Чтение онлайн

Он уже подметил, что украшения себе здесь могут позволить далеко не все. В повседневной жизни только самые богатые индейцы обвешивались бусами, серьгами и ожерельями. Обычно же все эти побрякушки были неизменными атрибутами праздников.

Девушки, выбравшие кости себе по вкусу, перешли к следующему продавцу и с интересом уставились на ожерелья из ракушек. Внезапно одна из них оглянулась и увидела испанцев. Для нее это зрелище оказалось интереснее любых бус. Она дернула подружку за платье и кивнула головой, указывая на стоящих в стороне конкистадоров. Они так и не сдвинулись с места, перешептываясь и тихонько посмеиваясь. Время от времени они бросали на европейцев игривые взгляды.

— Интересно, что они обсуждают? — бросил Фернан.

Он и сам не сводил с девушек глаз. Первый шок от знакомства с индейцами уже прошел. Их диковинная внешность несколько примелькалась, к тому же Гонсалесу постепенно стало надоедать воздержание. Интересно, не удастся ли одну из них очаровать?

— Обсуждают, какой ты некрасивый, — угрюмо ответил Себастьян. — Строят планы, как бы взять тебя в плен, чтобы спилить передние зубы, расплющить голову и сделать татуировку на все лицо. Вот тогда ты будешь просто неотразим. Как раз по местной моде. Когда вернешься в таком виде в родную Севилью, то произведешь там фурор. От невест отбоя не будет.

В словах звучал не только характерный для Риоса едкий юмор. Его заботили более серьезные вопросы. Фернан был хорош собой и, похоже, собирался этим воспользоваться. Сам же Себастьян, умудренный длительными странствиями, отлично понимал, что нормы приличий и морали в разных странах сильно разнятся. Да, он побывал в постели уже не с одной местной красоткой, но все они приходили в его дом добровольно и как раз для этого. Кто знает, а вдруг здесь попытка подойти поближе к незнакомой девушке расценивается ее родней как страшное оскорбление? Себастьян лихорадочно размышлял над тем, как бы охладить пыл своего молодого друга. Он до сих пор не понимал, в каком статусе они сами находятся и не знал границ дозволенного. Это весьма раздражало.

Как бы там ни было, а девушки сами сделали первый шаг навстречу. Они подошли поближе. Одна из них, улыбнувшись, задала какой-то вопрос. Отвечать на него пришлось, конечно же, охраннику из почетного эскорта, который сопровождал конкистадоров повсюду. Высокий горбоносый воин около минуты что-то рассказывал, сопровождая свою речь жестикуляцией. Девушки слушали молча, не сводя с испанцев глаз. Потом произнесли еще несколько фраз, развернулись и ушли. Одна из них напоследок бросила на Фернана заинтересованный взгляд. Гонсалес разочарованно хлопнул себя ладонью по бедру. Может быть, и самому выбрать себе какую-нибудь красотку из тех, которых к ним водят?

— Нужно как можно быстрее выучить местное наречие! — сказал Фернан.

Через два дня причины для изучения языка стали еще более существенными. В городе действительно состоялся очередной праздник, который кроме угощений, танцев и музыки сопровождался кровавым ритуалом. На этот раз испанцы пережили это зрелище спокойнее. Во-первых, потому что это уже не было такой неожиданностью, а во-вторых, потому что на этот раз на алтаре зарезали юношу.

И все же полнейшее непонимание сильно выводило из себя пленников. Фернан и Себастьян упорно изучали речь индейцев, но особыми успехами похвастаться не могли. Понять и запомнить, как на местном языке будет «тарелка» или «рука» оказалось несложно. Но как только речь заходила о каких-то отвлеченных понятиях, на которые нельзя просто указать пальцем, то здесь-то и начинались трудности.

Переводчик тоже времени даром не терял. В один из дней он разразился целой тирадой, но понять из нее не удалось ровным счетом ничего. Индеец, глядя на пленников, время от времени повторял одни и те же предложения, пытаясь донести какую-то мысль. Фернан внимательно слушал его, затем, потеряв терпение, обратился к Себастьяну:

— Ничего не пойму из того, что он говорит! Я же, как будто, немного изучил этот язык! Ни одного знакомого слова!

