Чтение онлайн

Феррант поджал губы, прядь волос снова "упала ему на глаза.

– Мы почти закончили, остается только подвести итоги. Выглядит довольно паршиво. Послушайте, Хогард, протяните нам руку помощи. Да не смотрите вы так тоскливо. Представьте себе, что это чисто интеллектуальная задача.

Хогард затряс головой:

– Нет уж, обходитесь без меня. Я сказал жене, что хоть один вечер приду домой вовремя, а я уже опаздываю. Мне нужно успеть на поезд в шесть тридцать пять.

Он вышел, а мы с Феррантом вновь углубились в нашу нудную работу. В конце концов стало ясно, что за последние пять лет Грэфалк пользовался лишь сорока кораблями из своих шестидесяти трех. В середине 1979 года он даже продал три корабля.

– Ему следовало продать больше, – мрачно заметил Феррант.

– Возможно, он пытался, да не сумел.

К половине девятого мы завершили приблизительный анализ финансового состояния компании Грэфалка. Его корабли в среднем обходились по две тысячи долларов в день – если стояли в порту; по десять тысяч долларов в день, если находились в рейсе. Таким образом, за каждый сезон расходы Грэфалка составляли примерно сто двадцать миллионов долларов. А общий доход за доставку грузов в семьдесят седьмом году составил около ста миллионов. В семьдесят восьмом и семьдесят девятом годах дефицит был немного меньше, но затем конъюнктура опять ухудшилась.

– Вот вам и ответ на ваш вопрос, – вздохнул Феррант. – Этот парень совершенно определенно теряет деньги. – Он отодвинул от себя бумаги. – Странно, что в последние пять лет он заключил так много контрактов с «Юдорой Грэйн». Почти двадцать процентов от всех перевозок.

– Действительно, странно. С другой стороны, «Юдора Грэйн» – очень большой концерн... Интересно, откуда Грэфалк берет деньги, чтобы покрывать убытки? Ведь речь идет об очень больших деньгах.

– Кроме пароходства, у него есть и другие компании, – объяснил Феррант, засовывая полисы в папки. – Ему принадлежит весьма прибыльная железная дорога, связывающая Буффало с Балтимором. Там он разгружает грузы и доставляет их к океанскому берегу. Этот бизнес у него неплохо налажен. Кроме того, Грэфалкам принадлежит пакет акций в компьютерной фирме «Хансен». Попробуйте поговорить с брокером Грэфалка, не продавал ли его клиент акции, чтобы возместить расходы по пароходству. Есть у Грэфалка и другое имущество. По-моему, его жена тоже имеет собственный капитал. Но главное для Грэфалка – пароходство, это его подлинная страсть.

Мы сложили полисы обратно в тележку и выкатили ее в коридор – утром ее заберут. Я зевнула, потянулась и предложила Ферранту пойти выпить.

Феррант и я пешком дошли до бара «Голден глоу» на пересечении Джэксон и Федерал. Это заведение для серьезных выпивох, а не для тех, кто заходит в бар пропустить стаканчик белого вина перед тем, как вернуться домой, к своей благоверной. Бар принадлежит замечательной чернокожей даме по имени Сэл. Стойка красного дерева в форме подковы, остаток прежнего строения Сайруса Мак-Кормика, и семь крошечных кабинок – вот и весь бар, зажатый между зданием банка и страховой компанией.

Я не была здесь уже несколько недель, и Сэл сама подошла, чтобы принять заказ. Я попросила, как обычно, «Блэк лейбл», а Феррант заказал джин с мартини. Потом я попросила разрешения воспользоваться телефоном, и Сэл принесла мне аппарат.

Автоответчик сообщил, что звонила Адриенна Галлахер – та самая особа, с которой я училась в колледже. Она оставила свой домашний номер телефона и попросила позвонить ей до десяти.

К телефону подошла маленькая девочка и пронзительным голосом позвала маму.

– Привет, Вик. Я достала информацию, которая тебе нужна.

– Надеюсь, тебя не уволят и не выставят из коллегии адвокатов.

