Чтение онлайн

– Разве в процессе познания Вселенной мы не можем изучать самих себя?

– На протяжении нашей истории многие пытались раскрыть секрет биотека, но никому это не удалось. Я верю, что понимание нами биотека и природы наших с ним отношений придет к нам в последнюю очередь. Я не хотел видеть, как Бурелл и Изабель попусту тратили свои жизни, занимаясь этим бесполезным делом.

От гнева дыхание Галена участилось. Он постарался говорить спокойно:

– Это не бесполезное занятие. Они многое узнали. И, если они желали изучать именно это, зачем же их осуждать? Зачем запрещать им исследовать биотек?

– Вскрыть вещь еще не значит ее познать. Я могу разрезать лягушку и описать все ее органы. Я могу даже сделать выводы о том, как происходит всасывание питательных веществ в ее пищеварительной системе, как движется кислород по ее сосудам. Я могу электричеством стимулировать нейроны в мозгу лягушки, и заставить ее дрыгать лапками. Но разве я смогу таким образом понять, что она такое?

– Наука – одна из заповедей нашего Кодекса. Как вы можете отрицать ее?

– Исследуя вещи научными методами, мы разбираем их на части. Однако некоторые вещи невозможно понять, разложив по частям, их можно понять только в целом, – Блейлок выдержал паузу, придавая тем самым большее значение своим словам. – И что в конце этого научного исследования? Мы исследуем вещи научными методами, чтобы научиться управлять ими. Но контроль над биотеком не может быть достигнут посредством какой-то искусственной электрической стимуляции. Это дешевый метод, недостойный нас. Контроль должен вытекать из совершенного, предельного единения мага со своим биотеком. Сейчас мы контролируем его настолько убого, что расходуем все силы на развитие языков заклинаний, на дисциплину, на концентрацию. Только посредством совершенной дисциплины, совершенного контроля, при совершенной связи мы сможем действительно познать биотек. Маг, достигший полного единения со своим биотеком, испытает озарение, познает волю биотека и волю Вселенной. Тогда маги смогут исполнить ее волю.

Гален знал, что Вселенная не обладает ни сознанием, ни волей. А если бы обладала, если бы все случившееся было ее желанием, тогда Вселенная была холодной и порочной. Тогда, вместо того, чтобы стремиться к единению с ней, Гален сделал бы все, что в его силах, чтобы сразиться с ней, уничтожить ее. Слова сами полились из его уст:

– Почему кто-то должен захотеть исполнить волю Вселенной?

Пристальный взгляд Блейлока задержался на Галене:

– Мы посвятили свои жизни познанию. Какую мудрость можем мы извлечь из этого? Если мы сможем познать волю Вселенной, тогда мы сможем познать все. Мы сможем разорвать замкнутый круг войны и хаоса.

– А что если война и хаос и есть выражение воли Вселенной?

– Тогда бы Вселенная не воплощала себя в постоянных физических законах.

– В таком случае наука поможет нам понять ее.

– Определенно.

– Тогда почему Бурелл объявили выговор и подвергли остракизму за ее работу? Почему для того, чтобы получить знания, ей пришлось покалечить себя?

Блейлок ответил не сразу, его лицо оставалось непроницаемым:

– Этого я не знал, хотя и подозревал, – его худое лицо напряглось. – Тебе открыто не все, чего достигла Бурелл. Знай, что в своем стремлении добиться ответов, она совершила непростительную жестокость. Биотек – живая субстанция, хотя мы не понимаем, как именно она живет. Вскрыть биотек – не менее преступно, чем удалить имплантанты у мага.

Гален заинтересовался, почему Блейлок так уверен в том, что биотек – живая субстанция, хотя он никогда не изучал его. Конечно, Круг должен знать что-то о биотеке для того, чтобы воспроизводить его.

– Научное изучение можно провести и без вскрытия. Почему это тоже порицается?

В ресторане по громкой связи объявили на Интерлаке, что корабль прибывает в систему Тенотк. Сердце Галена подпрыгнуло, возбуждение передалось биотеку, эхом отразившему его, и Гален внезапно понял, что потерял интерес к разговору. Пусть себе Блейлок верит в то, что все они связаны между собой в каком-то глобальном вселенском порядке, для Галена это больше не имело значения. Хотя Гален не осознавал этого, но все последние одиннадцать дней, когда он думал о путешествии, и во время изучения, и когда он был взволнован, и когда жег себя магическим огнем, он думал только об одном: как он прибудет сюда, как найдет Элизара и убьет его.

