Чтение онлайн

Беляевскому отделу принадлежит и задержание межрегиональной банды, терроризировавшей Казань в 1998 году. Схема преступлений всегда была одна и та же, но работала безотказно. На выезде из города молодая полненькая женщина с двумя большими сумками останавливала попутные машины. Позже она просила остановиться якобы по нужде, и в этот момент в машину врывались два здоровых мужика, убивали водителя, тело прятали в лесу, а машину угоняли. Оперативники выяснили, что все машины потерпевших двигались на юг, в сторону Оренбургской области, и вскоре задержали банду из восьми жителей Оренбурга.

Не получалось только вычислить главаря, бандиты его ни в какую не сдавали. Ничего не говорила и весёлая толстушка-хохотушка. Её так прозвали потому, что на допросах она всё время шутила и смеялась. Даже возникли сомнения в её причастности к преступлению, поначалу думали, что её использовали вслепую: высаживали где-то по дороге, а потом уже убивали водителей.

Всё выяснилось, когда нашли похищенные автомобили – в Казани. Продавать числящиеся в угоне машины бандиты не рисковали, они разбирали их на запчасти в одном из казанских автосервисов. Когда директора автосервиса арестовали, он и назвал имя главаря. Выяснилось, что именно «хохотушка» руководила бандой. Она сколотила группу, она подыскивала объекты. В банде ею была создана жёсткая дисциплина, все мужчины подчинялись атаманше беспрекословно. Она предупреждала: если кто-то где-то «засветится», будет ликвидирован.

Беляев – это гений сыска, и он мог раскрыть ещё не один десяток преступлений, если бы не трагедия. Во время четвёртой командировки в Чечню полковник милиции Ринат Беляев был тяжело ранен в боестолкновении у села Белоречье в 2001 году. Он чудом выжил, но навсегда остался инвалидом.

Организованная преступность – это система, причём довольно жёсткая, и бороться с ней «точечными ударами» бесполезно, всё равно что выступать неорганизованной толпой против чёткого строя противника. Здесь необходима ещё более высокая организация и комплексный подход. Комплексный – значит «заходить» нужно с нескольких сторон сразу.

Во-первых, мы постарались разделить сферы компетенции между оперативными структурами. Уголовный розыск раскрывает конкретные преступления, УБОП* работает от противного: зная фигурантов преступной группировки, разматывает криминальный клубок, идя от личностей. Подразделения БЭП* выясняют источники финансовой подпитки, НОН* действует по своей линии. Где-то посередине процесса оперативные службы пересекаются, и вот он – момент истины! Хотя чётких границ в оперативной деятельности нет и очень часто в работе службы дублируют друг друга, но это только приближает результат.

Вторым шагом стало создание единой информационной базы. Ведь ясно как божий день, что информация о «художествах» того или иного фигуранта должна храниться в одном месте, чтобы при случае не тратить время на поиски его биографии. Яркий пример – поиски казанского бандита Зубарева, убившего в Москве зеленодольского авторитета Галкина. Пока оперативники добывали доказательства его вины в Москве, в Казани он сидел под стражей в течение 30 суток и вышел на свободу буквально за два дня до возвращения искавших его сотрудников.

В результате поиски преступника затянулись ещё на несколько месяцев, а существуй в то время единая база данных, Зубарев отправился бы сразу в следственный изолятор. В МВД ведь как было: часть информации по прегрешениям подростков – в службе по делам несовершеннолетних, по угону транспорта – в одном отделе уголовного розыска, по кражам – в другом. То есть растёт бандит, мужает, совершает сначала мелкие пакости, потом доходит до серьёзных преступлений, а сведений по нему не найти, в единой базе хранятся, как максимум, решения и приговоры суда.

А нам важно знать гораздо больше. Ведь в уголовном процессе обвинительные приговоры выносятся только основным виновникам, большая часть остаётся за бортом – за недоказанностью. Но информация о том, что, например, Вася Иванов «засветился» по всем делам об убийствах в Приволжском районе Казани с 1993 по 1995 год, многое может прояснить по личности самого Васи.

Много ценных сведений остаётся «на земле» в сейфах оперативников, которые делиться информацией ох как не любят. С одной стороны, чтобы конкурирующее подразделение разработку из-под носа не увело (пресловутые показатели!), с другой – чтобы не допустить утечки, результат которой всегда отрицателен: от исчезновения информатора до возникновения угрозы жизни самому сотруднику.

И мы задались целью – сформировать единую базу данных по криминалу, в том числе по всем группировкам и группировщикам. Легко сказать! И дело даже не в тех объёмах информации, которые предстояло перелопатить, нам пришлось буквально ломать менталитет собственных подчинённых! Ведь для оперативника отдать свою кровью и потом выстраданную «инфу» в общий котёл – это крушение всех основ мировоззрения. В МВД есть ряд подразделений, которые формально не существуют, настолько они засекреченные. Их служебные инструкции прямо запрещают передавать куда-то на сторону добытые сведения. А сотрудники управления по борьбе с оргпреступностью вообще считали, что такой банк данных может существовать только в их подразделении. Но мы на это не пошли: поскольку оперативные учёты БОП – это такая база, куда можно как внести данные, так и изъять их. Пресловутый же «человеческий фактор» никто не отменял…

Сейчас такие центры оперативно-розыскной информации официально существуют в системе МВД России, а 13 лет назад мы были первопроходцами. Буквально трясли каждое подразделение, выдирая сведения по ОПГ, и добились-таки своего.

Третьим шагом должен был стать сугубо профилактический и в каком-то смысле воспитательный момент. Указ «О чрезвычайных мерах…» к тому времени уже не действовал, но память о нём среди бандитов была очень даже свежа. Они хорошо помнили, как, выйдя на свободу после месячного пребывания в ИВС, могли быть снова водворены туда же буквально на следующий день. А камера не санаторий.

Нужна была мера устрашения для группировщиков. Так и появился «типовой план неотложных мероприятий горрайорганов МВД РТ, проводимых при осложнениях оперативной обстановки по линии организованной преступности под условным наименованием «Гром».

Этот план вводился в действие по моему решению (либо, в моё отсутствие, по решению первого заместителя) в связи с резким осложнением оперативной обстановки. К такому осложнению относилось поступление информации о готовящихся актах терроризма, вооружённых нападениях, покушениях на жизнь и здоровье работников госвласти, правоохранительных органов, совершение заказных убийств и иных серьёзных преступлений, имеющих отношение к деятельности организованных преступных формирований, и даже информация о только готовящихся разборках с применением оружия. Другими словами, любое открытое проявление деятельности ОПГ сразу же влекло за собой введение этого плана.

Введённый «Гром» – это уже ответ диктатурой закона на беспредел: массовые обыски и задержания, «зачистки» в местах сбора группировок, досмотр автотранспорта на всех постах милиции. Во время «Грома» сотрудники спецподразделений вполне могли прямо в ресторане на глазах у порядочной публики положить на полдесяток-другой группировщиков. Мы «гремели» практически весь конец 1998 и 1999 годы – план вводился шесть раз.

Есть преступления, раскрытие которых берётся на особый контроль, так называемые «резонансные». В первую очередь это убийства. Совершённые с особой жестокостью, особо опасным способом, когда жертва не одна, а несколько… Когда жертвой становятся дети. Первое дело, которое находилось у меня на контроле, мой первый выезд на место обнаружения тела в должности министра пришлись на сентябрь 1998 года.