Она хмыкнула.

– Думаю, обойдется. Но за тобой должок. Когда-нибудь отработаешь, если понадобится помощь детектива. Итак, квартира принадлежит Нилсу Грэфалку. Алло, Вик? Ты меня слышишь?

– Спасибо, Адриенна, – механически пробормотала я. – Когда тебе понадобится помощь детектива, звони.

Я повесила трубку и позвонила в Чикагский театр балета, чтобы выяснить, есть ли у них сегодня спектакль. Автоответчик сообщил мне, что со среды по субботу спектакли начинаются в восемь; в воскресенье – в три. Сегодня был вторник, стало быть, Пейдж Каррингтон в театре не будет.

Феррант любезно спросил:

– Что-нибудь не так?

Я с кислым видом махнула рукой.

– Ничего особенно неожиданного. Но все равно грустно. Выясняется, что кроме всего прочего Грэфалк владеет еще и недвижимостью.

– Послушайте, мисс Вар... У вас есть имя? Я не могу произнести вашу фамилию. Послушайте, Вик, вы напускаете слишком много туману. Как я понимаю, вы пришли к выводу, что взрыв шлюза – дело рук Грэфалка. Ведь мы с вами полдня потратили на то, чтобы убедиться, как дорого обходится Грэфалку пароходство. Объясните же мне, в конце концов, что происходит.

– Как-нибудь в другой раз. Сегодня вечером мне еще нужно кое с кем потолковать. Извините, что веду себя как последняя грубиянка, но это и в самом деле необходимо.

– Куда вы сейчас?

– На Золотой Берег.

Феррант объявил, что будет меня сопровождать. Пожав плечами, я направилась к двери. Англичанин попытался было положить деньги на стол, но Сэл вернула их ему.

– Вик заплатит сама, когда у нее будут деньги, – сказала она.

Я остановила такси, Феррант сел рядом со мной и вновь стал приставать ко мне: куда мы едем, что происходит и так далее.

– Потом объясню. Слишком долгий рассказ для короткой поездки.

Мы остановились перед массивным зданием из светло-розового кирпича с белыми жалюзи на окнах. Уже стемнело, но уличные фонари ярко освещали фасад.

Феррант предложил проводить меня, но я сказала, что эту работу должна выполнить сама. Я позвонила в дверь, окованную сияющей медью. Из домофона донесся искаженный голос Пейдж. Я пропищала, что это Жанин, и Пейдж впустила меня без дальнейших расспросов.

Лестница была устлана розово-голубым ковром. Мои усталые ноги тонули в мягком ворсе. Пейдж ждала меня на лестничной площадке у открытой двери. Она была в белом махровом халате, волосы замотаны полотенцем, на лице никакой косметики.

– Зачем ты приехала, Жанин? – спросила она, и в это время луч света упал на мое лицо.

Пейдж зашлепала губами и замолчала, окаменев от изумления. Я быстро шагнула вперед и успела вставить ногу в дверной проем, прежде чем Пейдж захлопнула дверь.

– Нам нужно поговорить, Пейдж. По душам.

– Мне нечего вам сказать. Немедленно убирайтесь, или я вызову полицию, – просипела она.

– Ради Бога.

Я вошла в квартиру, уселась в кресло, обтянутое золотистой парчой, и огляделась вокруг. Комната была большая, светлая. Поверх темного паркета лежал пушистый персидский ковер. Шторы на окнах тоже были золотистые. Внизу сияла огнями Астор-стрит.

– Полиции будет очень интересно узнать о том, какую роль вы сыграли в убийстве Бум-Бума. Валяйте звоните.

– Полиция пришла к заключению, что это несчастный случай.

– А вы, дорогая Пейдж? Вы тоже думаете, что это несчастный случай?

Она прикусила губу и отвернулась.

– Сегодня утром Жанин сказала мне, что в ваши функции входило приглядывать за моим двоюродным братом. Сначала я подумала, что это задание вам дал Клейтон Филлипс. Но ведь дело не в нем, верно? Вы работали на Грэфалка.