Чтение онлайн

Люди высыпали на площадь. На заводе было тихо — нигде ни одного выстрела.

— Петя! — окликнул Сердюк. — Передай Гудовичу, пусть на проходной оставит десять человек, а остальных — по точкам обороны. — И побежал по асфальтовому шоссе.

В окнах склада сортопрокатного цеха мерцал слабый свет. Сердюк влетел в распахнутые настежь ворота. На штабелях рабочие разбивали ящики с оружием, с патронами. Направо у стены сгрудились люди. Он протиснулся и увидел лежащего на цементном полу на разостланном ватнике Николая. Рука его была неестественно отброшена в сторону.

— Что с ним? — дрогнувшим голосом спросил Андрей Васильевич.

— Подстрелили, проклятые, — сквозь зубы простонал Николай. — Бескаравайного — наповал…

Чтобы остановить кровотечение, Сердюк снял с себя ремень, перетянул руку, как жгутом, выше раны. Подошел Лопухов.

— Привел, товарищ Сердюк, из тоннеля первую очередь, человек двести.

— Молодец, — похвалил Сердюк, не поднимая головы. — Сколько еще будет?

— Да я уж и счет потерял. Много.

«Наберется всех больше тысячи, — радовался Сердюк. — С такой армией можно повоевать».

Из глубины склада вынырнул Павел с ящиком перевязочных материалов.

Забинтовав Николаю руку, Сердюк поднялся.

— Ящик снеси в газопровод, — попросил он Павла. — Там очень опасно.

Гитлеровцы ожидали бомбежки, воздушного десанта, внезапного прорыва фронта и появления танков, но только не того, что произошло.

Комендант города послал на завод роту автоматчиков. Они прошли заводские ворота и походным маршем зашагали по шоссе.

Петр Прасолов, командовавший «управленцами», подпустил солдат шагов на полтораста и только тогда открыл огонь, но гитлеровцы проскочили мимо заводоуправления и попытались между мартеновским и доменным цехами прорваться к складу боеприпасов. В них стреляли со всех сторон, и они, не видя врага, панически заметались по шоссе, боясь приблизиться к зданиям. В конце концов, неся большие потери, они, как стая волков в горящей степи, помчались к выходу из завода.

После этой неудачной попытки овладеть заводом наступило длительное затишье. Было несомненно, что гарнизон готовился к серьезному наступлению, и Сердюк решил принять контрмеры.

Шоссе от ворот завода и почти до заводоуправления заминировали противотанковыми минами. Их клали наспех, прямо на асфальт, и присыпали землей. Железнодорожный путь у въезда на завод подорвали в нескольких местах и тоже заминировали на тот случай, если танки будут прорываться с этой стороны прямо но рельсам.

Закончив эти приготовления, Сердюк обошел с Сашкой все пункты обороны. Их оказалось очень много. Горожане в основном засели в бытовых помещениях, в лабораториях, заводские, как ни пытался Сердюк сконцентрировать силы, заняли огневые позиции по своим цехам. Даже в огнеупорном цехе он обнаружил рабочих, засевших в печи для обжига кирпича.

— Что вы делаете, товарищи? — обратился к ним Сердюк. — Фашисты ваш цех взрывать не будут, он им не нужен.

— Так нам нужен, — с обидой в голосе ответил старый мастер. — А кроме того, товарищ начальник, мы тут тыл прикрываем. Если гитлеровцы со стороны степи пойдут, мы их первыми встретим, а остальные поддержат.

Сердюк не стал возражать — в его распоряжении и без них была тысяча хорошо вооруженных людей.

Вторая атака кончилась почти мгновенно. Со своего наблюдательного пункта — из кабинета директора завода, выходившего окнами на три стороны, — Сердюк увидел танк и автомашины с солдатами, которые на полном ходу мчались к заводу.

— Вот сейчас… — произнес Андрей Васильевич и не успел договорить.

