Чтение онлайн

Опешившая Лариса наблюдала все это из окна. Минуты через две после отъезда Лопатина около открытых ворот остановилась еще одна машина той же марки, БМВ, но с цифрой один на номере. Из нее, не торопясь, вылез высокий, чуть сутулящийся человек в сером костюме. Он внимательно осмотрел убитых охранников, и, достав мобильник, начал говорить по телефону. Разговор был недолгим, а потом Хомут посмотрел в сторону слабо освещенных окон, и, прихрамывая, отправился в сторону дома.

Ольга предъявила свои претензии на следующее утро, за завтраком.

— Юра, скажи мне, знаешь что: почему ты вчера сдал этого мента?

— Какого? — не понял Юрий.

— Ну, этого, которого ты вложил по телефону.

— А! Лопатина. Бывшего мента, — поправил он. — А тебе что понравилось находить за дверью гранаты?

— Да нет. Просто мы могли его оприходовать и по своей системе.

Астафьев иронично усмехнулся.

— Могли. Только сколько это заняло бы времени? А его у нас сейчас нет. Я не хочу каждый день начинать с обезвреживания гранат.

Тут у них на столе зазвонил телефон. Юрий невольно вспомнил вчерашний звонок соседки, и скривился. Трубку он поднял осторожно, как заминированную.

— Да, Астафьев.

Голос был неприятным, но зато очень знакомым.

— Юлка, это Алнольд. Ты был плав на все сто, стаик. Ту бабу, в самом деле нашли убитой. Кто-то дал ей по челепу канделяблом со свечами.

— Как с уликами?

— Плохо. Но палу пальчиков есть.

— Лопатина проверяют?

— Лопатин сегодня утлом плишел в ФСБ и сдался.

Юрий присвистнул.

— Вот это да! Чего он так?

— Не знаю, но около его дома в Камысовке нашли два тлупа.

— Понятно. Спасибо, что позвонил.

— Пьивет жене.

Астафьев с довольным видом положил трубку.

— Ну, вот видишь, как все хорошо сложилось. Я, пожалуй, на работу не поеду.

— Чего это?

— Надо же привести в порядок архив, — он кивнул головой на по-прежнему хаотично сложенную кучу бумаг.

— Пользуешься, что я руководитель следственной группы?

— Как, а твоя комиссия?

Она победно улыбнулась.

— Все! Сбагрила их досрочно, за два дня отстрелялась.

— А Шалимов?

— Он остается в группе следователем.

— Это хорошо. У него светлая голова.

— А у меня тогда какая?

— У тебя красивая, но импульсивная. А Сергей Александрович обладает холодной головой.

Когда жена уехала, Астафьев с головой окунулся в сложную работу по классификации перепутанного досье. Что было плохо, Мишка не догадался снабдить бумаги номерами страниц, и Юрию приходилось сравнивать текст по экрану монитора, а потом уж складывать все как есть. Но, когда эта работа закончилась, зазвонил телефон. Астафьев заранее сморщился. Такой звонок мог обозначать только одно — что сейчас его выдернут, как репку из сказки, и вызовут куда-то на ковер. Звонила Ольга, но голос у нее при этом был какой-то не такой.

— Юрий Андреевич, тут вам нужно срочно подъехать в прокуратуру.

— Что такое, ты по мне соскучилась? — спросил он довольно игривым тоном. Ольга оборвала его, чтобы он не ляпнул чего-нибудь более интимное.

— Да, но не в этом дело. Тут все сложно. В общем, на тебя подали в суд.

Юрий удивился.

— За что?

— За то, что ты подстрелил Семина.

— Кого?!

Эту фамилию он ожидал услышать меньше всего.

— За Семина, — повторила Ольга. — Не удивляйся. Делом этим занялась Кашина, так что нервов она помотает достаточно. Приезжай, а то тебя вызовут в суд, и поставят перед фактом.

Через полчаса Астафьев вошел в кабинет Малиновской.

— Привет. Что за хипишь тут у вас?

Ольга тяжело вздохнула.

— Хипишь еще тот. Эта старая кобыла, бабка Хало, наняла Кашину, чтобы вытащить внучка с зоны. А та притащила в город какую-то очкастую дуру из какой-то общественной организации. Та визжала тут так, словно мы посадили не бандитов и убийц, а херувимов с крылышками. Через полчаса предварительное слушание дела в суде. Если хочешь, можешь съездить.

— Конечно, хочу. Кто представляет прокуратуру?

— Касимов, кто еще. Он его и возбудил. По букве закона я не могла ему отказать. Меня бы в любом случае отстранили бы от руководства, как твоего родственника.

— Ладно, не переживай. Прорвемся.

Он чмокнул жену в щеку, и через полчаса входил в здание суда. Первой он увидел Кашину, сухощавую женщину лет сорока от роду, одетую настолько безвкусно, что с первого взгляда было ясно ее одинокое существование. Кашину опера и следователи ненавидели от всей души. Антонина Петровна была настолько же грамотна в своих юридических знаниях, настолько же и беспринципна. На ее счету был не один десяток разваленных дел, и не один десяток оправданных стопроцентных преступников. Для нее самым главным в работе были деньги, до всего другого дела ей не было. С ней были еще три человека: бабка Жени Хало, толстая женщина с некрасивым лицом в больших очках, а так же высокий, худощавый мужчина с бородой и мощным фотоаппаратом на груди.

Увидев Астафьева, Антонина Петровна на весь коридор громко провозгласила: — Ну, вот и подследственный прибыл.

Юрий скривился.

— Что-то вы спешите, Антонина Андреевна. Или вы уже по совместительству и судья?

— Нет, но сухари и долгую дорогу я вам обещаю.

— Судя по вам, это ваша любимая диета, но не моя…

Они бы так могли еще долго пикироваться, но тут секретарь позвала всех в зал заседаний.

Дело попало к Сычугиной, и для Астафьева это было даже неплохо. Виктория Александровна вела несколько его дел и прекрасно знала его уже лет десять. От прокуратуры был Касимов, и Юрий неприятно удивился, насколько этот, чересчур простоватый человек сегодня изменился. Сам тон его выступления был агрессивным и напористым.

— Прокуратура считает, что в этом случае имелось неправомерное превышение мер самообороны. Имелась возможность обезвредить Семина не применяя оружия.

— Понятно, — сказала Сычугина. — Я не поняла, кто потребовал возбудить уголовное дело?

— Мы, ваша честь.

Поднялась та самая женщина в круглых очках.

— Региональная общественная организация "Защита будущего", Анна Самохина. Мы считаем, что такие вот, с позволения сказать, милиционеры, как этот господин, — она ткнула толстым пальцем в сторону Астафьева, — убивает наше будущее. Кто сказал, что именно этот подросток убивал всех этих людей? Может быть, это делали совсем другие люди, может быть, он был только орудием в руках взрослых преступников?! Вместо этого мальчика просто изрешетили пулями! Стрелять в беззащитного ребенка, это преступление против нашего будущего!

Астафьев ошеломленно смотрел на своего оппонента. Изо рта этого бегемота в юбке летела слюна, голос перешел на крик.

"Это кто ребенок, Семин, что ли? — подумал он. — Как это одной пулей можно изрешетить человека?"

— Именно поэтому, изучив подробно суть дела, наша организация вступилась за попранные права наших детей. А таким людям, как этот вот ухмыляющийся урод, не место в милиции. Он должен сидеть не в кабинете начальника, а в тюрьме!

После этого пассажа даже Сычугина невольно хмыкнула.