Чтение онлайн

Они лежали на ковре — потные, изможденные, измученные несколькими раундами липкого, скользкого сладкого удовольствия, но при этом улыбались друг другу. Брикман пришел в ужас, обнаружив на позвоночнике Джулии весьма эффектный синяк, возникший, по всей видимости, от трения о жесткий ворс ковра. Девушка игриво закатила глаза к небу, когда Генри рассказал, что к гематоме, которая обычно сопровождается отечностью, необходимо приложить лед, предварительно завернув его в тонкую ткань, чтобы не допустить обморожения. Если льда под рукой нет, то можно подставить место с синяком под струю холодной воды. И когда Брикман закинул Джулию на плечо, чтобы выполнить последнее, она громко расхохоталась, и от этого звонкого мелодичного звука сердце в груди агента странно дернулось. Им было так хорошо вместе, что все это казалось сладким сном, а не реальностью.

Время пролетело незаметно. Утро вступило в свои законные права, и парочка направилась в полицейский участок. Генри вызвал массу вопросов у собственных коллег, появившись на работе в обычной одежде, а не в идеально выглаженном костюме. Загадочно улыбаясь, агент Брикман проводил Джулию к кабинету Кокинакиса, а сам направился к кофейному аппарату.

Джулия сидела за столом следователя афинской полиции, теребя в руках подол своей не по размеру большой майки.

— Итак, мисс Орманд, — вздохнул Том, откинувшись на спинку своего кресла, — что именно вы хотели поведать нам?

Джулия уверенно взглянула на Коккинакиса и выпрямилась, как-то странно меняясь в лице.

— Я хочу сообщить, где находится украденная картина.

Том тут же бросил на стол шариковую ручку, наклонившись вперед и внимательно слушая.

— Вы говорите о работе Пабло Пикассо?

Лицо женщины не выражало никаких эмоций.

— Картина “Голова женщины” Пабло Пикассо находится в отеле *** в номере агента Генри Брикмана. Полотно приклеено скотчем к задней стороне дешевой репродукции Моне на одной из стен гостиной номера.

Том ехидно усмехнулся.

— Вы хотите спросить, откуда мне это известно? — серьезно произнесла Джулия.

Коккинакис лишь пожал плечами, явно не веря в то, что происходит.

— Мы с моим женихом Тео Джеймсом наняли частного детектива для раскрытия данного преступления. Дело не двигалось, а судьба столь исторически ценного полотна оказалась в руках не совсем профессионалов.

— Я попрошу, — перебил ее Том.

— Картина в номере Брикмана, и он не тот, за кого себя выдает, — закончила Джулия.

Кофейный аппарат по обыкновению барахлил. Железный монстр мало кого слушался в полицейском участке. Иногда стражам порядка приходилось в прямом смысле слова выколачивать долгожданный напиток из его цепких механических лап. Не хотела подчиняться своенравная машина и Брикману. Агент загадочно улыбнулся, нажал несколько кнопок, однако ничего не произошло. Это мечтательно-идиотское выражение лица не сходило с его физиономии с прошлой ночи и, наверное, даже хорошо, что в полицейском участке не было достаточно большого зеркала. Засунув руки в карманы штанов, Генри наклонился, разглядывая маленький серый краник в темном углублении высокого красного ящика с яркими надписями на боку. Брикман подумал, что если это кофейный автомат на растворимом кофе, то приготовление представляет собой обычное разведение всех ингредиентов в горячей воде. Другое дело, если бы в автомате готовился зерновой кофе, то работу можно было бы поделить на несколько фаз: добавление сыпучих ингредиентов в стакан, помол зерен и дозирование молотой кофейной массы, пропуск через брикет кипящей воды под давлением. После чего полученный кофе сразу попадал в стакан. Затем выполнялся отжим и удаление отработанной кофейной массы. Напоследок происходила выдача палочки для размешивания.

Генри почесал затылок, многозначительно хмыкнул и снова засиял таинственной улыбкой. Он не помнил, откуда ему известны все эти тонкости, но был абсолютно уверен, что дела с работой кофейного автомата обстоят именно так. Брикман выпрямился и осмотрел аппарат. Заманчивые названия напитков и аппетитные изображения сводили его с ума. Из этой потертой серой трубки должна была появиться тоненькая струйка крепкого черного кофе, но стоящий под ней пластиковый прозрачный стакан оставался сухим. Проходящий мимо полицейский офицер издевательски ухмыльнулся, наблюдая за неспешностью размышлений интеллектуала, и со всей дури ударил чудо-машину в бок. Аппарат заурчал. Приятный аромат бодрости разлился по комнате. Брикман вежливо поблагодарил своего спасителя, а тот в свою очередь лишь махнул рукой в ответ.

