Чтение онлайн

Строение школы было таковыми ,что в одном из корпусов, соединенных переходами было 4 этажа, а в другом три. И многие ребята без курток вылазили через окно третьего этажа на крышу, в свитерах и бегали по крыше, кидались снежками. С крыши школы открывался красивый и понятный только когда-либо учившемуся там вид, на район, старую церковь из красного кирпича, районную котельную.

Воспоминания стали смещаться и перемешиваться. Витя снова оказался внутри школы, шёл какой-то урок, то ли русского языка то ли литературы, он определил это по классу, в котором по стенам были развешены портреты русских классиков, выжженые каким то умельцем на желтой лакированной древесине. Под портретами красовались их имена, даты жизни и творчества. Витя не понимал, что происходит, потому что была абсолютная тишина, как-будто выключили звук пультом какого-то дивного управления. Но урок шел, люди что то обсуждали, учительница русского языка Галина Давыдовна,что-то говорила, периодически обращаясь то к классу, то к доске, на которой она делала какие то пометки. Но пометки были не ясными, словно размытыми. Казалось,что просто нельзя сконцентрировать на них зрение, как будто зрение расфокусировано, как часто бывает в состоянии алкогольного опьянения. Витя встал от парты и подошел к доске, чтобы разглядеть, что там написано, но буквы остались такими же нечеткими. Учительница повернулась к нему и что-то сказала. Весь класс рассмеялся. Он не слышал этого, но видел это по их лицам. Лица одноклассников не были размытыми как буквы, они наоборот были очень чёткими, и часть из них были такими же как сейчас – например Леонида, Арама и других, которых он недавно видел, другие же, с кем его развела судьба остались нетронутыми временем такими же как и были пару десятилетий назад. Учительница отвернулась и стала, сильно надавливая мелом на доску, рисовать круги. Витя стоял сзади нее и пытался понять, зачем это тут нужно- ведь сейчас же ни какая нибудь физика. Учительница нарисовала большой круг, внутри него нарисовала поменьше. Но тут толстый кусок мела отвалился с доски, словно сало и упал на пол. Его подняла собака и съела, смиренно ютясь в ногах учительницы. Та уже сидела за своим столом, на доске было два круга, внутренний скорее походил на подкову, из-за выпавшего от него верхнего элемента. Собака облизнулась. У учительницы зазвонил телефон. «Тогда же не было сотовых»– промелькнула мысль у Виктора. Учительница открыла сумку и достала от туда трубку городского телефона на шнуре. Кивнула головой, невидящему ее звонившему, положила трубку в сумку. Встала со стула и что то сказала на весь класс, все радостно вскочили из-за парт и кинулись к двери. Учительница подошла к доске, посмотрела на свои круги, как на произведение исскуства, слегка склонив голову, и стерла нижнюю границу у верхнего круга. Радостно сложив руки впереди себя и гордая проведенной работой , она вышла из класса, закрыв за собой дверь. Витя остался стоять, думая : «Она же не могла меня забыть, оставить тут…» . Не успел он этого подумать, как окна в классе начали запотевать с наружной стороны, а внутри класса, на них начала конденсироваться влага, которая не стекала вниз, согласно законам физики, а медленно, словно карабкаясь текла вверх. Собака подошла к шкафу, открыла носом дверь и заскочила внутрь. Витя в страхе подошел к шкафу и открыл дверь, но там не было собаки, там был только старый проектор и много мотков старой пленки. В класс вошла учительница, улыбнулась Вите и что-то сказав, наверное извинившись, взяла его за руку и повела к доске. Она поддерживая его руку соединила крестом правую границу верхнего разрыва на кольцах с левой нижнего и левую верхнего с правой нижнего. После чего она встала на стул, сняла портрет Николая Васильевича Гоголя (Яновского), 1812-1917 годы жизни. Это было странно, так как Виктор помнил, что Гоголь родился в 1809 и прожил недолгую, пусть и очень насыщенную жизнь. Учительница встала на колени перед портретом и началась молится, отдавать поклоны, наконец она отпустила руку Виктора и тот отошел на пару шагов назад. Учительница впала в беспамятство и начала извиваться на полу , дергаясь и извиваясь словно в мучительных конвульсиях. Капли, которые ползли вверх по стеклу стали проявляться и на портрете Гоголя и стали ползти вверх. «Словно мира на иконе»– мелькнула мысль у Виктора.

Ситуация изменилась, резко стало темно. Слышался лишь звук потрескивающего костра. И храп. Да, теперь он мог слышать и это не могло не радовать. Послышались шаги, и вдали корридора появился свет керосинки, худой человек шел, широкого шагая. Керосинка освящала его лицо, но лица не было видно, оно было так же размыто как и буквы. Но уже по походке человека можно было поставить ему диагноз, и сказать ,что его что-то гложет изнутри. Виктор встал за ширму, подошедший человек оглянулся, как-будто пытаясь глазами найти кого-то или что-то, следящее за ним.

–Семён!
– крикнул человек.

–Семёён!-крикнул человек второй раз через пару секунд.

Храп пропал и послышалось человеческое хрюканье.

