Чтение онлайн

– Ну что вы, господин подполковник! Я понятия не имею, каким образом они там оказались, - пояснил инженер.
– Если верить хану, то ему способствовал какой-то граф.

– Граф?
– Глаза Султанова живо сверкнули.
– Это любопытно. Однажды вашего любезного Теке-хана видели в компании с графом Доррером. Может, это он?

– Не знаю, право.
– Инженер пожал плечами.

Пристав немного подумал, не спеша прочел заключение о смерти некоего Хамзала и спросил его фамилию. Не добившись ответа на вопрос, сокрушенно развел руками.

– Ну, господа, это уже слишком. Слишком много неясного. Я, пожалуй, сегодня сам отправлюсь к Теке-хану.

– А что делать с мертвецом? Прикажете захоронить?
– фельдшер, поднявшись со стула, вопросительно уставился на пристава.

– С похоронами придется подождать, - возразил Султанов с усмешкой.
– Отнесите мертвеца покуда в подвал. Надо выяснить, по крайней мере, кому его хоронить. Может быть, найдутся родственники.

В ауле Теке-хана дехкане, уже забыв о происшествии в кяризе, занимались своими обычными делами: женщины доили верблюдиц, мужчины пили чай. Лишь на подворье Теке-хана все еще наблюдалось беспокойство. Женщины, переговариваясь между собой, жалели несчастного курда. Слуги напускали на себя озабоченность, ибо слишком озабоченным выглядел сам Теке-хан. Он то и дело выходил к воротам или посылал кого-нибудь посмотреть, не едет ли из Бахара инженер.

Но прежде чем показалась вдали ханская пролетка, в аул въехал небольшой отряд во главе с подполковником Султановым. Караковый жеребец лихо встал на дыбы возле самых ворот, отчего ханские слуги попятились, а детвора разбежалась в разные стороны. Султанов был в белом шелковом кителе, в фуражке под белым чехлом и таких же перчатках. В руках - стек. Не здороваясь ни с кем, он ударил стеком по голенищу сапога, словно для устрашения, и въехал во двор. Теке-хан сидел на тахте, пил чай, когда гость появился во дворе, нехотя и лениво поднялся.

– Дорогой Султан-бек, как хорошо, что вы навестили меня. Давно вас не видел. Садитесь, выпейте пиалу чая.

Сняв сапоги и помыв руки, Султанов уселся на ковер, сам налил себе в пиалу, сказал, помедлив:

– Жаль, господин полковник, такого хорошего батрака вы потеряли.

– Надеюсь, он жив?
– Теке-хан уставился в таинственно поблескивающее пенсне пристава.

– Он умер, - спокойно ответил Султанов.
– Умер, так и не отбыв до конца срока тюремного заключения. Мне не удалось выяснить его фамилию и откуда он родом.

– Списки у моего старшего нукера, - быстро нашелся Теке-хан.
– Сейчас мы узнаем, кто он.

– Не спешите. Сейчас для меня самое важное услышать, как себя чувствует господин генерал-лейтенант Шостак. Вероятно, чтобы заполучить арестантов, вы побывали у него в Асхабаде?

– Он хорошо себя чувствует.
– Голос Теке-хана дрогнул, - С милостивого разрешения нужных людей мы начали сегодня работы на кяризе.

– Дорогой полковник, - едва заметно усмехнулся пристав.
– Дело с арестантами весьма скользкое. Я должен составить следственный протокол, приложить к нему заключение судебно-медицинской экспертизы и отправить в Асхабад. Не поленитесь ради пользы дела и покажите мне официальную бумагу начальника области... за его подписью...

– Дорогой Султан-бек, о какой бумаге говорите?!- деланно удивился Теке-хан.
– Земля эта принадлежит мне, кяриз тоже мой - что хочу, то и делаю.

– Насчет земли и кяриза возражений у нас нет, - согласился Султанов.
– Нам нужна бумага, в которой разрешалось бы хану текинскому взять из тюрьмы сорок заключенных на очистку кяриза.

– О-хов.
– тяжело вздохнул Теке-хан.
– Ладно, подождите два-три дня - будет такая бумага.

