Чтение онлайн

– Ах, Пейдж... Третья дверь налево. Там гримерная солистов.

Дверь гримерной солистов оказалась закрыта. Я постучала, не дождалась ответа и вошла. Солисток оказалось две. Одна из них сказала, что Пейдж принимает душ и попросила меня подождать в вестибюле – в гримерной слишком тесно.

Тут появилась и сама Пейдж, закутанная в белый махровый халат; волосы обмотаны белым полотенцем.

– Вик! Что вы здесь делаете?

– Привет, Пейдж. Вот пришла потолковать с вами. Когда оденетесь, давайте выпьем кофе, джину или что вы там пьете в это время суток.

Глаза медового цвета широко раскрылись. Пейдж явно не привыкла, чтобы инициатива исходила от кого-то другого.

– Боюсь, у меня мало времени.

– Тогда давайте поговорим, пока вы переодеваетесь.

– Это настолько важно?

– Очень важно.

Она пожала плечами:

– Хорошо, подождите меня. Я выйду через несколько минут.

Вновь я ее увидела минут через сорок. Две другие солистки вышли гораздо раньше, оживленно беседуя о каком-то Ларри. Они взглянули на меня, и одна из них сказала:

– Пейдж наводит красоту.

Сама Пейдж предстала передо мной в блузке золотистого шелка и просторной белой юбке. На шее – золотая цепочка с маленькими бриллиантиками. Меня поразила ее косметика – очень естественные тона, деликатные мазки матери-природы. Прическа – мальчик-паж.

– Извините, что заставила вас столько ждать. Когда приводишь себя в порядок, не замечаешь, как летит время. Чем больше тороплюсь, тем медленнее получается.

– Вам пришлось здорово потрудиться. Что это была за репетиция? Довольно мрачный спектакль.

– Собственное сочинение нашего дирижера Байдермайера. Спектакль называется «Менуэт в честь наркомана». Немножко отдает кичем, но зато у меня хорошая роль. Карлу тоже нравится. Имеем шанс показать себя во всей красе. Завтра премьера. Хотите посмотреть? Я скажу, чтобы в кассе вам оставили билет.

– Спасибо... Здесь где-нибудь можно поговорить или лучше в городе?

Пейдж задумалась.

– За углом, на Виктории, есть небольшое кафе. Ничего особенного, но там подают хороший кофе.

Мы вышли на оживленную весеннюю улицу. В кафе за маленькими круглыми столиками на табуретках кованого железа сидели всего шесть человек. Здесь также продавали кофе в зернах, многочисленные сорта чая и домашние пирожные. Я заказала кофе-эспрессо, а Пейдж попросила английского чаю. И чай и кофе подали в массивных фарфоровых кружках.

– Что же все-таки вы искали в квартире моего двоюродного брата?

Пейдж дернулась на стуле.

– Мои письма. Я же сказала.

– Вы не похожи на человека, которого легко смутить какими-то письмами, даже очень интимного свойства... Я вообще не понимаю, зачем людям, живущим в одном городе, писать друг другу письма.

Пейдж покраснела.

– Мы были на гастролях.

– Как вы познакомились с Бум-Бумом?

– На вечеринке. Один мой знакомый намеревался купить часть акций команды «Черные ястребы», и Гай Одинфлют пригласил на вечеринку кое-кого из хоккеистов. Бум-Бум тоже там был. – Голос ее звучал очень холодно.

Я знала, что Гай Одинфлют – сказочно богатый магнат с южного побережья и часто посредничал в крупных деловых операциях. Не было ничего удивительного в том, что именно он свел потенциальных акционеров с членами команды.

– Когда это было?

– На Рождество, если вам это так уж интересно.

За зиму я встречалась с Бум-Бумом раза два, но он ни слова не сказал мне о Пейдж Каррингтон. Удивляться тут особенно нечему. Я ведь тоже не докладывала брату о своих любовниках. Когда Бум-Бум женился – ему было двадцать четыре года, – я впервые увидела его будущую жену всего за несколько недель до свадьбы. Но тогда все было иначе – Бум-Бум стеснялся своей невесты. Через три недели она от него сбежала и потребовала аннулирования брака. В тот день Бум-Бум заявился ко мне и здорово надрался, но никаких подробностей своей семейной жизни не описывал. Он не любил откровенничать на интимные темы.

– О чем вы сейчас думаете, Вик? Вид у вас довольно враждебный, и мне это не нравится.

– Правда? Прошлой ночью кто-то проник в квартиру Бум-Бума и убил Генри Келвина. Квартиру перевернули вверх дном. Я хочу знать, уж не искали ли эти люди то же, что и вы. Если так, то что именно?

– Кого убили, Генри? Это ночного охранника? Какой ужас! Извините, Вик, что я на вас рассердилась. Нужно было не ходить вокруг да около, а сказать сразу... Что-нибудь украли? Может быть, это было просто ограбление?

– Ничего не украли, но перевернули все вверх дном. Мне показалось, что я внимательно просмотрела бумаги Бум-Бума. Не представляю, какой они могут представлять интерес для взломщиков. Разве что для хоккейных фанатов.

Пейдж обеспокоенно покачала головой:

– Действительно, странно. Если это не ограбление... Насколько мне известно, Бум-Бум хранил дома кое-какие акции, хоть я много раз говорила ему, чтобы он поместил их в банковский сейф. Но Бум-Бум не придавал значения подобным вещам. Вы нашли акции?

– Во вторник их не было. Возможно, он все-таки прислушался к вашему совету.

Мысленно я решила, что нужно будет осведомиться об акциях у адвоката Симондса.

– Больше ничего ценного в квартире не было, если не считать антикварного сундука, что стоит в столовой. Попробуйте выяснить, куда подевались акции. – Пейдж положила руку мне на плечо. – Я знаю, что история с письмами звучит нелепо, но это чистая правда. Если хотите, я покажу вам одно из писем, которое ваш брат написал мне, когда я находилась в гастрольной поездке. Может быть, хоть это вас убедит.

Она порылась в сумочке, расстегнула «молнию» внутреннего отделения и вынула письмо. На конверте было ее имя и адрес: отель «Ройал-Йорк», Торонто. Пейдж достала письмо, развернула его, и я сразу узнала мелкий, аккуратный почерк Бум-Бума. Письмо начиналось словами «Прекрасная Пейдж». Дальше читать я не стала.

– Понятно, – кивнула я. – Приношу свои извинения.

Медовые глаза смотрели на меня с упреком и некоторым отчуждением.

– Мне жаль, что вы сразу не поверили моим словам.