Чтение онлайн

Среди остальных заметив громадного вожака в чёрной броне, эллет всмотрелась в его широкую плоскую рожу. Раскосые глаза пылали, как угли, красный язык свешивался из омерзительной пасти, как у бешенного животного. Прорубая себе путь к нему, Андунээль уже не видела, как за её спиной двоих Стражей ранили отравленными мечами, как под действием яда они начали терять силы, тая на глазах.

Добравшись до вожака, эллет бросилась на него, а потом, в последний момент упала на колени, проскользила по снегу и прелой листве под ним, и перерезала ему сухожилия. Не желая тратить ни времени, ни сил на такого огромного противника, она хотела с помощью хитрости выиграть себе преимущество. Но ранения не помещали ему нанести внезапный удар кривым ятаганом в спину, отразить который она успела в последний миг. Уходя с траектории атаки, она заметила кончик своей косы, втоптанной в снег и грязь. Осознание близкой смерти пробудило у неё доселе хранящуюся глубоко в душе ярость. Гнев, способный смести всё на своем пути.

Битва закончилась почти сразу после того, как Андунээль отрубила вожаку обе кисти рук и перерезала глотку. С ног до головы вымазанная в чужой крови, она медленно выпрямилась и, смахнув с парных мечей чёрную орочью кровь, огляделась. Вокруг неё лежали десятки мёртвых тварей, их проклятая кровь утекала в землю, искажая её.

Заметив среди кажущейся бесконечной тьмы всё ещё не опускавшего клинки Леголаса, горевшего ровным бело-золотым пламенем, она судорожно выдохнула и закрыла глаза, пытаясь унять всплеск силы, бурлящей в венах. Кое-как совладав с ней, направилась к аранэну, а через несколько мгновений увидела тела мертвых эльфов возле него. Трое из их отряда уже никогда не вернутся домой. Ещё двое были тяжело ранены. И она вовсе не была уверена в том, что сможет им помочь.

Остановившись рядом с аранэном, она скользнула по нему обеспокоенным взглядом и, только убедившись, что он не ранен, выдохнула с облегчением. Но через пару мгновений, взяв себя в руки, нахмурилась.

— Непослушный мальчишка! — наплевав на то, что перед ней находится принц, она отчитывала его, как обычного юношу. — Я приказывала тебе стоять за моей спиной! — запоздало её накрыло волной страха за его жизнь. Когда пыл боя стих, она оказалась ослаблена произошедшим и уже не могла сдержать слов, вертящихся на языке. — Твой отец не выдержит, если с тобой что-то случится.

— Вы ошибаетесь, — небрежная улыбка его дала эллет понять, что он уже давно не верит, что в отце остались прежние чувства, некогда согревавшие обоих в ледяном царстве одиночества.

Взяв оба меча в правую руку, левую Андунээль протянула к нему и едва ощутимо коснулась ладонью щеки. Понимая его сомнения и опасения, эллет знала, насколько они опасны. Никто и ничто не должно было стоять между отцом и сыном, но раз уж тяжелые мысли уже терзали аранэна, кто-то должен был вернуть ему уверенность.

— Никогда не сомневайся в его любви к себе, Леголас, — проведя по скуле принца подушечками пальцев, она тепло, понимающе улыбнулась ему так, как могла бы улыбаться его мать. — Ты — самое ценное, что у него есть. Дороже Мирквуда и дороже жизни. Только это является правдой. Только это тебе стоит помнить.

Отойдя от него, Андунээль бросила быстрые взгляды на раненых. У мальчишки была ужасная рана в животе, а опытная эллет оказалась ранена в бедро. Невесело усмехнувшись, целительница отметила, что невредимыми остались только она, Леголас и ещё один Страж.

Остановившись в полушаге от юноши, она опустилась рядом с ним на колени и посмотрела в глаза, полные боли и страха. Совсем ещё молодой, он не верил в то, что умрёт в этот день. В нём горела безумная надежда на то, что целительница поможет ему, но она была вынуждена произнести слова, которые сломали его окончательно.

— Я не смогу вылечить тебя.

— Уходите, — едва слышно прохрипел он, насквозь пронзённый отравленным ятаганом.

Но Андунээль не торопилась сделать это. Опустив свои клинки не землю рядом с ним, она взяла его лицо в ладони.

