Закатная звезда
Шрифт:
Одаши медленно встала, прошла к двери и покинула полуразрушенное помещение, оставив Лию наедине со своей судьбой.
Глава 21. Сету.
Годы странствий, находки и потери, миллионы парсеков в пути привели ее к столь неутешительному результату. Лиа всегда знала, что умрет. Все смертны – она тоже смертна. Но она, в отличие от остальных, и не жила: ни одного дня, с тех самых пор, когда она покинула родную планету и родителей, которых больше никогда так и не увидела. Прошли десятки лет, и она поняла, что родителей больше нету в живых. Во всей Вселенной, огромной, необъятной Вселенной, больше не было у нее ни одной родной души.
Она хорошо помнила тот день. Она жила тогда на Имфатрионе, и, однажды, зайдя к Састе заметила, как тот постарел. Сама Лиа выглядела совсем юной, для нее время как будто застыло, а вот Саста, который при первой их встрече был молодым и крепким, незаметно стал лысеющим и изрядно раздобревшим. Учитывая, что анепсы считаются во Вселенной долгожителями, уже и ее самой давно не должно было остаться в живых, но она была.
И тогда искра безумного отчаяния разожгла неистовый пожар в ее душе, она ринулась к ближайшему звездолету и летела по тоннелям, ныряя из одного в другой, потом неожиданно вылетела на полном ходу из червоточины и оказалась в месте, которого даже не было ни на одной карте. Тогда перепуганная и злая, вся в слезах, она не надев ни скафандра ни шлема ринулась прочь в открытый космос в надежде погибнуть, но ни тут то было. Проклятье вечной жизни, которым наградили ее Высшие, дало в очередной раз о себе знать. Неосознанно она наколдовала себе воздух, которым могла дышать, когда любой другой на ее месте давно бы уже погиб . И буря чувств вырвалась на волю, разрезая ткань бытия: невероятный зеленый свет лился из ее рук, глаз, рта, освещая пустующее пространство, высасывая из нее все силы и всю любовь на какие она была способна. Она была уже почти без сознания, но не могла остановиться, выдавливая из себя последние крохи любви и жизни, и уже, будучи на самой границе жизни и смерти, отключилась.
Очнувшись, она обнаружила себя на планете, странным образом похожей на ее родную, но вращалась она вокруг солнца, излучающего такой же зеленый свет, что и ее магия. Она поняла, что все это - дело ее рук: она создала целую солнечную систему с чередой планет и звездой, ставшей вместилищем ее души. Она назвала систему Инну – так звали ее отца, а планету, на которой поселилась – Йаар - по имени матери. Имя зеленой звезды пришлось тоже весьма кстати – Акапиона – истина.
Но возникла одна неожиданная на тот момент проблема: выбраться с планеты не представлялось возможным, потому что какой-то умник прибрал к рукам корабль на котором она прилетела сюда. Лие пришлось немало исхитриться, чтобы вновь наколдовать себе дыхание и долететь до большого торгового корабля, прихватившего ее транспорт. Ей еле хватило сил, чтобы добраться туда, стало очевидным то, что длительные путешествия таким образом невозможны, но найти собственный звездолет ей не удалось, а тревога, поднятая прибытием неизвестно откуда взявшейся гостьи подняла весь экипаж на уши и Лие пришлось воспользоваться первым попавшимся на глаза звездолетом. Его название, точнее имя, было Орэгу Дэс.
С тех самых пор он стал ее единственным другом. Он один знал дорогу к Акапионе и Яаар. Он один знал о ней все. Только ему она могла рассказать то, что узнала от Одаши.
Все это время, она втайне надеялась найти лазейку в договоре, надеялась выжить и пожить в свое удовольствие, но, очевидно, этим планам не дано было осуществиться никогда. Она горевала, горевал и Орэгу, унося ее к одинокой безлюдной планете, которую они оба называли домом. Теперь в ее жизни осталась только одна цель – погибнуть за народ, так и не ставший ее народом, отдать свою жизнь за Вселенную так жестоко обошедшуюся с ней, и наконец, раствориться в бесконечной милости Истины, которая некогда дала жизнь всему сущему и ее пращуру – Кавине, чьи долги отдавала Лиа.
Когда они с Орэгу прибыли на Йаар, время было давно за полночь и в череде облаков мерцали бесчисленные мириады звезд, многие из которых Лие хоть раз да довелось повидать ближе. Она легла спать прямо на траве под открытым небом, благо, что на острове сейчас была середина лета, и ночи были теплыми. Орэгу тоже не стал отправляться в Ангар и уснул рядом с ней – железный гигант и его хрупкая, нежная девочка, которой он дорожил больше чем самим собой.