Агент с наслаждением зажмурился, когда горячий терпкий, чуть горьковатый напиток приятно скользнул по горлу. Теплый кофе наполнял его исключительной энергией. Он ощутил мощный прилив неестественной бодрости. Генри почти не спал этой ночью. И хотя долгий и крепкий сон — это залог отличного самочувствия, ощущал себя Брикман на все сто. Его тело сладостно покалывало от удовлетворения и неги. В нем поселилось некое приторное освобождение, о котором так часто пишут в женских романах. Но в мыслях был легкий беспорядок. Сложно сконцентрироваться на работе, когда ощущение ее мягкой кожи под руками никуда не делось, а шелковистые пряди золотисто-пшеничных кудрей, казалось, все еще скользили между его сильными и длинными пальцами. Генри сделал еще один глоток и присел на край стола. Этим утром все было каким-то странно небывалым. Незнакомые, ранее неизведанные впечатления атаковали его голову. Легкомысленная, ни к чему не обязывающая связь с женщиной, которую он сам же считал своей главной подозреваемой, — что может быть более нелепым? Но отчего-то от одних лишь воспоминаний об этом за спиной появились крылья. И неожиданно Генри крепко зажмурился, плотно закрыв глаза. Вдруг ему показалось, будто он давно покинул помещение участка и идет к свету. Его близость с Джулией была такой правильной, такой приятной и естественной, что в своем воображении он попал в длинный прямой коридор со светящейся золотой дверью в конце. Из проема лилось ярко-желтое пламя, оно манило своим теплом. Казалось, сама жизнь вела его к этой дверце.

Чей-то знакомый голос и громкие шаги заставили Брикмана обернуться. Он развернулся к воображаемому свету спиной. Несколько секунд он наблюдал за всем происходящим словно со стороны, как будто его конкретно это не касалось. Изрядно поглупев за сегодняшнюю ночь, Генри спокойно наблюдал за тем, как дверь кабинета Кокинакиса медленно открылась и плачущая Джулия попала в объятья спешащего к ней Тео. Он гладил ее по голове, трепал волосы, убирая их за ухо, беря лицо девушки в свои ладони, улыбаясь ей. Брикман крепко зажмурился, сжимая в руках стаканчик с кофе — превращая его в мусор. Он не почувствовал боли, когда горячая жидкость обожгла его руку.

Давным-давно, лет двадцать пять назад, маленького мальчика по имени Генри отец приучал к дисциплине с помощью своеобразной «шоковой терапии». Когда Брикман младший никак не реагировал на просьбы отца, его родитель тихо выходил из комнаты, а затем так же беззвучно возвращался, резко выливая на ребенка таз холодной воды. Это было жестоко, но крайне действенно. Мальчик начинал слушать то, что ему говорят, внимательнее подмечая происходящее вокруг, не витая в облаках. Генри до сих пор вздрагивал, вспоминая этот метод воспитания.

Брикман поежился от несуществующего холода. Джулия вылила ему на голову целых два ведра ледяной воды. Долгий длинный воображаемый коридор агента резко окончился. Впереди оказался тупик — проем, заложенный обычным красным кирпичом. Его мечтательный золотистый свет погас. Брикман мысленно свернул в единственную открытую дверь по правую руку от себя. Там уже кто-то ждал его. В следующую минуту в голове агента раздался выстрел, и мозги Генри бесформенной жижей стекли по стене позади него. Ему следовало тысячу раз подумать, прежде чем поддаться этой женщине. КАК ОН МОГ ЕЙ ПОВЕРИТЬ? КАК? Этот вопрос повис в воздухе и остался без ответа. Что за муха укусила опытного сыщика?

— Джулия, Джулия, Джулия, — вздохнул Брикман, скрипя зубами.

Конечно, он ожидал подобного поворота событий, но верить в это ему не хотелось. Сейчас необходимо было собраться и вытащить незримый нож из лопатки в своей спине. Действовать согласно плану «б».

Сглотнув накопившуюся в горле слюну, дерущую глотку до боли, Генри моментально сконцентрировался на гаденьком ощущении в своей груди. Он аккуратно опустил в урну пластиковый стаканчик, вернее то, что от него осталось, и стал ровнее, вытягиваясь в струну.