Чтение онлайн

По мнению Саши, после совещания участковый вполне мог бы и свалить обратно домой. Или на работу. Или еще куда-нибудь, чем дальше, тем лучше. Но тот, конечно, остался — они с Рогозиным расположились на кухне, продолжая беседу, а остальные сотрудники разбежались кто куда, молчаливо признавая за шефом право устраивать себе «кабинет», где ему вздумается.

Что происходит, было совершенно очевидно — всем, кроме Кости, конечно. Это даже забавно - наблюдать процесс «вербовки» новичка со стороны. Участковый, можно сказать, проходил сей этап по ускоренной программе — пугать его было ни к чему, его обыденная картина мира уже успела разлететься на куски той памятной ночью, когда ему пришлось отбиваться от несуществующих змей. Самое время появиться какому-нибудь доброму дяденьке и объяснить, как оно все на самом деле устроено. Именно это сейчас на кухне и происходило, и народ тактично самоустранился, стараясь не мешать. И, кажется, одного лишь Сашу донимало неуместное желание усесться в углу и следить. А то как бы чего не вышло.

Иногда ему казалось, что Игорь просто не понимает, что делает с людьми. А иногда – что тот прекрасно все понимает, и от этого было еще хуже. К участковому претензий у Саши не было — с виду уравновешенный, крепкий парень, с живыми темными глазами и правильным, симпатичным лицом, по поведению видно, что человек прямолинейный и честный. Только почему-то тошно смотреть, как он восхищенно пялится на Игоря, ловит каждое слово, смущается, услышав похвалу… У Саши были все основания подозревать, что сам он выглядел со стороны примерно так же, когда только пришел в Отдел. Вот эта аналогия, собственно, и настораживала.

Он вытерпел минут пятнадцать, а потом демонстративно взял кружку и направился на кухню. В конце концов, могло же ему воды захотеться?

Предположения подтверждались — майор, удобно устроившись на диване, вдохновенно рассуждал о всяческой фольклорной деревенской нечисти — про леших, домовых и банников, и прочее в том же духе. Собственно, Саша уже знал из похожих «лекций», что, по сути, эти существа немногим отличались от твари, когда-то обосновавшейся на кухне его однокурсницы. Однако послушать снова все равно было интересно, и он завозился с чайником, затягивая время.

— А вот, кстати! То здание на отшибе, в конце двора, это что — баня? — спросил вдруг Игорь, повернувшись к нему.

— По-моему, да, — Саша пожал плечами. — Я туда не заходил…

— Баня — это же замечательно, — мечтательным тоном сказал майор. — Одно из главных удовольствий в деревенской жизни, я считаю! Из парной да в прорубь, благодать, а? Жаль, речка далеко. Костя, как вы смотрите на такую перспективу? Растопить несложно, дров ребята заготовили… сходим, попаримся?

Саша с удивлением смотрел на остатки кружки с водой, которая, пролетев как минимум метр, разлетелась от соприкосновения со стеной. Он что, и правда швырнул ее в стену?

— Извините, — пробормотал он. — Уронил.

И поспешно ретировался за дверь, в темное и влажное помещение, которое его товарищи упорно предпочитали называть допотопным словом «сени». Захлопнул дверь, прислонился к ней спиной — как раз вовремя, чтобы услышать с кухни насмешливый голос Рогозина:

— Простите, Костя, придется нам прервать беседу ненадолго. Кажется, мне сегодня будут закатывать настоящую сцену ревности, обалдеть, лет десять такого не было. Так что я пойду, не хочу пропустить столь знаменательное событие!

Саша проворно выскочил на улицу, пробежал несколько шагов по заснеженному двору, и только тогда сообразил, что он, вообще-то, в домашних тапочках и в легкой рубашке.

— Куда без куртки, с ума сошел? — Игорь едва ли не за шкирку втащил его обратно в сени.

— Не будет вам сцены ревности, не дождетесь, — сказал Саша с вызовом, и тут же понизил голос, вспомнив, что акустика тут аховская:

— Я все понимаю, это методы вербовки такие. Обязательно надо человека еще и эмоционально привязать. Надо вам — пожалуйста, идите с ним… в баню, делайте там, что угодно, да хоть трахайтесь!

«Что-то я перегнул», — подумал он с опаской, не решаясь взглянуть на Игоря. Ну, в конце концов, имеет он право если не возмущаться, то хотя бы называть вещи своими именами? Он и так терпел… все эти звонки Руслана, всех этих загадочных бывших сослуживцев… теперь вот с новичком у него на глазах заигрывают, или каким еще словом это можно назвать, интересно?

— Нет, теперь уже точно не будем, после такого-то «палева», — серьезно сказал Рогозин. И рассмеялся, когда Саша поднял на него изумленный взгляд, притянул парня к себе, ласково взъерошил волосы. — Сашка, ну что ты за чудо в перьях такое? Или это профессиональная деформация так называемая, и тебе, как дедушке Фрейду, везде подтекст мерещится? Наш участковый натурален как йогурт «Данон», поверь чутью старого пид… оперативника!

Оговорка, конечно, была намеренной и очень ненатуральной, но Саша все равно заржал.

— А в баню я, вообще-то, надеялся вас всех затащить, — продолжил майор. — Это ж для сосудов знаешь, как полезно? Веничком пропариться как следует…

— Ааа, — сказал Саша. — Веничком. Ну конечно, как я сразу не догадался.

— О чем? — с невинным, прямо-таки ангельским видом спросил Игорь. Саша обнял его за шею, прижался губами к уху и прошептал:

— Согласен. Давно мечтаю вас как следует отхлестать… хоть бы и веником.

И по вмиг участившемуся дыханию мужчины понял, что провокационная фраза достигла цели. Прошептав что-то про «маленькую заразу» и «полное отсутствие субординации», Рогозин поцеловал его, жарко и агрессивно, так, что коленки подгибались, и горячая волна пробежала вдоль позвоночника.

— Ну смотри, — сказал он тихо, отстранившись наконец. — Ловлю на слове! А пока — работать надо. Пойду дальше товарищу участковому глазки строить… Ну не хмурься ты так, а? Ничего я ему лишнего внушать не собираюсь. Говорю же, нормальный парень. Просто ему очень хочется у нас работать, даже если он пока этого сам не понимает. Я так считаю, подобный уникум нельзя упускать. Честный мент, это ж существо из Красной книги!

…А в большой спальне, где обитали парни, было неожиданно шумно и людно. Приезд начальства мистическим образом активизировал сотрудников, так что Алик со Светой перетряхивали большую сумку в поисках каких-то амулетов, Оля что-то быстро строчила в блокноте, сверяясь с экраном ноутбука, а Тим впервые с момента приезда вынул из чехла гитару и бренчал задумчиво некую сложную мелодию, создавая происходящему своеобразный «саундтрек».

Саша не знал, чем себя занять, поэтому уселся напротив Тима, слушая. Тот, обрадовавшись наличию внимательной аудитории, перехватил гитару поудобнее, и бодро изобразил несколько аккордов, вполне подходящих для пения частушек.

— Чего сыграть?

Саша пожал плечами.

— Что-то у тебя сегодня лирическое настроение, я смотрю…

— Не, — рассмеялся Тим. — Это еще не лирическое. В лирическом я вот такое исполняю… — и стал наигрывать что-то медленным перебором.

— А давай, — вдруг сказала Оля, подняв голову. — Клево же.

— Вот впаду в меланхолию, что вы со мной тогда делать будете? — хмыкнул парень, но играть начал. Мелодия была медленной и довольно минорной.

— Память — лист на ветру осеннем,