Чтение онлайн

В последующие три дня жандармами фон Франкенштейна была получена целая серия телеграмм о революционных событиях в Петрограде: забастовке двухсот тысяч рабочих и выборах в Совет рабочих депутатов, восстании в войсках и взятии Выборгской тюрьмы, наконец, об отречении от престола Николая II. Но перетрусивший жандарм все это от рабочих и служащих железной дороги скрыл.

Несколько телеграмм о петроградских событиях по лучил и начальник области Калмаков - сначала от начальника штаба Туркестанского округа генерала Сиверса, затем от самого Куропаткина: «...Примите все меры к поддержанию среди населения, особенно городского, полного порядка, спокойствия. Добивайтесь спокойной, безостановочной деятельности всех правительственных учреждений, предприятий и частных лиц, особенно работающих на оборону. Внушайте начальствующим лицам, представителям населения, что в тяжелые дни, переживаемые Родиной, только поддержание полного порядка в тылу, только самая напряженная работа на оборону могут обеспечить нам победу».

В другой телеграмме генерал-губернатор предупредил: «Впредь до распоряжения не помещать в повседневной печати никаких сведений о происшедших в Петрограде событиях».

Был полдень, на улице моросил дождь. Калмаков ходил по кабинету, затравленно выглядывая в окно: видел кружащихся над колокольней собора Михаила Apхистратига крикливых ворон, и осенял себя крестом:

– Господи Иисусе, пронеси, помилуй мя. Да что же это такое деется на свете божьем!

Со стороны Штабной улицы выскочил небольшой конный отряд во главе с начальником асхабадского гарнизона генералом Нарбутом. Генерал соскочил с седла, бросил поводья адъютанту и почти бегом ворвался в штаб командующего Закаспийской области. Войдя в кабинет к Калмакову, подал телеграмму.

– Революция, господин генерал-майор. Отечество в опасности. Генгр Куропаткин приказывает мне вследствие отречения от престола государя-императора и передачи такового великому князю Михаилу Александровичу подчинить в командном и дисциплинарном отношениях на правах начальника дивизии все воинские части и команды, не входящие в состав бригады.

– Действуйте, генерал, - благословил Калмаков начальника бригады и гарнизона.
– Если эта мера принесет хоть какую-то пользу для подавления восставших, я буду молиться на вас.

Сообщения о событиях в Петрограде закаспийские власти прятали в стол и под сукно, но с пассажирским поездом прибыла в Асхабад газета «Правда», с Манифестом Центрального Комитета российской социал-демократической партии. Над станцией и городом призывно разнесся гудок, поданный рабочими железнодорожного депо. «Всем на митинг!» - понесся клич по перрону, по слободке, по коридорам управления дороги. Через час огромный цех был переполнен железнодорожниками. Избрали президиум собрания. На паровоз поднялся с газетой слесарь Пашка Макаров, прокричал на все депо:

– Ко всем гражданам России!

Граждане! Твердыня русского царизма пала. Благоденствие царской шайки, построенное на костях народа, рухнуло. Столица в руках восставшего народа. Части революционных войск стали на сторону восставших. Революционный пролетариат и революционная армия должны спасти страну от окончательной гибели и краха, которые приготовило царское правительство...

На следующий день газета «Асхабад» поместила небольшую заметку: «7 марта организован Совет рабочих депутатов, избрано 24 человека членов из рабочих и мастеровых депо Асхабад. Цель Советов: организация рабочих, наблюдение за спокойствием и разрешение конфликтов между рабочими и администрацией, политическое образование рабочих, ознакомление с программами партии, социально-демократическим строем жизни».

Игнат Макаров, как всегда, утром приковылял на вокзал за газетами. Увидел у киоска очередь и удивился:

– Что там в газетах-то, что так все давятся?

– Да вчерась собрание в депо было, а нынче написали о нем в газете. Между прочим, твой младший орал на весь цех, зачитывал манифест.