— Я могу помочь уйти, — заглянув в глаза полные непролитых слез, она удержала его мутнеющий от боли взгляд. Тихий чарующий голос завораживал, он манил, лишая воли, починяя обещанием покоя и неги. — Смотри на меня, только на меня, — тихо шептала она, — смотри в меня.

Никто не видел, как в изумрудных глазах будто бы развёрзлась бездна, в которую неумолимо затягивало умирающего эльфа. Как в их глуби, продираясь сквозь зелёные густые леса, он увидел мириады звёзд, рассыпанных по бесконечному небу. Они что-то шептали ему, уговаривали присоединиться, говорили, что пришло время. И когда он согласился, из его груди вырвался последний выдох, вместе с которым бессмертная душа отправилась в чертоги Мандоса.

Закрыв его глаза рукой, Андунээль поднялась на ноги и, не глядя ни на кого, подошла к раненой. Опустившись перед ней на колени, она сняла с эллет пояс и пояснила, избегая встревоженного взгляда.

— Не бойся. Ты выживешь. — Перетянув ногу Стража у самого паха, поверх штанов, целительница добавила: — если захочешь.

А в ответ услышала полные упрека слова:

— Ты даже не попыталась ему помочь.

Не желая порождать бессмысленные споры, мысленно Андунээль потянулась к своему верному коню и попросила его о помощи. Не отвечая ни словом ни действием на слова эллет, она ждала приближения Рибиэлсирита, который, нехотя, пробирался к ней по трупам орков. С явным нежеланием наступая на них, он косил глазом на отравленное оружие из Дол Гулдура.

«Не беспокойся, мой хороший. Я лично искупаю тебя и расчешу твою безупречную гриву. Найду для неё новые драгоценные бусины и вплету их. Иди ко мне, мой верный», — мысленно подбадривая коня, она дождалась, когда он приблизится, и достала из седельной сумки два маленьких флакона. Только открыв их, она вновь обратила внимание на женщину.

— Вы оба получили раны от отравленных ятаганов. Его пронзили насквозь. Будь он ранен обычным мечом, я бы и тогда затруднилась ответить однозначно смогу ли вылечить его. Яд же не оставил мне шансов. К тому же отсюда нужно убираться, а его нельзя перевозить. Твоя рана опасна, но я погружу тебя в сон, замедлю течение твоей крови. Мы отвезем тебя во дворец и там сделаем всё возможное, чтобы вскоре ты встала на ноги.

Проследив, чтобы эллет выпила оба флакона до дна, Андунээль через плечо обратилась к Леголасу и Фарласу:

— Сложите тела павших у корней старого дерева и позовите меня. — Почувствовав недоуменные взгляды затылком, она устало пояснила: — нельзя бросать их среди этой падали.

Когда мужчины выполнили приказ, она попросила Фарласа остаться с раненой, а сама ушла в компании Леголаса, указывающего путь к нужному дереву. Когда они, наконец, оказались у него, Андунээль села на землю у огромных корней и, приложив к ним ладони, взмолилась, прося лес принять падших. Раз за разом повторяя просьбу, она тяжело вздохнула, когда земля втянула в себя мёртвые тела, навсегда погребая в своей глуби. Рассыпаясь в благодарностях, она прислонилась лбом к древнему дубу и прикрыла глаза. Его незримое прикосновение было подобно чуть грубой ласке отца, гладившего её по голове. Лес твердил, что она всё сделала правильно, но легче эллет от этого не становилось. Она винила себя за то, что именно из-за неё они все отправились сюда. Из-за неё попали в окружение орков и погибли. Их смерти были на её руках, и ничто не изменит этого.

Абсолютно вымотанная, она покачнулась, поднимаясь, и благодарно приняла помощь поддержавшего её Леголаса. Не желая поднимать взгляда на принца, она не была готова ни к осуждению, ни к жалости, ни к разочарованию, которые могла бы в нём увидеть.

— Скажи Фарласу, что он повезёт раненую. Пусть скачет вперёд.

— Нам лучше поехать на одном коне, — обеспокоенно отметил Леголас, помогая эллет вернуться к оставленному верному скакуну и оружию.

— Пока я жива, я не упаду со спины Рибиэлсирита, — уверенно произнесла она, улыбаясь тому, как конь согласно фыркнул и топнул копытом.