— Ничего удивительного. Ты ничего не понимаешь, потому что он говорит по-испански. Прислушайся, он пытается повторить то, что когда-то слышал от нас.

И действительно, индеец с крайне важным видом повторял слова, услышанные когда-то от конкистадоров. Но так безбожно их коверкал, что Гонсалес удивился, как Себастьян вообще догадался, что это испанская речь? Смысла в том, что говорил переводчик, разумеется, не было никакого. Просто сумбурное нагромождение заученных имен, названий, глаголов. “Хупа”, надо полагать, означало Кубу, “инеес” — индейца.

— Все это смешно звучит, но дает надежду на то, что мы быстрее придем к взаимопониманию, — заметил Себастьян. — В северной Африке очень часто можно услышать речь, где арабские слова идут вперемешку с испанскими. Поначалу кажется ахинеей, но со временем привыкаешь. Если этот мудрец начнет учить наш язык, то мы скорее сумеем объясниться.

Через пару недель после своего пленения испанцев пригласили на большой праздник. В глубине души они предполагали, что сейчас опять кого-нибудь зарежут на радость толпе. Выходя на широкую многолюдную площадь, конкистадоры увидели там возведенные деревянные подмостки. Перед ними сгрудился целый оркестр из добрых двадцати человек. В центре стоял рослый индеец, кричаще ярко разрисованный и весь украшенный плюмажами из мишуры и перьев. Он изо всех сил бил ладонями в огромный, доходящий ему до груди тамтам. Мощный низкий гул, похожий на отдаленные раскаты грома, сотрясал воздух. Десяток трубачей и еще столько же барабанщиков создавали невообразимый гам.

Конкистадоры смотрели с интересом. Они уже обратили внимание, что у индейцев не было струнных инструментов, но духовые и ударные с лихвой компенсировали эту нехватку. Музыканты использовали длинные деревянные трубы, а также глиняные и костяные флейты. Барабаны также удивляли разнообразием. Начиная от совсем маленьких, размеров чуть больше ладони, заканчивая тем гигантом, который стоял в центре этой композиции.

Когда испанцы несколько свыклись с какофонией звуков, они сумели оценить оригинальную и своеобразную мелодию. Музыканты пританцовывали и подпевали себе. Фернан с интересом следил за ними, но вскоре ему стало не до этого оркестра. На подмостки в центре площади взбежало с десяток девушек. Быстрыми, невесомыми шагами они скользили по деревянному настилу. С разрисованными телами, в высоких головных уборах, щедро украшенные яркими перьями и сверкающими на солнце камнями. Они начали свое выступление, в котором в равных частях смешались танец и театральное представление.

Индейцы, видимо, хорошо понимали сюжет разворачивающегося перед ними действа. Огромная толпа беззвучно замерла, внимательно следя за развитием событий. Музыка почти умолкла, лишь иногда то вступал одинокий барабан, вторя шагам актрис, то в самые драматичные моменты оживали флейты, тонким писком нагоняя тревогу. Едва слышный перезвон десятков маленьких колокольчиков, украшавших запястья и лодыжки танцовщиц, сопровождал их движения.

Костюмы на всех были разные. Лица трех девушек скрывали устрашающие маски с клыками и высунутыми языками. Они пытались поймать одну-единственную хрупкую невысокую девчонку, которую так щедро украшали торчащие во все стороны зеленые перья, что она походила на ожившее растение. Обилие плюмажей не мешало ей избегать нападений. Она ловко ускользала от преследователей, прячась то за одной танцовщицей, то за другой и при этом двигалась и кружилась с удивительной грацией и изяществом.

Ее выступление не могло оставить Фернана равнодушным. Он стал протискиваться вперед, пока не оказался в первом ряду. Пристально глядя на девушку, он не замечал ничего вокруг. Танцовщица была хороша. Правильные черты лица, большие темные глаза, искрящаяся улыбка. С тайным опасением Гонсалес скользил по ней взглядом, в глубине души ожидая увидеть какую-нибудь уродливую странность, характерную для индейцев. Но нет, она оказалась самой обыкновенной девушкой со стройным гибким телом, едва прикрытым одеждой. У нее не косили глаза и не блестели инкрустацией зубы. Голова оказалась правильной формы и даже татуировок почти не было.