Человек без лица открыл дверь. Здаровая детина поспешно одевалась, сзади на кровати сидела, прикрывшись одеялом девушка, еле разлепляющая глаза от резкого света, который исходил от керосинки. Человек без лица поморщился, видно он не был сторонником происходящего.

–Что, барин?
– спросил слуга заспанным басом.

–Портфель.

–Что?

–Портфель принеси!-повторил человек, быстро прохаживаясь по комнате.

Семён встал и находу натягивая портки выбежал в корридор. Через несколько минут он вернулся с портфелем в руках. Пока он шел по корридору он изучил содержание портфеля, достал стопки денег сложенные и перевязанные, как 4 кирпичика два на два. И засунул их за пазуху не разбираясь второпях вошел в комнату.

–Ну и дубак же тут, что печь то нетоплена, я же разводил?…-проговорил глуповатым голосом Сёмен, потирая руки, и нервно оглядываясь.

–Сейчас и потопим!
– рассмеялся человек без лица. Открыл печь, в которой дотлевали угли, подбросил худощавой рукой поленьев и кинул туда керосинку, которая со звоном разбилась. В комнате стало темно. Пламя разгоралось и скоро комната стала освещена пламенем печи, вырывающимся из задвижки.

Худой человек стоял и нервно улыбался. Даже чуть-чуть по злому, по сумасшедшему. Он заглянул в портфель и, стал стопками брать оттуда исписанную бумагу и кидать её в печь. Туда же он кинул и сам портфель.

Семён в страхе подошел к стенке.

–Я сгорел!-сказал человек без лица.

–Что?
– переспросил ради приличия Семён, который скорее всего не хотел слышать ответ и не хотел разговаривать с барином в этом состоянии.

–Всё.
– сказал человек. Снял пиджак, жакет и в рубашке прыгнул в печь. Было не понятно, как он протиснулся туда. Хоть он и был худощав, но не на столько, чтобы протиснуться в топку.

Семён кинулся к печи, и заглянул туда. Но никого там не было. Этот человек пропал, испарился так же, как собака из шкафа.

Тогда Семён спокойно сел на кровать, рядом со своей избранницей, достал из-за пазухи сверток и увидел, что там промеж купюр торчали листки. Он в страхе, словно прячась от кого то, ссутулился над ними и начал читать.

–Мыслете . Есть. Рцы… Твердо…-,читал он долго, с большими паузами. В итоге он взял запись и убрал под койку, пересчитал деньги. Закрыл задвижку печи и взгромоздился на свою ненаглядную. В комнате стало совсем темно, и постепенно звуки любви сменились полной тишиной, такой какая была в классе .

Вдруг все стало светло. Виктор очутился в какой то очень светлой комнате. Перед ним сидел человек в жилетке и улыбался, звонко помешивая чай. Человек был не молод.

–Ну что-с?
– спросил человек.-Будем разбираться…

Виктор узнал в нём Олега Михайловича, того самого, к которому он обратился. Всё еще приходя в себя он произнёс:

–Круто. Никогда не думал, что это действует…

–Ну ничего всё же хорошо, сеанс закончен. Давайте приступим к обсуждению.

Виктор взял со стола свою чашку, она была полной, видимо гипнотизер во время его нахождения во сне, или как это лучше сказать в трансе, заварил еще. Отхлебнув чая он сказал:

–Невероятно… Только не понятно почему глаголица…

–Что? – настороженно переспросил Олег Михайлович.

–Нет-нет, ничего.
– ответил Виктор. Достал из карманов две тысячи евро и положил на стол.

–Пятьсот.
– уточнил Олег Михайлович.

–Еще пятьсот ?
– ,удивился Виктор.

–Нет, всего пятьсот. Остальное не нужно, заберите.

Виктор достал из кармана еще тысячу, положил на стол и стал поспешно собираться в прихожей.

–Погодите, а разобраться?-спросил терапевт, убирая деньги.

–Спасибо, не нужно я сам. Вы мне уже и так невероятно помогли. Я вам обязан.
– сказал Виктор и выбежал во двор к машине на ходу отключая сигнализацию.

Он сел в авто, завел двигатель и тронулся к дому.

–Это…Это просто невероятно!-думал Виктор.
– Это удивительно! В какие только игры с нами готово играть наше же сознание! Надеюсь, ничего не случится в этом постгипнотическом состоянии, я не «провалюсь» еще раз и не усну на дороге… Хотя нет, этот человек определенно профессионал. И даже таких денег не жалко. Теперь понятно почему люди могут отдать цыганкам все свое состояние, это не нлп, не гипноз какой-то, не вынуждение – это возможность понять самое непонятное в мире – самих себя…

Не доехав до дома он зашел в магазин. Милиционер, стоявший у входа сказал :

–Тут перерыв.

–Но мне бы купить…-,сказал Виктор и подумал, что неспроста в магазине стоит милиционер, теперь уже полицейский, а не пропитый охранник из ЧОПа .

–Вышел отсюда!
– ,крикнул милиционер и резким движением, как те бандиты около клиники, перекинул автомат через плечо, снял с предохранителя и нацелил на Виктора.

Виктор решил не нарываться и вышел на улицу. Пульс стучал в груди и отдавался в голову. Виктор почувствовал странное ощущение, похожее на то, что было в момент опасности около клиники.