Чтение онлайн

Когда я сидел пять месяцев без работы я понял эту историю совершенно однозначно, несмотря на то, что перед увольнением я не был госсекретарем США, я, сказать по правде, даже госсекретарем государства Либерия не был, а то бы наворовал денег, и не работал бы вообще никогда…наворовать денег в Либерии не грех. При их-то климате- зачем им деньги? А я бы успокоил жену. Очень уж ругается жена. Сильно. Даже страшно становится.

Ну, как не коснуться простого человеческого счастья?

Всем, так много о нем известно.

Простое человеческое счастье состоит в сопричастии Великой Идее.

Великих Идей множество. Выбирай, какую хочешь.

Вот в моей стране были люди, которые хотели счастья всем остальным.

Потрясающе хорошая идея.

Вот всегда есть ребята, которые остро переживают неотменимые вещи.

К примеру — такие как старость других, смена времен года или условности перехода улиц. Чего только не выделывает человек, по настоящему озабоченный счастьем других, в попытке победить непреложное.

Я знал одного, так он в рамках борьбы со старостью, отнимал у старушек деньги, которые те накопили себе за всю жизнь.

Да-да, ему казалось, что старость- это плохо, и он понимал, что если не будет пожилых людей, то не будет и старости.

Для того чтобы людям было лучше жить, он провел реформы в моей стране.

И потолстел.

И почему я не придушил его в том темном коридоре Госплана?

Допустим в одном городе несколько таких парней, во втором, а вместе их уже сотня- другая.

И вот они собираются в стаи, где-нибудь в Швейцарии, в Цюрихе, там удобнее, жужжат, ездят туда-сюда, копошатся, а приходит время

— дружно заполняют собою вагоны, вагоны опечатываются печатями, и вот уже несутся по моей стране реформы- заполошные и такие необходимые в борьбе со старостью.

И с броневика у Финляндского вокзала выступает седой пьяница без пары пальцев и под трехцветным знаменем. И выпозают пидарасы и заполняют собою декреты и телеэфиры.

У таких никогда не ладятся легкие дела.

Прошу обратить внимание, я все время говорю об одних и тех же людях.

О, счастье человечества вполне достойно страданий, крови и смерти. Факультативные анаэробы, это такие микроорганизмы, участвующие в процессе гниения.

Если бы эти микроорганизмы имели возможность проводить свою демографическую политику, направленную на ограничение роста их населения, было бы меньше, гораздо меньше смертей.

А еще один торговал цветами.

Вы все его знаете, сейчас он торгует электричеством и стал совсем другим.

А, бывало, кааак закричит — «все поделить, и точка!»

И делит.

Все эти парни были уверены, что старость — похуже смерти,

ну и веселились как в последний раз.

Случалось, они избавляли от старости по миллиону людей в год.

Как сказал мне один человек, с ним мы как-то ехали в поезде времени и одним махом выпили амфору белого вина за спокойную старость: «Жизнь коротка, но когда эти ребята умирают, кажется дольше»

Его имя Публичный Сир, как-то так…

«Сир» — точно.

Неразборчиво представился. Да и какая разница, вино-то было замечательное.

Он еще смеялся над тем, что я не понимаю борцов против старости

— Трудно уберечь то, что нравится многим, говорил он

— Так, что же, старость им нравится?

— Нет, им нравится гоняться за лишениями.

— Чтобы уничтожить лишения?

— Нет, чтобы заполучить излишества.

Я подумал, и понял о чем он.

Только когда я сошел с поезда времени на своей станции, все оставалось по прежнему.

Эх, и отчего эти факультативные анаэробы не вмешиваются?

А тут еще тапки постарели…