Чтение онлайн

– И у вас есть веские основания полагать, что это сделал Клейтон?

– Во всяком случае, такая возможность у него была. Не знаю, был ли мотив. С тем же успехом моей смерти могли желать вы, Мартин Бледсоу или Майк Шеридан.

Грэфалк, направившийся было к бару, остановился и посмотрел на меня.

– Их вы тоже подозреваете? Вы думаете, что... хм... диверсия произошла в порту? Может быть, это просто выходка каких-нибудь хулиганов?

Я отпила шерри.

– Возможно, но я в это не верю. Почти всякий, хоть чуть-чуть разбирающийся в технике, может испортить тормозные цилиндры. Но мало кто из хулиганов таскает с собой газовый резак и гаечный ключ – просто так, на всякий случай: вдруг попадется какой-нибудь подходящий автомобиль? Хулиганы обычно прокалывают шины, снимают колпаки, разбивают окна.

Грэфалк подлил мне еще из бутылки. Я сделала вид, что пью такие напитки каждый день, и даже не взглянула на этикетку. Все равно я никогда не смогу позволить себе такой шерри. Какая мне разница, как он называется?

Грэфалк уселся с новой порцией мартини и внимательно посмотрел на меня. Он явно что-то обдумывал.

– Много ли вы знаете про Мартина Бледсоу?

Я насторожилась.

– Мы пару раз встречались. А что?

– Когда вы с ним ужинали в четверг, он не рассказывал вам историю своей жизни?

Я громко брякнула дорогим бокалом о столик.

– Скажите-ка, мистер Грэфалк, кто за кем шпионит – я за вами или вы за мной?

Он рассмеялся:

– Порт – это большая деревня, мисс Варшавски. Сплетни распространяются быстро. Должен вам сказать, что с тех пор как умерла его жена – примерно шесть лет назад, – Мартин впервые пригласил женщину поужинать. Новость моментально разнеслась вокруг. О вашей аварии тоже все знают. Я слышал, что вы попали в больницу, но не предполагал, что кто-то намеренно испортил ваш автомобиль.

– "Геральд стар" отвела этому событию довольно большой кусок на первой полосе. Там был запечатлен мой несчастный «линкс» и изложены все подробности... Что же касается сплетен насчет Бледсоу, очевидно, они зарыты довольно глубоко. Никто не сказал о мистере Бледсоу ничего такого, что заставило бы меня насторожиться.

– Такие вещи не афишируются. Я никому раньше об этом не рассказывал, даже когда Мартин ушел от меня и я не прочь был бы ему навредить. Однако, если речь идет о преступлении, о покушении на вашу жизнь, думаю, вы должны об этом знать.

Я молчала. Солнце клонилось к закату – тени на пляже удлинялись прямо на глазах.

– Мартин вырос в Кливленде. Бледсоу – это фамилия его матери. Отца у парня не было. Им мог оказаться любой пьяный матрос из порта.

– Это еще не преступление, мистер Грэфалк. И даже не его вина.

– Верно. Просто я хотел дать вам представление о его семье. В пятнадцать лет Мартин сбежал из дома, прибавил несколько годков, подписал контракт и начал плавать по Великим озерам. В те годы, для того чтобы стать матросом, не требовалась специальная подготовка. Да и кораблей на озерах... куда больше, чем сейчас, морякам не приходилось месяцами ждать на бирже, пока подвернется работа. Умеешь натягивать трос и поднимать двухсотфутовые мешки – получай работу без лишних вопросов. А Мартин для своего возраста был парнем крепким. – Грэфалк отхлебнул из бокала. – Мальчишка он был толковый, и вскоре на него обратил внимание один из моих помощников. Этот человек любил помогать толковым ребятам. В девятнадцать лет Мартин уже работал в нашей толедской конторе. У него хорошие мозги, жаль было использовать его на тяжелой физической работе, с которой может справиться любой тупоголовый поляк.

– Спасибо, – заметила я. – Когда мне надоест работа детектива, не подыщете ли мне вакансию на одном из ваших кораблей?

Грэфалк уставился на меня в недоумении, а потом сообразил:

– О, Варшавски... Понимаю. Ладно, не дуйтесь – Дело того не стоит. Сами знаете, сколько в порту польских грузчиков, у которых силы как у быков, а ума маловато.

Я вспомнила про двоюродных братьев Бум-Бума и решила не оспаривать этот тезис.

