Чтение онлайн

— Она ехала к Руби, когда видела его. Энсти был с ней, только Кэркпатрик не заметил этого. Гровер сказал, что она ходила в магазин во вторник днем. На самом деле днем она ходила стирать белье.

— Я начинал догадываться, — прошептал Дрейтон.

— И не сказали ни слова?

— У меня просто было ощущение неловкости, будто что-то не так.

Уэксфорд стиснул зубы. Он задыхался от злости. Во многом он был виноват сам: не одобряя любовных похождений Дрейтона, старший инспектор, тем не менее, романтизировал его и тайно восхищался им.

— Вы околачивались у Гроверов бог знает, сколько, и все это время тело лежало в гараже. Вы знали ее, знали слишком хорошо, — он повысил голос, надеясь разбудить чувства Дрейтона. — Разве не естественно полюбопытствовать, с кем она дружила до вас? У них целый месяц жил человек, невысокий и темноволосый, который исчез в ночь убийства. Разве вы не могли сообщить об этом нам?

— Я не знал, — сказал Дрейтон. — Я не хотел знать.

— Вы обязаны хотеть знать, Марк, — устало сказал Уэксфорд. — Это первое правило игры.

Он забыл, что значит быть влюбленным, но вспомнил освещенное окно, смотревшую из него девушку и стоявшего за ней в темноте мужчину. С болью в сердце он понял, что страсть и печаль могли сосуществовать, ломать человека и в то же время не оставлять никакой печати на лице. У старшего инспектора не было сына, но время от времени каждый мужчина чувствует себя отцом другого мужчины.

— Я бы на вашем месте уехал отсюда. Вам нет нужды появляться в суде. Все забудется, поверьте.

— Как она это сделала? — тихо спросил Дрейтон.

— Энсти прижал нож к ее горлу, надеясь, что страсть и его собственная неотразимость заставят ее молчать. Но не вышло. Линда вырвала у Энсти нож и пронзила ему легкое.

— Он был мертв, когда они вернулись домой?

— Не знаю. Думаю, она тоже не знает. Вероятно, это останется тайной. Линда бросила его в машине и поднялась наверх, к отцу. На другой день она не смогла пойти в гараж, и я ее понимаю. Отцу машина понадобилась бы еще нескоро, значит, и Энсти нашли бы не сразу. А Линда надеялась на чудо. Думаю, этим чудом она считала вас. Вы должны были помочь ей спрятать тело. Но мы опередили ее.

— Она уже приготовила для меня ключи от машины, — Дрейтон потупил взор и почти шептал.

— Приди мы получасом раньше, все было бы иначе, Дрейтон.

Констебль вскинул голову.

— Я никогда не поступил бы так.

— Даже если бы это привело к разрыву? Нет, я уверен, не поступили бы, — Уэксфорд откашлялся. — Что вы намерены делать теперь?

— Я не пропаду, — сказал Дрейтон. Он шагнул к двери. Осколок хрустнул под его ногой. — Вы разбили свое украшение. — Вежливо проговорил бывший констебль. — Мне очень жаль.

В коридоре он надел свое байковое пальто и накинул капюшон, став похожим на средневекового оруженосца, потерявшего меч и решившего, что крестовый поход — пустая трата времени. Он пожелал доброй ночи сержанту Кэму, который знал лишь, что Дрейтон угодил в какую-то переделку, потом вышел в дождь и отправился к своему жилищу. Он мог бы обойти лавку Гровера стороной, сделав небольшой крюк, но не захотел. Дом был погружен во мрак, словно его бросили, и булыжники на дорожке напоминали мокрый пол пещеры.

В пятницу 19 мая я получил свое сполна. С утра какой-то однорукий гад в парикмахерской на Западной двадцать третьей улице впарил мне поддельный лотерейный билет, а вечером мне домой позвонил некий стряпчий и сообщил, будто бы после смерти моего дядюшки Мэтта я унаследовал триста семнадцать тысяч долларов. Разумеется, я сроду не слыхал ни о каком дядюшке Мэтте.

Едва стряпчий повесил трубку, я тотчас позвонил в Куинс своему дружку Райли, который служит в отделе борьбы с мошенничеством.

— Это я, — сообщил я ему. — Фред Фитч.

— Ну, что с тобой сотворили на этот раз, Фред? — с тяжким вздохом спросил Райли.

— Две пакости, — отвечал я. — Одну — утром, а другую — только что.

— Да? Ну, тогда берегись. Моя бабка не уставала повторять, что беды всегда ходят тройками. Будь начеку.

— О, господи! — вскричал я. — Клиффорд!

— Что такое?

— Я тебе перезвоню, — ответил я. — Похоже, меня только что посетила и третья.

Я бросил трубку, сбежал вниз по лестнице и позвонил в квартиру мистера Гранта. Он самолично открыл мне дверь. Подбородок его оттеняла засунутая за воротник салфетка, а в руке мистер Грант держал вилку с насаженной на нее крошечной кривой креветкой, облик которой был вполне под стать наружности моего соседа: мистер Грант и сам был маленьким, кротким креветкоподобным человечком с плешью, в очках в стальной оправе. Трудился он в какой-то бруклинской средней школе, где преподавал историю. Примерно раз в месяц мы встречались с ним у почтовых ящиков и обменивались ничего не значащими замечаниями. Собственно, к этому и сводилось все наше общение.

— Прошу прощения, мистер Грант, — сказал я. — Понимаю, время нынче обеденное, но скажите, нет ли у вас, часом, соседа по комнате, которого зовут Клиффорд?

Грант побледнел; рука с вилкой и креветкой повисла, будто плеть. Он медленно захлопал глазами.

Я сознавал, что дело безнадежное, но, тем не менее, продолжал:

— Миловидный, приятный в обращении парень примерно моих лет, подстрижен под «ежик», в белой рубахе с расстегнутым воротом, темных свободных брюках, на шее — галстук с ослабленным узлом.

За годы вынужденных упражнений я весьма понаторел в составлении кратких, но емких словесных портретов. Увы. Я мог бы продолжить, сообщив соседу приблизительные данные о росте и весе Клиффорда, но сомневаюсь, что в этом была необходимость.

И верно: необходимости не было. Вяло взяв навскидку вилку с креветкой, мистер Грант промямлил:

— Я-то думал, он — ваш сосед…

— Он сказал, что получил посылку НП.

Мистер Грант кивнул с видом страдальца.

— Мне он заявил то же самое.