Чтение онлайн

— Капитан Биик! — воскликнул Апейрош. — Конечно, слышали.

— Так вот Биик полагал, что вдоль берега Южной Земли можно пройти. Он назвал бы вам единственно возможный путь для вашего предприятия — отсюда прямо на юг, сквозь жару, сквозь бури к снежным пустыням, к призрачным южным берегам. Потом на восток, вдоль границы непостижимого. Биик говорил, что там, хоть и очень холодно, но в море льда немного, хотя встречаются льдины величиной с плавучий город с башнями. А потом, если удастся пройти несколько тысяч миль и уцелеть — опять на север. Опять сквозь бури. Опять сквозь жару. И тогда, если у дальнего берега нет непроходимых рифовых полей… тогда, может быть… Но для этого вам надо было отчаливать не через два дня, а два года тому назад.

— Мы пойдем у самой кромки рифового поля Пстеры, — сказал Апейрош. Мы проскочим по границе мертвой воды и водоворотов.

— Вы погибнете, — сказал Илано и встал, разминая спину. — Но это ваше дело. Когда смотришь с мостика, вода везде разная. Когда тонешь — она везде одинаковая. А зачем вы это мне рассказываете?

— Я приглашаю вас присоединиться к нам, — сказал Апейрош. — Разве вам не хочется первым обогнуть Континент?

— Это невозможно, — упрямо сказал Илано. — И у меня рейс.

— Неужели такой известный капитан, как Денге Илано, променяет славу и приключение на обычный фрахт? — спросил Апейрош, глядя в небо. — Разве зря вы назвали свою арленту «Дерзость»?

Илано набычился.

— У меня не фрахт, — брезгливо сказал он. — Я выполняю свободный рейс. За свои собственные деньги.

— С этого мы и начинали разговор, — вздохнул Апейрош. — Так куда же вы все-таки идете, Денге? Какие секреты могут быть в дни Заката?

Илано помолчал, наливаясь краской и недовольно пыхтя.

— Я иду на Запад, — вдруг сказал он. — На самый дальний Запад.

— Куда? — пораженно переспросил Апейрош.

— Куда слышали, — буркнул Илано и снова прочно уселся на кнехт. — Вас я с собой не приглашаю. Да и у вас свой рейс.

— Мастер, — сказал Апейрош, — на Западе ничего нет. Только вода. Вода, вода, и снова вода, а потом еще много воды. Причем эта вода даже с мостика выглядит все время одинаково.

— Не мелите ерунды, — строго сказал Илано. — По-вашему, что — солнце в воду садится? На крайнем Западе есть блаженная земля богов. Место, куда уходят боги, когда их срок на земле истекает. Я знаю. Однажды меня занесло очень далеко на Запад, и я видел… видел эти скалы, прозрачные и сверкающие, как стекло. Или хрусталь. Может, они и вправду из хрусталя? Но это неважно. Говорю вам, на Западе есть земля. И если нам что-то грозит — а с этим я не прочь и согласиться — то отступать нужно именно туда. В землю блаженства, где не властны земные беды.

— Вы сошли с ума, — решительно сказал Апейрош.

— Может быть, — согласился Илано. — Но иду я все-таки на Запад, хотите вы того или нет.

— Посудите сами, капитан, — быстро заговорил Апейрош, — если там, на Западе, и впрямь края, куда уходят боги, то разве есть туда доступ смертным? Вы не сможете найти путь в землю богов. Она будет маячить на горизонте, как мираж в пустыне, но приблизиться к ней не удастся.

— Да нет там ничего, — подал голос один из капитанов, сопровождавших Апейроша. — Пусто и все.

— Но если и есть в той стороне блаженная земля, и путь туда откроется вам, то возврата назад уже не будет! Из таких мест не возвращается никто! И посудите сами, чем же она тогда отличается от Страны Мертвых?

— А я и не собирался возвращаться, — фыркнул Илано. — Если там блаженство, так что ж я, дурак, что ли?

— Да нет там ничего, — повторил безымянный капитан.

— Ладно, проваливайте, — сказал Илано. — Вон мои дармоеды плетутся. До свиданья, Апейрош, а вернее — прощайте, потому что теперь уж мы точно никогда не увидимся, даже если у обоих задуманное получится. Вы уж там на Востоке тогда кукуйте, а я буду кренговаться на Западе. Все, пока. Пора мне.