– Короче говоря, Мартин очень быстро освоился в новом окружении – но чисто интеллектуально, не социально. Ему не хватало образования, он весьма смутно представлял себе морально-этические аспекты жизни. Через его руки проходило много денег, и Мартин стал часть из них прикарманивать. Когда отец решил подать на него в суд, я горячо заступился за парня. Видите ли, я нашел Мартина, открыл ему дорогу в жизнь... Да мне и самому было тогда всего тридцать лет. Я хотел дать ему второй шанс, но переубедить отца не сумел, и Мартин на два года угодил в Кэнтовильскую тюрьму. За месяц до его освобождения мой отец умер, и я немедленно взял Бледсоу обратно на работу. С тех пор, насколько я знаю, он законов не нарушал. Но если между «Полярной звездой» и «Юдорой Грэйн» ведутся какие-то нечистые делишки, будет лучше, если вы учтете эти обстоятельства. Надеюсь, на вас можно положиться. Не хочу, чтобы Аргус и даже Клейтон узнали об этой истории – если выяснится, что ничего особого за ним не числится.

Я допила шерри.

– Так вот что вы имели в виду тогда, в клубе. Бледсоу получил образование в тюрьме, и вы намекнули, что если пожелаете, можете рассказать об этом.

– Не думал, что вы это сообразите.

– На такую работу мысли способен даже тупоголовый поляк... Итак, на прошлой неделе вы угрожали Мартину Бледсоу, а сегодня как бы его защищаете. Когда вы были искренни – тогда или сейчас?

Лицо Грэфалка вновь вспыхнуло от гнева, но он быстро взял себя в руки.

– У нас с Мартином существует нечто вроде молчаливого уговора. Он не вредит моему пароходству, а я помалкиваю насчет его сомнительного прошлого. Тогда, в клубе, Мартин позволил себе издеваться над моей компанией. Я же дал ему сдачи.

– Что, по-вашему, происходит в компании «Юдора Грэйн»?

– Что именно вас интересует?

– Вы ведь сами пришли кое к каким выводам на основании моих расспросов в порту. Вы предполагаете, что у «Юдоры Грэйн» существуют некие финансовые проблемы. Вас это обеспокоило до такой степени, что вы сочли нужным сообщить мне тщательно скрываемую правду о Мартине Бледсоу. Эта история неизвестна даже его ближайшим сотрудникам. А если и известна, то они держат язык за зубами. Стало быть, вы думаете, что в «Юдоре Грэйн» происходит что-то серьезное.

Грэфалк покачал головой и снисходительно улыбнулся.

– Нет, мисс Варшавски, это вы приходите к таким выводам, а не я. Все знают, что вы расследуете обстоятельства смерти вашего кузена. Известно также, что вы не поладили с Филлипсом – у нас в порту слухи распространяются быстро. Если в «Юдоре Грэйн» и есть какие-то проблемы, то они наверняка связаны с финансами. Ведь ничего более важного там быть не может. – Грэфалк поиграл маслиной в бокале. – Конечно, это не мое дело, но временами я и сам удивляюсь, откуда Клейтон Филлипс берет деньги.

Я посмотрела ему прямо в глаза:

– Аргус хорошо платит Филлипсу. Возможно, Филлипс получил наследство. Или его жена. По-моему, любой из этих вариантов вполне вероятен.

Грэфалк пожал плечами:

– Мисс Варшавски, я человек очень состоятельный. Я родился в богатой семье, привык к большим деньгам. Есть достаточно много людей, у которых нет собственных значительных средств, но тем не менее они обращаются с деньгами вполне свободно и естественно. Например, Мартин или адмирал Йергенсен. Клейтон и Жанин не из этой породы. Если у них и есть деньги, то получили они свой капитал неожиданно и на достаточно позднем этапе жизни.

– Не исключено. Выходит, по вашим меркам они не могут позволить себе дом, в котором живут, и прочие роскошества. Откуда вы знаете – может быть, они получили наследство от какой-нибудь выжившей из ума бабушки? Такое случается не реже, чем растраты или хищения.

– Хищения?

– Вы ведь на это намекаете, не так ли?

– Я ни на что не намекаю, просто рассуждаю вслух.

– Ведь это вы дали Филлипсам рекомендацию в «Морской клуб»? Туда не так-то просто попасть нуворишам, судя по тому, что я слышала об этом заведении. Даже доход в четверть миллиона долларов в год не открывает доступа в «Морской клуб». Нужно, чтобы твое генеалогическое древо уходило корнями к временам Пэлмерсов и Мак-Кормиков, первых поселенцев. Но вы ввели Филлипсов в клуб. Должно быть, вы что-то знаете о них.