Танк влетел в ворота, от взрыва нескольких мин подпрыгнул на месте и остановился как вкопанный, загородив собой въезд. Машины с автоматчиками резко затормозили.

Сердюк припал к ручному пулемету и дал по машинам длинную очередь. У другого окна Сашка, войдя в азарт, лихо палил из автомата, выпуская обойму за обоймой. В соседних комнатах тоже стрекотали автоматы.

Выскочив из машин, пехотинцы врассыпную разбежались по улице.

Стемнело. Сердюк, Прасоловы и Сашка собрались в директорском кабинете.

— А ночью, Андрей Васильевич, не сунутся? — вкрадчиво спросил Сашка, и нельзя было понять: опасается он ночной схватки или жаждет ее.

— Ночью навряд ли. Это им не по степи на танках разъезжать — здесь у каждого угла смерть.

«Что они устроят завтра? — пытался разгадать замыслы противника Сердюк. — Взорвут где-нибудь заводскую стену и введут танки? Обстреляют заводоуправление из пушек? Ну, что ж, продержимся сколько можно, а потом — в цеха. Взорвать цеха все равно не дадим».

Сердюк обратился к Петру:

— Как ты думаешь, могут завтра гитлеровцы прорваться на танках к складу? Заложат мину замедленного действия и уедут, а там тонн тридцать тола.

— Могут. — Петр лениво потянулся и надел кепку.

— Ты куда?

— Пойду соберу людей, вынесем тол со склада и спустим с откоса в пруд.

— Правильно, Петя, действуй. Только иди сторонкой. А то в потемках свои же, чего доброго, примут за гитлеровца и убьют…

Сердюк вышел в коридор, поднялся по лестнице на чердак, оттуда на крышу, где сохранилась металлическая вышка для дежурных ПВХО. Он взобрался на вышку и осмотрел горизонт. То здесь, то там вспыхивали багрянцем зарницы от мощных орудийных выстрелов, и раскаленный воздух вздрагивал, как в грозу.

Считанные километры отделяли растерзанный, но не сломленный город от своих людей, которые несли освобождение. Раньше или позже будут преодолены эти километры, но Сердюк учел, что значит каждый час ожидания в их положении.

Долго простоял Андрей Васильевич, наблюдая за вспышками, слушая канонаду.

Против всех ожиданий утро прошло спокойно — гитлеровцы, казалось, забыли о заводе.

«Возможно, уходят или даже ушли», — думал Сердюк. Он полез на вышку, но с крыши трехэтажного здания неподалеку от заводской стены хлестнула пулеметная очередь, и Сердюк поспешил вниз.

В середине дня над заводом показался «мессершмитт», с белыми поясами на фюзеляже и черными крестами, покружил, путаясь в облаках, и сбросил бомбу. Она разорвалась в районе склада. Самолет сделал второй заход и снова сбросил бомбу.

— Килограммов по сто? — спросил Сашка, глядя в окно.

— Понял, что бомбят?

— Нет.

— Склад сортопроката. Пытаются тол взорвать, которого там уже нет.

Сашка восхищенными заискрившимися глазами посмотрел на Сердюка и вдруг спросил:

— Андрей Васильевич, наши придут — вы что делать будете?

— Кем прикажут — тем и буду, — отмахнулся Сердюк, не расположенный к такому разговору.

Парнишка не мог представить себе, что Сердюк, такой опытный боец, снова станет к прокатной клети, а он, Сашка, как оказалось, врожденный конспиратор, вместо того чтобы драться с врагами, будет растаскивать по кирпичу взорванные печи, грузить мусор и неизвестно сколько времени ждать того дня, когда снова станет подручным сталевара. Он уже привык жить напряженной жизнью, в атмосфере постоянного риска, быть всегда начеку; и чем больше опасностей подстерегало его, тем больше сил ощущал он в себе, тем изворотливее становился. И сегодня после первого боевого крещения Сашка твердо решил уйти в армию, стать разведчиком. О, он еще покажет себя!..