Блейлок встал:

– Надо готовиться к высадке.

Гален замялся:

– Вы не закончили ланч.

Блейлок строго взглянул на него:

– Если бы я захотел, чтобы со мной летел Гауэн, я бы его взял.

Элрик мысленно наблюдал за тем, как Вир, спотыкаясь, пробирался по очередному темному коридору. Эту часть станции обитатели называли Трущобами. Вир искал техномагов, выполняя приказ своего господина. Атташе посла Центавра споткнулся о кучу тряпья и обнаружил, что под этой кучей кто-то спит. Фед, а это был именно он, вскочил на ноги, тряхнул торчащими во все стороны нечесаными, длинными волосами, и издал дикий рев. Он пару раз тряхнул Вира, как и было задумано, заставив центаврианина несколько раз повернуться вокруг своей оси, прежде чем «позволил» ему удрать.

Вир, судорожно переводя дух, прислонился спиной к стене, его глаза расширились от ужаса. Он пока не знал, что сегодняшний день для него – счастливый. Сегодня он, наконец-то, найдет магов. Найдет, потому что именно сегодня это нужно магам.

Всего за пару часов после прибытия магов на станцию Лондо вбил себе в голову, что ему необходимо получить их благословение. Это стало его навязчивой идеей. Лондо обуяла жажда власти, и он рассматривал встречу с техномагами лишь в одном ключе: как она сможет способствовать удовлетворению его амбиций. Он рассказал Виру о том, какую важную роль сыграли техномаги в истории Центавра. Однако официальная история Центавра имела мало общего с подлинной.

Тысячу лет назад центаврианский дворянин не слишком благородного происхождения возглавил силы центавриан и одержал победу в войне с зонами – еще одной разумной расой, обитавшей на родной планете центавриан, Приме Центавра. Зоны были полностью истреблены. Дабы отпраздновать столь знаменательное исполнение предначертанного центаврианам, этот мясник провозгласил начало новой эры – эры Центаврианской «Республики», что было просто другим названием Центаврианской Империи, а себе присвоил титул первого императора республики.

С этим омерзительным событием была связана одна из самых позорных страниц в истории техномагов. Фразур и двое других магов благословили тогда этого палача на царствование. Их появление на Приме Центавра было запечатлено на известной картине. Поэтому Элрик постарался обставить свое прибытие на станцию так, чтобы оно как можно больше соответствовало сюжету картины.

Те три мага сами жаждали могущества, желали править, оставаясь в тени. Как выразился Фразур: «Магия позволяет умным господствовать над остальными». Очень скоро они начали ссориться между собой. Драки продолжались до тех пор, пока они весьма эффектно не уничтожили друг друга. Видимо, память об этом частично сохранилась на Центавре. Наверное, Лондо именно это и имел в виду, заявляя, что увидеть сразу нескольких техномагов – «очень плохое предзнаменование».

Та позорная история случилась на заре существования ордена, в дни, когда созданный Вирден Кодекс еще не был принят многими магами. Но именно с этой историей было связано большинство воспоминаний центавриан о техномагах, «благословение» магов каким-то образом оправдывало все, что творили представители их расы, и все, что могли натворить.

Лондо искал подобного оправдания всем совершенным им зверствам и благословения на восхождение по лестнице власти, которое он предвидел. Сейчас было ясно, что амбиции Лондо простирались так далеко, что он уже воображал себя в роли императора.

Хотя Вир демонстрировал непроходимую глупость во многих областях жизни, у него определенно хватало ума опасаться встречи с магами, дабы просить у них аудиенции. Тем не менее, он уже несколько дней прочесывал станцию в их поисках. Сам Вир не стремился к власти, но он преданно выполнял приказ господина. Конечно, преданность убийце – не добродетель.

У Вира ушло несколько дней на то, чтобы выяснить, что маги остановились в Трущобах. С этого времени он каждый день, трясясь от ужаса, спускался сюда, где не властвовали законы, расспрашивая тех встречных, к кому он не боялся приставать с вопросами о районе станции, который по слухам, маги объявили своим. Вир узнал, что маги оккупировали большую площадь, достаточную, чтобы вместить сотни магов. Ему примерно описали, где этот район находится, но Вир до сих пор не мог ничего найти. Вир пытался заплатить тому, кто покажет ему дорогу, но никто не отваживался на это, даже за деньги. Инг-Ради и другие великолепно поработали, нагнав страху на обитателей Трущоб. Если маги и были непревзойденными мастерами в каких-то областях, то это была одна из них.