– Слышал, - небрежно отозвался Игнат.
– Митинговать он у меня любит, медом не корми... А что - разве и о Пашке прописали в газете?
– заинтересовался Игнат и полез, расталкивая очередь, к окошку.
– Дайте пару газеток старому скобелевскому солдату, граждане!

– Бери, бери, чего уж!

Взяв газеты, Игнат отошел от киоска, и тут встретился с телеграфистом Вецкальяниным, вышедшим покурить из своей конторки.

– Эка давится народ почем зря, - сказал он с усмешкой.
– Между прочим, я еще первого марта узнал о захвате Выборгской тюрьмы и об отречении Николашки.

– Знал, а почему никому не сказал?
– удивился Игнат.

– Попробуй, скажи, когда жандармы над тобой. Сам фон Франкенштейн за спиной у меня стоял, когда я телеграммы принимал из Питера. Он, этот жандарм и скрыл все сообщения о революции от народа.

– Трус ты, однако, Вецкаль, - обругал Игнат телеграфиста.
– Таких, как ты, угодничков царя-батюшки мы давили в окопах, когда край этот усмиряли.

– Но-но, тоже мне - герой!

Телеграфист, бросив окурок, скрылся в своей аппаратной, а раздосадованный Игнат отправился в слободку. Дома он появился, когда Марья подавала на стол завтрак старшему сыну Василию и Лесовскому. Ермолай с Павлом позавтракали еще раньше и ушли в депо.

– Работяги, стало быть, отправились к своим паровозам, и, знать не знают, что про вчерашний митинг в депо статейка в газетке, - с ухмылкой сказал Игнат.
– Ну да ладно, в депо газетку доставят - прочитают. А тебе, Василий Игнатич, скажу так... Какие же вы к черту социал-революционеры, если перед своими глазами ничего не видите?

– Конкретнее, батя, - в том же тоне отозвался Макака.
– Что ты с утра сознание мутишь! У меня и без тебя в душе черно.

– А то, что вовсю идет революция, а вы ни хрена не знаете. Все телеграммы о питерских событиях жандармский голова фон Франкенштейн попрятал, скрыл от рабочих и служащих. Вы-то, небось, только вчера узнали, а ему было известно еще первого марта.

– Да ты что, батя! Откуда узнал о таком?

– Сам только сейчас услышал от Вецкальянина. Он мне и сказал: дескать, собственноручно принимал все сведения из Питера, а фон Франкенштейн стоял за спиной и прятал к себе телеграфные ленты.

– Ладно, - ухмыльнулся Макака.
– Сейчас же пойду к Фунту, доложу ему обо всем. Действительно, идет революция, эсдеки свой митинг провели, а мы, как слепые котята, ничего не видим и ничего не предпринимаем.

Примерно через час группа эсеров во главе с Фунтиковым отправилась в депо. Архипов, Герман, Седых, Макака, еще несколько человек кинулись к рабочим. Сам Федор Андрианыч, личность степенная и сдержанная, остановился в сторонке, словно наблюдатель. Его тотчас обступили:

– Что такое, Федор Андрианыч? Никак обман?!

– Да сам толком не знаю, вон у ребят спросите.

Но Макака уже кричал на все депо:

– Вы тут митингуете, а за спиной у вас жандармы произвол творят!..
– Поведав во всех подробностях о действиях жандармского начальника, Макака объявил: - Комитет партии социал-революционеров постановил арестовать фон Франкенштейна, как злейшего врага революции. Просьба к вам, товарищи, помочь нам. Пошли за мной!

Толпа рабочих ринулась через пути, через перрон и привокзальную площадь к зданию Управления Среднеазиатской железной дороги. Оттолкнули вахтера, отыскали, гулко топая по коридорам, кабинет фон Франкенштейна, схватили его под руки и - на улицу. Тут же остановили фаэтон и повезли арестованного в тюрьму.