Чтение онлайн

— Не заставляй меня заставлять тебя, — я поднялась, подошла к замершему на месте мужчине.

— Хотел бы я на это посмотреть, — уголки его губ приподнялись в ехидной улыбке, голос был до странного глубоким. Мне нравился его голос. Эти звуки… успокаивали, убаюкивали, как метель убаюкивает зимней ночью. Хотелось закрыть глаза и свернуться калачиком в кресле, укрыв колени пледом.

— Чего я там не видела, Алекс? — я подняла руки к вороту его рубашки. Расстегнула первую пуговицу, вторую, третью, чувствуя тепло тела, глубокое дыхание. Повелитель не шевелился, ничего не говорил, стоял, опустив руки, крепко зажмурившись, стиснув зубы.

— Болит?

— Нет, — прорычал Александр.

Врет ведь.

Восьмая, девятая, последняя. Я потянула за рукава, стянула черную ткань, грун дернулся.

— Садись на стул.

В кладовке привычно пахло мятой, чабрецом, полынью и еще сотней трав, пузырьки тускло поблескивали на полках пузатыми боками, сухие травы висели над головой, а небольшой черный котелок так и манил бросить пару травок, налить воды и на скорую руку сварить успокоительное. Что со мной сегодня не так?

Я взяла с полки две баночки, сменила перчатки и вернулась в комнату.

Александр уже сидел верхом на стуле, обняв спинку руками и опустив голову так, что волосы полностью скрыли от меня лицо.

Грун терпеть не мог показывать свою спину, еще больше не любил, когда к ней прикасались: ни одна любовница, ни одна фаворитка не видела то, что так часто открывалось моему взору, не дотрагивалась до тонких бледных полос от давно заживших ран. Меня и мои мази Александр просто терпел, как неизбежное зло.

Повелитель не стеснялся своих увечий, не считал их уродством, мужчина просто… не выносил жалости, не принимал ее ни в каком виде, реагировал, как на оскорбление. Мне его жалко не было, мне было больно. Каждый раз, когда я их видела, каждый раз, когда дотрагивалась, каждый гребанный раз.

Вот и сейчас…

Тонкие неровные надрезы шли параллельно вдоль спины, начинались у самой кромки волос и заканчивались под ремнем брюк, и, словно насмехаясь, блестела в каждом позвонке капля нрифта.

Я окунула пальцы в первую баночку и начала с верхних позвонков, Алекс с шумом втянул в себя воздух. Да что такое? Не должно ведь так болеть?

— Алекс?

— Мазь холодная, — прорычал он, не поднимая головы.

Я пожала плечами, продолжая втирать в хребет белый крем, чувствуя, как под пальцами перекатываются тугие мышцы, чувствуя его запах. Запах горячего шоколада и ликера.

Кружащий голову запах, странно опьяняющий. Интересно, какой будет на ощупь его кожа, если прикоснуться в ней рукой, положить ладонь и крепко-крепко прижать, а потом провести вниз и второй тоже? Она останется теплой или замерзнет под моими пальцами, а мурашки появятся? А что почувствует Алекс?

Я настолько задумалась, что нечаянно провела по ребрам Повелителя, грун дернулся, заерзал, я застыла.

— Только не говори…

— Софи… — предупреждающе начал он.

— …что ты боишься щекотки.

— Даже не думай, — а я все-таки опустила руки и легко пробежалась пальцами по ребрам, Алекс дернулся сильнее и тут же крепко прижал руки к бокам.

— Ты боишься щекотки! — я рассмеялась.

— Софи… — он повернул ко мне нахмуренное лицо, взглянул из-под бровей.

— Ладно, извини, просто не ожидала.

Я продолжила смазывать красивую и сильную спину мужчины, а мысли у меня путались все больше и больше. "Голой под луной…" Подумать только… И от кого он это услышал?

А главное, что сделал бы, если бы я сказала "да". Как отреагировал?

Да что ж такое-то?

Я тряхнула головой, сбросив очередное наваждение, и закусила губу, чтобы не застонать от досады. Алекс все это время так и продолжал сидеть абсолютно молча, спина оставалась напряженной.

Через пятнадцать лучей я закончила такую ненавистную для груна процедуру, подцепила мизинцем черный хлопок и подала ему.

— Раздеть умений хватило, а одеваться я, значит, сам должен?

— Само собой, — склонила я голову на бок. — Во-первых, у меня руки в мазях, а во-вторых… — договорить я не успела, Алекс опустил вытянутую руку, наклонился и поцеловал меня в щеку. Теплые губы настолько легко скользнули по коже, что возникло желание попросить его повторить. Вдруг почудилось? Но ничего сказать я не смогла, только вздохнула.

— Спасибо, милая, — в глазах что-то снова неуловимо промелькнуло. Повелитель выпрямился, все-таки взял свою рубашку, накинул на плечи. — Спасибо, что все еще терпишь и лечишь такого засранца, — и направился к двери.

А я осталась стоять ровно на том месте, где и стояла, и, склонив голову на бок, терялась в догадках. Из раздрая вывел звук закрывшейся двери.

— Ты не засранец, Алекс! Ты — идиот! — крикнула не понятно зачем.

Но через двадцать лучей моя голова была занята уже другим. Я сидела в убранном кабинете и листала ту самую книгу по прикладной магии. Пепельный ветер… Что-то странное было в запахе и вкусе, в звуке, в агрессии. Этот серый ветер, словно… словно его кто-то направлял, управлял. И я совсем не была уверена, что рожден ветер был в Колыбели, как бы дико это ни звучало. Перед глазами в воздухе маячил список ветров, а рядом — почти такой же список самых крупных бурь, случившихся за последние пятьсот лет. Зачем просматриваю его, сказать бы не смогла и под пытками, просто так подсказывала ведьмовская суть.

А еще беспокоил интирит. Достаточно древняя магия, достаточно сильная и слишком знакомая, чтобы не начать оглядываться. Наличие за дверью горгульи успокаивало мало — знать бы наверняка. Жаль, что не… А почему, собственно, "не"? Я потянулась к ящику стола, выудила оттуда колоду карт, положила на стол и накрыла ладонями, сосредоточилась.

Когда старая колода стала теплой, и легко закололо самые кончики пальцев, взяла карты в руки, поднесла к губам.

— Я — Софи, сестра ковена Неприкасаемых, землей, огнем, водой и ветром, тьмой и светом, ночью и днем, смертью и рождением, магией слов и мыслей, желанием и волей, силой стихии, ведьмовской сутью заклинаю колоду белую, заклинаю колоду красную.

Тридцать три карты в расклад лягут, тридцать три карты ответом станут, не солгут и не изменят, правду откроют, невидимое покажут, от опасности уберегут, смерть отведут.

Тридцать три карты на четырех дорогах верный путь выбрать помогут. Именем своим, светом луны-покровительницы, заклинаю.

Колода снова вернулась на стол, а я начала снимать по одной карте. И чем больше снимала, тем больше хмурилась. Расклад тринадцати — самый простой, но даже он не получался толком, и вместо ответа на свой вопрос я окончательно запуталась.

А может, вопрос не тот?

— Мне стоит опасаться?

Семь карт легли по спирали, с последней перевернутой на меня взирал ворон — да.

— Кого?

Еще три карты. В центре оказался Белый король. Опасность исходит от мужчины?

— Кто он?

Следующая карта показала четыре Маски — две белые и две красные. Я тряхнула головой и нахмурилась.

— Прошлое или новое?

Еще две карты. Одна — Песочные часы, вторая — Дорога. Ладно, у меня последний вопрос.

— Что ждет в конце?