Чтение онлайн

Она просто ушла и не возвращалась к моей кабинке в течение целого часа или двух.

Сидеть просто так и наблюдать — реально не было моей специализацией. Я заказал еще одну кружку кофе, медленно потягивая его, и где-то к полудню мне пришлось перейти на кофе без кофеина. Я мог чувствовать, как мои грёбаные глазные яблоки дрожат, настолько я залил их чертовым кофеином. Я порывался встать и размять колени вокруг места, но Джанин хотела, чтобы я не путался под ногами, так что я и не пытался.

Но мне нечем было заняться. Я разгадал несколько дерьмовых кроссвордов в телефоне, немного почитал новости, заглянул на Facebook, сделал всё скучное дерьмо, которое обычно никогда не делаю. Но большую часть времени я просто смотрел за местом, изучая, как оно работает.

Джанин, казалось, любят все. Несколько постоянных клиентов знали её, другие официантки улыбались, когда она подходила, и её менеджер, хотя он и мудак, вел себя с ней достаточно прилично.

Целый день она принимала заказы и разносила еду, улыбаясь, пока шла. Я же просто сидел там с головой, гудевшей от кофеина, пытаясь не представлять её раздевающейся позади стойки и моим толстым членом, скользящим между её ног.

За исключением того, что это было чертовски, бл*дь, невозможно. Каждый раз, когда я видел её улыбку, я представлял, что эта же самая улыбка будет на её лице, пока я буду грубо трахать её, ухватив за дерзкие сиськи. Она будет стонать моё имя и широко улыбаться, в то время как я бы глубоко вгонял свой член в неё, посылая дрожь удовольствия по её телу.

Примерно около часа, она подошла к моему столу и села напротив меня.

— Ты выглядишь уставшей, — сказал я.

— Ага, — она откинулась назад и закрыла глаза, — целый день на ногах — тяжко.

— Жаль это слышать.

Она открыла свои глаза и посмотрела на меня.

— Ты должен глазеть на меня весь день? — спросила она.

— Нет, — ответил я, — но мне нравится.

— Хочешь книгу или что-то ещё?

Я покачал головой.

— Нет, спасибо.

Она молчаливо смотрела на меня в течение секунды.

— Ладно, у меня перерыв. Я пойду поем в подсобке, если тебе что-то понадобится.

— Наслаждайся, — сказал я.

Она встала и ушла.

Я хотел оказаться в подсобке, поедая её сладкую маленькую киску.

День тянулся минута за минутой, долго и скучно.

Я съел обед, а затем ещё один, выпил ещё кофе, пялился в телефон, глазел на красивую задницу Джанин и делал это снова и снова, пока наконец-то не стало около пяти. Её смена должна была довольно скоро закончиться.

Быть телохранителем скучно до чёртиков. Я рассеянно задавался вопросом: оказался ли я перед необходимостью завести какое-нибудь новое хобби, будь то чтение или собирание пазлов, или какое ещё дерьмо, чтобы просто заполнить время, когда заметил, что что-то происходит в другой стороне забегаловки.

Я сидел и наблюдал, как натянутая улыбка Джанин приклеилась к её лицу, но я мог видеть напряжение в ней, как ясный день. Она смотрела вниз на пожилого мужчину, возможно около пятидесяти, а он самодовольно улыбался ей.

Хотя я знал, что мне не стоит вмешиваться, но я не смог сдержаться. Мне настолько осточертела скука и плюс, она так или иначе практически закончила работу. Я встал и направился туда.

— Что-то не так? — спросил я.

Джанин удивлённо посмотрела на меня.

— Что? Нет-нет, всё прекрасно.

Мужчина перевел взгляд на меня.

— Кто Вы? — спросил он, скорчив лицо.

Я улыбнулся ему.

— Телохранитель этой леди, — ответил я. — Проблемы?

— Единственная проблема — это её обслуживание, — сказал он. — Она была медлительна и груба. Я просто объяснял ей, почему она не получит чаевые.

Я мог ощущать напряженность Джанин рядом со мной.

— Всё в порядке, Клетч. Пошли.

Я отмахнулся от неё, глядя на мужика. Он был одет в деловой костюм и имел самодовольную улыбку на лице. Он, вероятно, был каким-то инвестиционным банкиром, у которого вставал при подглядывании за молоденькими работающими девочками-официантками, который должны торопиться из-за каждых гребаных 10 центов. Мне не понравилось то, как он смотрел на меня, как будто ощущал себя большим начальником, что он выше меня, и особенно я возненавидел то, как он говорил о Джанин.

Я наклонился ближе к нему.

— Это лучшая официантка во всём этом чертовом месте, — произнёс я. — Тебе следовало быть добрее.

Он удивлённо моргнул.

— Простите?

— Ты слышал меня, пожирающая дерьмо задница. Эта девочка стоит десяти, таких как ты. А сейчас дай этой девочке чаевые, прежде чем я решу разозлиться и причинить тебе вред.

Он уставился на меня, потрясенный тем, как я разговаривал. Я подарил ему мою лучшую угрожающую ухмылку, с тем взглядом, который в прошлом заставлял обоссаться гангстеров. Это был взгляд, который я дарил людям, прежде чем очень, очень сильно травмировать их.

Мужик медленно вытащил бумажник.

— Я поговорю с менеджером, — пробормотал он, пока вытаскивал несколько банкнот.

— Нет, не поговоришь, — сказал я.

— Клетч, — позвала Джанин, — Пожалуйста, остановись. Сэр, мне так жаль.

Я поднял руку вверх, чтобы она замолчала, и продолжил говорить ему.

— Ты не произнесёшь ни слова, поскольку немедленно покинешь это место, и как ты думаешь, я похож на того человека, который сдерживает недовольство?

Он уставился на меня, соображая, и я мог рассмотреть в его глазах опасение.

— Окей, — сказал он, кидая изрядные чаевые на стол. — У нас нет никаких проблем.

— Хорошо, — кивнул я, выпрямляясь. — Хорошего дня, сэр.

Он встал и проскользнул мимо меня. Я не сдвинулся ни на дюйм, пока он фактически убегал из этого места.

Джанин ударила меня по руке.

— Какого хрена, Клетч?

Я усмехнулся ей.

— Ему не следовало проявлять неуважение тебе.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что люди пялятся на нас. Я улыбнулся небольшой толпе и слегка поклонился. Кто-то рассмеялся, и напряженность, как показалось, немедленно спала, каждый вернулся к своим делам.

— Это моя работа, а ты говнюк, — сказала она. — Я сама могу постоять за себя.

— Возможно, — сказал я, — но я заскучал, а ты получила хорошие чаевые.

— Если так продолжится — меня уволят.

— Нет. Не переживай, принцесса, — сказал я.

Она скривила лицо.

— Если ты когда-нибудь сделаешь что-то подобное, я так сильно пну тебя по яйцам, что ты будешь петь как птичка оставшуюся часть своей жизни.

Я засмеялся, обожая её огонь.

— Я буду рад тебе около моих яиц хоть каждый день, девочка.