, и спичка сразу же погасла.

–  А ты сообщил об этой вспышке?
– схватил парня за плечи Цеков.

–  Да зачем же? Кто знает, что там произошло?
– попытался освободиться техник.
– Откуда мне знать, что там случилось? Может быть, это фары какого-нибудь грузовика, или еще что…

–  Это он!
– простонал Цеков.
– Слышишь? Надо скорее сообщить об этом. Бежим!

Оба летчика никак не ожидали, что так скоро получат неоспоримые доказательства того, о чем они с ужасом думали. Димов тихо вздыхал:

–  Ну как это могло случиться? Ведь у него же есть опыт!

–  Не включил авиагоризонт и, прежде чем пробиться сквозь облака, потерял скорость, а затем…

–  Ты уверен в этом?

–  Другой причины не может быть. Возможно, прибор оказался не в порядке и это подвело Караганева. Должно быть, вместо того чтобы направить машину вверх, он бросил ее вниз.

–  Наверное, ты прав, - едва вымолвил Димов, но сразу же взял себя в руки и даже повысил голос: - [160] Мы несем тяжелые потери потому, что ведем эту необъявленную войну, которая хуже всякой объявленной. Если бы мы вели настоящую войну, то знали бы, где находится фронт. Лети себе и сражайся! А сейчас что? Являются они к нам, как воры, без стыда и совести, а мы даже не знаем, в чей дом забрался негодяй!

–  Да чего ты раскричался?
– попытался успокоить его Цеков.

–  Я просто размышляю вслух. У меня столько злости накопилось в душе, что готов скрежетать зубами. Невыносимо жаль Караганева. Ну хорошо, говоришь, он не включил авиагоризонт. Допустим, что это так.-Димов явно находился на грани нервного шока. Он размахивал руками, тряс головой.
– Значит, забыл - и конец! Ну как не забыть, когда эти разбойники вытянули из нас все нервы? Ох, если мне удастся их обнаружить, увидишь, что я с ними сделаю!