Чтение онлайн

Как бы то ни было, через три четверти часа Владыка неспешно прошествовал к ступеням, ведущим к трону. Легко, почти незаметно, придерживая спущенную с плеч мантию насыщено изумрудного цвета, он поднялся по ним и устроился на троне. Позволив яркой, переливающейся ткани растечься вокруг себя, он взял в левую руку резной дубовый посох, до этого приставленный к широким рогам, после чего отклонился на спинку и оперся правой о подлокотник. Закинув ногу на ногу и прикрыв глаза, он всем своим видом выражал равнодушие и скуку. В расшитом серебряной нитью удлиненном светло сером камзоле, с летней короной из цветов и ягод в тщательно расчесанных белоснежных волосах, он считал минуты до момента появления нежданной гостьи.

Но как бы ни был спокоен его вид, внутри Владыка ощущал беспокойство. Он не желал иметь никаких дел с нолдорской принцессой-изгнанницей, не желал видеть её эльфов в своем дворце. Более всего прочего он недоумевал, почему после стольких веков подчеркнуто вежливого игнорирования друг друга она вдруг нарушила их негласное решение держаться друг от друга на расстоянии. Впрочем, его тревоги могли быть пустыми. Услышав об одном только эльфийском плаще, он предположил самый неприятный для себя исход, тогда когда всё могло быть проще.

Что проще не будет Трандуил понял, как только гостья, миновав массивные колонны, прошла по узкому мосту над бегущим внизу ручьем и поднялась по ступеням на небольшую площадку перед троном. Едва сдерживаясь, чтобы не поморщиться от досады, он пристально изучал черты эллет. Если бы не яркие изумрудные глаза, он мог бы принять её за нандор. Вот только в глазах Лесных Эльфов никогда не было и сотой доли того огня, что тлел в чужачке.

Ни её почтение, ни принятый среди близких друг другу синдар жест доверия не прибавили Трандуилу дружелюбия. Ему противно было даже притворяться таковым. Но долг велел учтиво кивнуть, принимая эллет под своё покровительство, тем самым лишая себя возможности вышвырнуть её из Мирквуда сейчас же.

Чего она хотела добиться этим жестом? Не поступил ли он ровно так, как она рассчитывала?

— Mae govannen, — пристально глядя сверху вниз на эльфийку, приветствовал король. Вот только всё в нем говорило о вынужденности этих слов. Тем не менее, он вежливо продолжил: — mani naa essa en lle?

____________________________________________________________

^1Мужчина эльф

^2Сын

^3Король

Неньяр — Третье племя эльфов, которое возглавлял Праотец Энель

Мой друг

Друг

Прости меня

Увидимся позже

Мглистые горы

Почтение, спокойствие и понимание — вот и всё, что она позволить себе, стоя в одиночестве перед Владыкой. Вот и всё, что должна была чувствовать эллет, прожив больше шести с половиной тысяч лет. Сколько раз ей приходилось прикрываться почтением, когда хотелось развернуться и уйти или не держать в себе негодования, а выплеснуть вместе с колкими, едкими словами? Сколько раз она изображала безмятежное спокойствие, когда внутри всё рвалось на куски, когда хотелось кричать от боли и плакать от бессилия? Но всё это было ничем по сравнению с пониманием, горькими черными волнами смыкающимся над головой, увлекающим всё глубже на дно. Она тонула в нём. Каждый раз без толики надежды вынырнуть и глотнуть воздуха.

Впервые это случилось, когда будучи юной эллет, она спешила в кузню отца в Менегроте, во время Битвы в Тысяче Пещер. Со всех ног она бежала по длинной лестнице над глубоким, кажущимся бездонным, провалом. Тогда, с трудом умудряясь отражать атаки наугрим^1 парными клинками, незадолго до этого подаренными отцом, она впервые испытала на себе тяжесть понимания. Осознала, что отцу и молодому жениху возможно уже ничто не поможет. Однако всё равно упорно продолжала спуск, рискуя не только умереть, но и отказаться оскверненной отвратительными коротышками-предателями. Вот только когда она с огромным трудом пробилась к кузнице, взбежала по ступеням, не обращая внимания на трупы наугрим на них, и ворвалась внутрь, там уже не было никого, кому бы можно было помочь. Всё её целительство было бессильно против смерти. Даже отдай она всю до последней капли силу, спасти того, чья феа^2 уже безумно далеко от хроа^3, это не помогло бы. В золотых волосах Индаминиона — лучшего кузнеца Дориата, ученика самого Феанора и её отца, пламя горна отражалось даже после смерти. Изломанной куклой, истекший кровью от множества ран, он лежал на массивных плитах пола, окруженный убитыми им одиннадцатью гномами. В мертвых пальцах была зажата рукоять меча. С мечом она и похоронила отца в семейном склепе.

