Чтение онлайн

И словно драгоценные украшения, его оплели три змеи.

Одна обвилась вокруг шеи, опустила голову, глядя на босые ноги шаути, легко переступающие по траве. Две змеи потоньше застыли, словно браслеты, на запястьях, подняв точёные головки. В танце мужчина подносил к лицу то одну руку, то другую – словно ожидал, что змеи ему что-то скажут.

Движения танцора были неспешны, легки и плавны, тело перетекало из одной позы в другую красиво и естественно. Музыки не было... нет, музыкой стал сам вечер, в музыку слились шелест тростника, кваканье лягушек, стрекотание цикад.

Шаг, поворот... шаути оказался лицом к калитке – и увидел Айри.

Он прервал танец. Присел на корточки, коснувшись руками травы. Все три змеи, скользнув по его рукам наземь, быстро исчезли в тростнике.

А Эшшу спокойно кивнул девочке, взял стоящее рядом ведро с водой и вошёл во двор. Поставив ведро, закрыл калитку, задвинул деревянный засов и потянулся снова к ведру.

– А ну стой! – страшным шёпотом сказала Айри. – Ты что же – диким змеям приказывать можешь? Не дрессированным?

– Прости, девочка, я никогда не слышал это слово... «дрессированным». Что оно означает?

– Это когда зверя или птицу ловят, держат в клетке и обучают делать всякие забавные штуки.

– А! Нет. Я никого не ловлю и не держу в плену. Если хочу поиграть со змеёй – подзываю её к себе. Подчиняю своей воле. Все жрецы так умеют.

– Колдовство, да?

– Колдовство. Простое. Некоторые шаути, даже не жрецы, могут уговорить змею уползти с дороги. Я в детстве хорошо это умел. Поэтому меня взяли на Змеиный остров. Если я когда-нибудь убью змею – потеряю свой дар.

– Слушай, эти пляски со змеями... На них можно смотреть простым людям, не жрецам? Таким, как я?

– Конечно. Жрецы танцуют, шаутис смотрят.

Айри облегчённо вздохнула. Она боялась, что восхитительные танцы окажутся жреческой тайной.

– Ты вроде говорил перед ужином Майсу, что у тебя нет ни дома, ни работы?

– Это так.

– Как ты собирался жить в Энире?

– Ещё не знаю. Я мог бы стать рыбаком, но меня, наверное, не пустят к себе шаутис из рыбачьей деревни, ведь я изгнанник. Рыбаки-вайтис меня точно прогонят, так сказала Гекта. И ещё она сказала, что я не найду работу на огородах. Хозяева вряд ли захотят принять мою помощь и дать за неё денег. Я, правда, не понял почему...

– Потому что лучше они наймут работника-вайти, – кивнула девочка. Ей нравилось, когда с нею говорят серьёзно и уважительно, безо всяких «не твоего ума дело, малявка».

– А какая разница? – не понял Эшшу. – Если кто-то умеет работать – разве имеет значение, кто он такой?

– Ладно, это тебе потом растолкуют... А сейчас слушай меня. Ты знаешь, что такое цирк?

– Мне рассказывал наставник. Цирк – это несколько человек, которые умеют делать необычные, удивительные вещи. Они показывают своё мастерство другим людям, а те смеются и в знак удовольствия хлопают ладонью о ладонь.

– Во, точно. А главное, бросают циркачам монетки. В знак удовольствия, да. И твой танец со змеями – готовый цирковой номер.

– То есть если я буду танцевать на улице со змеёй, мне за это дадут денег? – переспросил шаути, не вполне уверенный, что правильно понял девочку.

– Если просто так начнёшь танцевать, тебя заберут стражники, – поспешно уточнила Айри. – И посадят в тюрьму. А если приедешь в город на раскрашенной повозке, да остановишься на рыночной площади, да ещё я начну зазывать публику, кувыркаться и жонглировать...

– Жонглировать?

– Бросать вверх разные предметы и ловко их ловить. Людям это нравится, как сказал палач про толпу на площади.

– Прости, кто сказал?

– Не важно. Главное, нам с тобой обязательно дадут денег и еды... Эх, ещё музыку бы нам!

– Какая сложная жизнь у вайтис! – вздохнул Эшшу. – Я не всё понял, но хочу попробовать. Гекта посчитала мои деньги и сказала, что их надолго не хватит. Нельзя, чтобы меня кормила старая женщина.

– Нельзя, – серьёзно отозвалась девочка. – Вот завтра сами на ужин заработаем. Только надо тебе соорудить наряд поярче и...

Айри замолчала. Резко обернулась.

Из-за приоткрытых ставней донеслось негромкое треньканье лютни.

– За мной! – свирепо скомандовала Айри. – Брать его живьём!

И кинулась к дому.

Эшшу подхватил ведро, поспешил за ней.

* * *

– Ты прости, я без спросу взял... – Стайни смущённо взглянул на девочку, ворвавшуюся в дом, словно вражеская армия. – Она лежала тут, а я соскучился... Но я осторожно, я её не расстроил...

– Почему ты сразу не сказал, что умеешь играть на лютне? – Айри глядела на парня, словно стражник – на пойманного воришку, который ещё смеет отпираться.

– Это как? – не понял тот. – Я что, каждому встречному-поперечному должен представляться: «Здрасте, я Стайни, играю на лютне и флейте...»

– Ещё и на флейте?! – Айри произнесла это так, что парень понял: плохи его дела.

А девчонка победно обернулась к Гекте:

– Трое – уже труппа! Я жонглирую, Эшшу танцует со змеями, и всё это под музыку!

– Эй, постой! – перебил её Стайни. – Меня кто-нибудь спросит, хочу ли я на публике бренчать?

– Спросят, – успокоила его циркачка. – Вот прямо сейчас и спрашиваю... Вот только не знаю, во что бы тебя нарядить почуднее, чтоб издали в глаза бросалось.

– Уймись. Остынь. Я не гожусь для цирка.

– Погоди, дай угадаю... – Айри подбоченилась. Её зелёные глаза облили парня презрением. – Ты прибыл в Энир, чтобы получить в наследство каменный дом и кучу золотых «кракенов», верно?

– Нет, но...

– Ты хочешь стать купцом и отрастить толстое пузо, а не честно зарабатывать весёлым ремеслом?

– Но я...

– Ты королевский троюродный племянник, тебе стыдно показаться на улице вместе с жалкими циркачами?

– Нет, я...

– Ну и всё. «Девчонку у колодца» сыграть сумеешь?

– Да я сто лет не держал лютню в руках! Пальцы загрубели, не слушаются!

– Это плохо, – признала Айри. – Это тебе придётся целыми днями играть, разрабатывать пальцы. Но пока сойдёт и так, как я в окно слышала.

– Да скажи ты ей! – вмешалась Гекта. – Она не из тех, кто со стражей шепчется.

Стайни замялся.

– Ловят тебя, что ли? – догадалась девочка. – Так ведь где и прятаться, как не на рыночной площади! Я тебе разрисую лицо цветной глиной – сам себя не узнаешь! Стражники будут бить в ладоши и бросать тебе монетки.