— Я последний раз прошу вас, Илано, — умоляюще сказал Апейрош, останавливаясь у самого края сходен. — Оставьте свою затею и присоединяйтесь к нам. Двенадцать — счастливое число. Мы дойдем до восточного берега!

— Ерунда этот ваш Рассвет, вот что я вам скажу, — сказал Илано, останавливаясь на середине трапа. — Посмотрите на Восток, посмотрите! Что вы увидите там? Пустыню! Пустыню и ничего больше! Там везде суша, со всех сторон! Человек не может жить без океана, Апейрош, запомните. То, что они там придумали, будто мы когда-то давно жили посреди Континента — чушь! Чушь, бред, и ничего, кроме бреда! Нет, Апейрош, не так все было, совсем не так. С Запада мы пришли, с Запада пришли мы, говорю вам! — под парусами или на веслах, неважно — и на Запад уйдем. Океан привел нас к этому берегу, и Океан укажет нам дорогу обратно. А теперь прощайте! — он быстро поднялся на борт и исчез на полубаке.

— Он сошел с ума, — деловито сказал безымянный капитан.

— Или умнее всех, — тихо сказал Апейрош.

Матросы с арленты убрали сходни. Маняще запел кабестан.

— Расплавленная медь, — задумчиво сказал третий капитан. — А ведь действительно интересно, куда опускается солнце?

На ежемесячном открытом заседании Континентальной палаты счетных и мерных единиц был наконец-то принят единый эталон Силы. Дискуссия, длившаяся не одно десятилетие, завершилась победой сторонников медиаметрического подхода. За единицу было принято количество Силы, необходимое для нейтрализации природной силы тяжести на уровне моря, в пространстве площади круга радиусом в один метрический шаг. В честь предложившего ее впервые ученого новая единица получила название один нерваль, в сокращенном написании — 1нв.

Умбретский караван двигался на первый взгляд небыстро, но очень уверенно. Король Каэнтор уступил всю власть, на которую мог бы претендовать, троице августалов; и те наглядно демонстрировали мощь знания, силу умения и преимущество идеальной организации. Ежедневно, ежечасно и ежеминутно. Они не высылали вперед разведчиков, выискивающих место для ночлега. Они знали место, где проведут эту ночь, с точностью до камешка, они показывали его желающим на карте, они рассчитывали время в пути до минуты и расстояние до шага. Они напоминали студентам и аспирантам о костре заблаговременно, так что те, кто шел пешком, начинали подбирать хворост и сушняк для костра еще по дороге, а те, чья очередь была отдохнуть на обозных телегах, принимались чистить, резать и обдирать все, что в этом нуждалось, и воду набирали в заранее намеченном месте, просто проходя мимо него, так что по команде «Стой! Ночлег!» костры оказывались сложенными и разожженными едва ли не мгновенно, а еще миг спустя на них уже оказывались котлы, рашперы, решетки и сковороды. Воины королевского отряда жутко завидовали и постепенно начинали подражать студентам.

До вечера оставалось уже немного. Аспиранты то и дело наклонялись за веткой или щепкой, на телегах заканчивали перебирать крупу для каши. Воины опять завидовали, на этот раз тому, что студентам сегодня выпало место в середине каравана. После них щепок и веток на обочинах не оставалось.

Впереди каравана, как всегда, шагом двигались шестеро всадников. Три августала, король, принцесса Лайме и телохранитель короля, добродушный молчаливый бородач по прозвищу Умбретский Тигр. Наверное, было у Тигра и какое-нибудь имя. Давно. В детстве. Но теперь даже самые близкие друзья его почти забыли. Тигр всегда Тигр.

Всадники непроизвольно выстроились красивым клином. Впереди, небрежно бросив поводья на высокую луку седла, ехал задумчивый Мирти Кайбалу. Привычно подбоченясь левой рукой и поглаживая изящный эфес, блистательный Кабаль разглядывал крупный рубин, переливающийся багрянцем в холеных пальцах правой. Этот камень подарил ему на прощание друг, сверкающий лен Вольмер дан Чентри. Лен не хотел расставаться с друзьями-августалами, но Закат все-таки разлучил их. Навсегда. Дан Чен не мог ехать, хотя августалы и приглашали его, а король удостоил личного посещения для убеждающей беседы.