Но adar хотя бы погиб, как воин. Ландору же не досталось от Валар и этой предсмертной милости. Поначалу, сраженная смертью отца, Андунээль не видела ничего вокруг себя. И только потом, когда слезы, текущие по щекам иссякли, она обвела взглядом кузню и заметила в бочке с водой отрубленную голову своего даэра. Его изувеченное тело нашли через несколько дней на дне одного из провалов. В нём не осталось ни единой целой кости. Наугрим в тот раз не знали меры в жестокости.

После были ещё сотни подобных случаев неотвратимого понимания. Они смешивались между собой в тугие клубки и обрастали другими. Такими, как тот, когда Леди Галадриэль твердила о наступлении мира, утешая свой народ. Она лгала им, утаивая истину о бессмертии Саурона. И всё же Андунээль последовала за ней, когда Пресветлая Госпожа стала Владычицей Лотлориэна.

Теперь же эллет без тени страха смотрела в льдистые глаза Трандуила и понимала всё, что творилось у него на душе. Переживший множество войн, испытавший на себе предательство нолдор, потерявший свой истинный дом, отца и свою любовь, он не желал терпеть её присутствия. Но всё же был обязан делать это. Нежеланная гостья в чужом доме, она навсегда останется таковой. Вряд ли существовало хоть что-то, что могло бы прогнать враждебность по отношению к ней, засевшую глубоко в сердце Владыки. Она не осуждала его за это. У всех были причины для поступков, для ненависти и для привязанности. Кто она такая, чтобы судить других, имея свои?

— Essenya Anduneel, taur, — тихо, но достаточно четко произнесла она, в воцарившемся молчании. Сделав несколько шагов к трону и, соответственно, к королю, она решила сразу перейти к сути своего визита, не терзая ни себя, ни его бесконечным полунамеками и хождением вокруг да около. — Долгие века я была целительницей Госпожи, до этого моими знаниями и умениями пользовались предыдущие короли Лотлориэна. Сейчас, когда Леди Галадриэль почувствовала, как меняется суть всего живого вокруг Дол Голдура, как тень наползает на Средиземье, когда уведенное в зеркале обеспокоило её, она приняла решение направить меня к вам. Мне не известна истина, открывшаяся ей на поверхности воды, но я знаю, чувствую — грядет нечто ужасное, Владыка Трандуил. Мой визит является жестом доброй воли Госпожи. Слишком долгое время между её и вашим королевством хранилось молчание, отчуждение, которое делает нас слабее поодиночке. Она считает, что пришло время сделать шаги навстречу друг другу. Свой она сделала.

Некоторое время по лицу Трандуила нельзя было прочесть ничего. Подобный идеально вылепленной скульптуре, неподвижный, молчаливый и гордый, он будто бы вслушивался в эхо затихших слов эллет. Словно взвешивал каждое из них, решая, стоит ли вообще что-то ей отвечать. Но внезапно скульптура ожила. Он обратил свой взор на эльфийку.

— Ответьте мне, Андунээль, неужели Белая Владычица считает нас столь беспомощными? — на идеальном лице Трандуила появилась морщина, когда он грозно свел брови вместе. — Где она была, когда наугрим, орки, тролли и варги беспощадно уничтожали лучших из моих воинов? Где она была, когда тень пала на Eryn Galen и оттеснила нас к северу? И теперь всё, что она может мне предложить — это ты?

Одним плавным движением он поднялся с великолепного трона, набрасывая на широкие плечи изумрудную мантию. Взяв в левую руку изящный витой посох, он медленными шагами направился вниз.

Смотря на тянущийся за стройной фигурой длинный подол мантии, Андунээль понимала — что бы она ни сказала, как бы попыталась справиться с жаром, охватившим бессмертную душу Владыки, это было бесполезно. Она этого не желала, но каждое её слово было подобно камню, пущенному по водной глади — прежде чем утонет, оставит после себя множество кругов на воде. Ещё миг, и она в действительности услышит тихие всплески, а потом почти неслышный «бульк», с которым камень пойдет на дно.