– Ну что вы, полковник, как можно?! Мертвеца надо поскорее закопать.

– Завтра я поеду к Дорреру и привезу нужную бумагу.
– Теке-хан сердито отставил чайник и крикнул в глубину двора.
– Эй, кто там, принесите еще чаю!

– Да, чай - это полезно, - спокойно выговорил Султанов.
– Но, я думаю, Доррер не такой дурак, чтобы хлопотать об официальной бумаге, когда дело связано со смертью. Если вы придадите дело огласке, то первым замарает репутацию господин Доррер, а он, сами знаете, дорожит своей честью. Он же - присяжный поверенный, воплощение чести нашего общества. И если он будет запачкан с ног до головы по вашей вине, то вам тоже несдобровать. Я уверен, что граф за хорошие деньги незаконно взял у начальника тюрьмы людей, которые теперь работают на вас. Я не сомневаюсь в том, что вы, господин полковник, отослали или отвезли сами Дорреру что-то такое, отчего люди делаются богатыми. Не так ли?

– Об этом нетрудно догадаться, - согласился Теке-хан.
– Я делаю то, что делают все. Но вы, господин пристав, вы человек негодный. Вы десять лет обучались в Петербурге - научились умно и мудро говорить, но поступки ваши, как у паршивого маймуна.

– Но-но, только без оскорблений, - угрожающе выговорил Султанов.
– Я не виноват, что вы, имея звание полковника, не можете даже как следует расписаться. Вы получили звание и решили - хватит, а надо было ехать в Петербург и учиться.

– Шайтан, что ты от меня хочешь?!
– вновь не сдержался Теке-хан.
– Ты приехал, чтобы опозорить меня?

– Ну, что вы!
– Султанов выплеснул из пиалы остывший чай и налил свежего.
– Я приехал просить у вас арчовый участок за кяризом. Мне очень нужны большие арчовые деревья.

Разговор постепенно приобрел спокойный тон. Теке-хан, вздыхая и сожалея, впал в рассуждения о том, что вот живут люди рядом - одного вероисповедания, молятся одному богу, служат одному русскому государю, но зачем-то вздорят между собой. Будь господин пристав более податливым, Теке-хан давно бы уступил ему горные склоны. Но пристав не соизволит даже лишний раз заглянуть на пиалу чая - других забот у него слишком много. Султанов не возражал, лишь кивал головой да посмеивался. И обещал - теперь он будет заезжать почаще.

Теке-хан не менял спокойного тона, но в себе он чувствовал крайнее раздражение и желание поскорее проводить опасного гостя. Наконец пристав достал из кармана часы, приблизил их вплотную к зловеще поблескивающим стеклышкам пенсне и заторопился. Встал с тахты, потянулся до хруста в костях, надел сапоги и попросил подать скакуна. Провожая его за ворота, в окружении многочисленных слуг, Теке-хан охал и вздыхал, сожалея, что пристав пробыл так мало - мог бы посидеть еще и даже остаться ночевать, ибо уже ночь на дворе. Еще раз напомнил Султанову, чтобы заезжал почаще. Уста Теке-хана источали мед красноречия, но как только пристав, в сопровождении своих нукеров, выехал на дорогу в Бахар, хан сплюнул и злобно выругался.

– Проклятый шайтан, чтоб тебе упасть с коня и сломать шею! Чтоб тебя пронесло кровавым поносом от моего чая! Негодяй...
– И Теке-хан, полный достоинства, развернулся у ворот, взмахнул полой шелкового халата и вошел во двор. Слуги и многочисленная челядь захихикали, понося недобрым словом пристава. Хорошо зная характер Теке-хана, к нему поспешил старший нукер Поллад.

– Хан-ага, надо было натравить на него собак!

– Замолчи, дурак, не твоего ума дело. Пристав тебе не ровня, с ним могу сводить счеты только я. Какой негодяй, какой коварный наглец! Как он быстро сумел воспользоваться укусом змеи. Ну-ка, скажи мне, кто первым додумался везти курда в Бахар?