Утром его разбудили певчие птицы, и грустная поволока вчерашнего дня несколько рассеялась под напором этой неистовой красоты. Видимо, он проснулся раньше Лии: боковым зрением он видел, что она лежит рядом. Он перевел взгляд на нее и увидел – обезображенное тело, в котором еле чадилось дыхание.
Утро и половину дня он провел в безуспешных попытках разбудить и привести в сознание любимую, но той становилось все хуже с каждым часом, многочисленные раны начинали подгнивать, а он не мог ничего сделать, лишенный рук и возможности проивести хоть какие-то манипуляции с телом. Надо было вызвать подмогу, но никто не смог бы найти место, которого нет ни на одной карте.
– Я оставлю тебя совсем ненадолго. Ты держись, держись. Я знаю: ты у меня сильная, только держись. Я скоро вернусь. Вернусь с подмогой. Тебе помогут, тебе обязательно помогут.
Скрепя сердце, Орэгу покинул поверхность Йаар и на полной скорости направился к ближайшей обитаемой планете, однако, на его беду, все он находились до отчаяния далеко. Каждая секунда казалась вечностью, неизвестно, что происходило сейчас с Лией. Наконец он вынырнул из тоннеля, направляясь к Имфатриону, на котором сейчас должен был находиться Саста – он мог помочь, но сигнала его поблизости не было. Орэгу ошибся: старик все еще на базе Буррадо. Но неожиданно он уловил другой знакомый маячок – Лося.
Настигнув его звездолет, Орэгу даже и не подумал над тем, что могло привести сюда отчаявшегося Лося.
– Лось, Лось! Лиа! Ей нужна твоя помощь! Лось! Отзовись! Ответь! Лось! – раздалось в динамике транспортника Лося.
– Она сама умеет решать свои проблемы. Я видел, – равнодушно ответил Лось.
– Нет! Нет! Я не знаю, что с ней! Она при смерти! Это ужас! Я не могу ей помочь! Умоляю тебя!
– голос Орэгу дрожал и вот-вот мог сорваться. Лось, успевший за эти несколько дней проникнуться доверием к кораблю, не смог устоять и не откликнуться.
Орэгу пристыковался к звездолету Лося, взял его на борт и вот они уже мчались обратно.
То что престало глазам Лося было безобразно: Лиа, похожая на труп, валялась на траве в луже собственной крови. Она лежала на животе, и лица ее видно не было, зато виден был позвоночник сквозь обширную рану в пол спины. Кости были видны так же на руках: на левой в районе локтя и на правой почти половина лучевой кости. Те участки тела, на которых не видны были части скелета, были покрыты глубокими ранами – так мог выглядеть только полуразложившийся мертвец, над чьим телом поглумились какие-то выродки.
Переборов себя, Лось подошел и перевернул Лию на спину: спереди картинка была еще ужаснее. Лица почти не осталось, левый глаз вытек, а на его месте зияла глубокая дыра, обнажающая оборванные мышцы и нервы. Одна грудь была разодрана в клочья, так как если бы ее подцепили крюком. В животе было не меньше десятка глубоких ранений: порезы, дыры от пуль и лазеров. Часть правого бедра отсутствовало напрочь.
– И ты говоришь, что на вас никто не нападал?
– Никто не может найти сюда дорогу. Ты первый человек, кроме нас, кто сюда попал. Я не знаю, что произошло. Просто проснулся, а она такая. Помоги. Сделай хоть что-то.
Лось поднял Лию с травы и понес в дом. Она была совсем легкая, почти невесомая. А вот Орэгу пришлось остаться снаружи и лишь наблюдать за жирным кровавым шлейфом, тянущимся за удаляющейся парой.
Лось принес ее в дом и уложил на белоснежный диван, тот незамедлительно побагровел, пропитавшись свежей кровью, обильно полившей все вокруг. Потом он набрал воды и нашел в кухне аптечку. Промывание ран с последующей их склейкой скотч-кожей заняло несколько часов. Несколько часов упорного, страшного беспрестанного труда, конца и края которому было не видно. Лось продолжал и продолжал повторять монотонно, отведенные ему процедуры, даже не веря в успех своего предприятия и не понимая, зачем он вообще это делает. Он все думал, что, как только она перестанет дышать, он уже не сможет ей ничем помочь, но пока она дышала, он продолжал. Закончив, он уснул, прямо на полу около дивана, рядом с Лией.