Чтение онлайн

Двери караулки распахнулись.

— Ваше благородие, проходите!

Ивлев еще никогда в жизни не видел изнутри ни одной тюрьмы. Эта, ставропольская, сложенная из дикого серого камня, со всех сторон обнесенная каменной стеной, казалась ему мрачно-внушительной. Ясно, что рассчитывалась она на сотни лет, и ее камеры, казематы, одиночки с двойными решетками в узких окнах способны были поглотить жизнь не одной тысячи людей, обратить в ничто многие человеческие чаяния.

Осматривая острог, Ивлев невольно думал: «Я вынес «ледяной поход», сидение в грязных и тесных окопах, изнурительные переходы по непролазно грязным степным проселкам, лютые морозы, недоедание, но вряд ли в состоянии мог бы долго просидеть за прутьями этих квадратных решеток…»

Хорунжий Левин, узкоплечий, с гладко причесанными на прямой пробор темными редкими волосами, сквозь пряди которых розовела плешь, производил своим темно-землистым лицом, маленькими ушами, плотно прижатыми к черепу, отталкивающее впечатление. Сухим, будто надтреснутым, голосом он спросил у Ивлева:

— Что вам угодно, господин поручик?

— Мне нужно осмотреть острог и камеры с заключенными.

— Но вы же не офицер контрразведки.

— Штабу главного командования подчинены все органы. Вот мое удостоверение.

— М-да, это точно, — промычал хорунжий, покосившись на протянутую ему бумажку, и пригласил следовать за ним.

В коридоре Левин приказал сопровождать их двум казакам.

Ивлев, обратив внимание на искривленные ноги Левина, быстро шагавшего по цементным плитам длинного коридора, подумал: «Такие поджарые, сухопарые и кривоногие люди, как правило, не отличаются мягкосердечностью…»

Действительно, стоило одному из казаков-надзирателей открыть двери общей камеры, как хорунжий с порога резким голосом крикнул:

— Встать!

В переполненной камере пленные красноармейцы сидели или лежали прямо на грязном цементном полу, воздух был до предела спертым от испарений десятков немытых человеческих тел.

— Ну, вы, живоглоты! — Левин замахнулся нагайкой на стоявших вблизи заключенных. — Чего встали бараньим стадом? Не знаете порядка? Распустились в большевистском царстве? Жи-иво стройся в шеренги!

Ивлев еле вынес всю последующую процедуру устрашения и с чувством стыда вышел из камеры.

— Хорунжий, неужели вы считаете издевательское отношение к пленным законным?

От этих слов, сказанных вполголоса, Левин передернул даже не плечами, а всей своей тощей фигурой.

— А что же, господин поручик, прикажете с большевиками разговаривать на «вы»? Довольно при Керенском цацкались с хамьем, вот и распустились все. А как они с нами, офицерами, расправляются?

— Я не знаю. Но если мы хотим победить, то не должны ни в чем уподобляться палачам… А почему так перегружена камера?

— Я быстро разгружу ее! — бросил через плечо Левин.

Ивлев, не догадываясь, каким образом хорунжий разгрузит острог, спросил:

— Кстати, освободить Василия Перепилицына вы сейчас сможете?

— Кого?

— Семнадцатилетнего парнишку Перепилицына, — повторил Ивлев.

— Перепилицын еще утром списан с довольствия, — сказал Левин.

— А его ждет мать за воротами. Почему запрещаете передачи?

— Те, кто отправляются к «генералу Духонину», в передачах не нуждаются. — Левин усмехнулся, показав черные, полу- съеденные зубы. — В «штабе Духонина» они будут пользоваться всеми благами рая.

Ивлева бросило в жар.

— Позвольте… вы что говорите? Выходит, по своему усмотрению вы казните арестованных, и даже несовершеннолетних? Вы — самозваный палач!

— Что-о?! Как вы назвали меня? — Левин потянулся к револьверу.

Но Ивлев схватил его за руку:

— Руки по швам! Я первопоходник и шутить не намерен, о вас будут знать в Екатеринодаре… А пока о порядках в тюрьме я доложу генералу Врангелю.

Через час Ивлев был принят Врангелем.

— Хорунжий в самом деле показался мне каким-то умственным недоноском, — согласился барон, выслушав поручика. — Но он назначен начальником тюрьмы ставропольским губернатором полковником Глазенаном. Вам не миновать неприятностей за вмешательство в тюремные дела.

Ивлев стоял перед Врангелем, чувствуя себя обманутым в самых лучших надеждах. В станице Медведовской — Покровский, здесь — Левин, Глазенап и даже Врангель… Все они обращают белую гвардию в банду черных стервятников. Что же делать?

В Ставрополь прибыла из Екатеринодара группа передвижного театра, носившего имя генерала Корнилова. И офицеры во главе с Врангелем были приглашены на спектакль.

Во время представления в центральную ложу с шумом ввалилась ватага пьяных офицеров. Один из них, губастый капитан в кавказской папахе, выставил на барьер ложи шесть бутылок вина и осипшим голосом затянул какую-то песню.

Врангель послал к ним Ивлева:

— От моего имени прикажите офицерам отправиться на гауптвахту.

— Господа офицеры, — сказал Ивлев, войдя в ложу, — начальник первой дивизии генерал-лейтенант Врангель считает совершенно недопустимым ваше столь непристойное поведение…

— Поручик, — фыркнул капитан, — пойдите и скажите об этом собственной бабушке, а не личному адъютанту губернатора и чинам его штаба!

— Генерал Врангель приказывает вам прекратить свинство и немедля отправиться на гауптвахту… — продолжал Ивлев.

— Он назвал нас свиньями! — вскричал капитан, и пьяные офицеры разом вскочили с кресел.

Адъютант губернатора выхватил из пожен шашку:

— Разрублю тебя надвое!..

Он вскинул шашку над головой. В это мгновение в дверях ложи появился сам Врангель с казаками личного конвоя. Увидя на его плечах генеральские погоны, офицеры вытянули руки по швам.

— Арестовать! — коротко бросил Врангель.

Казаки увели офицеров, а Врангель, узнав, что все они из свиты губернатора полковника Глазенапа, сокрушенно произнес:

— Недалеко же мы уйдем с подобными губернаторами!

По требованию Глазенапа Ивлев был отозван в Екатеринодар. А когда в штабе предстал перед Романовским, то получил от него выговор:

— Я послал вас лишь для сбора объективной информации. Вы же, превысив свои полномочия., занялись арестами чинов губернского управления, вмешивались в тюремные дела. Это, по меньшей мере, дерзость и донкихотство.

— Но позвольте, ваше превосходительство, — вспылил Ивлев, — если дать волю хорунжему Левину, то он расстреляет всех пленных красноармейцев…