Чтение онлайн

— Не могу понять. — со вздохом призналась я. — Слишком тихо здесь.

— Не удивительно. — фыркнул Сомориш, опустив голову мне на запястье и прищурив серые глаза. — Мы на чуж-ш-шой территории. Вы правильно с-с-сделали, не с-с-став разжигать огонь. Думаю, до утра нас-с-с не побес-с-спокоят. Главное, тихо уйти.

— На чужой территории? — нахмурилась я, после чего вновь скользнула взглядом по поляне. — Это место духов?

— Да. — прошелестел василиск, после чего прикрыл глаза. — Не бес-с-спокойс-с-ся, ес-с-сли они ещё не явили с-с-себя, мож-ш-шет и обойдётс-с-ся вс-с-сё.

Тяжело вздохнув, я ничего не ответила.

Змей уснул на моих коленях, тем самым согревая замёрзшие ноги теплой чешуей, я же вновь вернула всё своё внимание окружающей среде.

Но, как и говорил Сомориш, нас, видимо, решили оставить в покое.

Тряхнув головой, я прижалась затылком к стволу сосны, наблюдая за сиянием ночной Ланэ, в окружении множества, ярких и не очень, звёзд.

Вот только, даже несмотря на слова василиска, дурное предчувствие не спешило оставлять меня. Может, оно не связано с духами, всё-таки Сомориш, как древний, должен чувствовать подобные места и населяющие их сущности.

Сейчас тишину нарушали лишь редкое всхрапывание лошадей, да моё дыхание. Вдалеке послышалось тихое уханье совы, но вскоре ночная хищница затихла.

Полуприкрыв глаза, я не сразу услышала мелодию флейты, тихую, но очень красивую. В ней отчего-то слышалась обречённость, усталость и какая-то потерянность.

Замерев, я даже дышать перестала на несколько мгновений. Откуда здесь взяться этой мелодии? Все наши спутники по-прежнему спят, их размеренное дыхание я отчётливо слышу до сих пор.

Чуть повернув голову, я не сдержала судорожный вздох.

Недалеко от меня, всего в паре метров, на поваленном дереве сидел призрачный мужчина, от которого исходило слабое, зеленоватое сияние.

В руках дух держал только что умолкшую флейту, глаза всё ещё были прикрыты. Он сам был одет в простые, темно-коричневые, штаны, светлую рубашку и, под цвет штанам, темный жилет.

Всё то время, пока я пыталась разглядеть его лицо — оно постоянно менялось, показывая то старика, то мужчину за сорок, потому я оставила попытку разобрать сколько ему лет хоть внешне.

— Слышала? — хрипло спросил дух, медленно открывая глаза и глядя на небо.

— Да. — тихо ответила я. — Это мелодия смерти, верно?

— Верно, девочка. — грустно улыбнулся он, так и не взглянув на меня. — Смерть тебя ждёт в этом пути. Откупился тобой управленец страны этой. Свою названную дочь спасти хотел.

Взгляд невольно скользнул к спящей принцессе. Вот значит как.

— Погибну только я? — спросила, вновь вернув всё внимание призрачному собеседнику.

— Все, кто услышал мелодию моей флейты. — проговорил мужчина. — Они могут услышать её даже сквозь сон. Но, не думаю, что смерть ждёт кого-то из твоих спутников. Хотя даже я, как её вестник, не могу знать этого.

— Могу я узнать от чьей руки погибну?

— Не имею я права рассказать об этом. — покачал головой вестник Смерти. — Но… так как тобой откупились, отдав твою жизнь за другую, могу лишь сказать, что не вижу тебя на пути в Забытиё в ближайшее время. Не знаю, что это значит. Обычно после того, как услышат мелодию Смерти, живые уходят в ближайшие три дня. Может, твоя душа не уйдет на покой, но тогда тебя ждёт что-то страшное, девочка.

— У кого правитель откупился, отдав мою жизнь вместо названной дочери? — спросила я, так же взглянув на небо.

— У самой Смерти. — прозвучал ответ. — У кого же ещё. Ритуал провел какой, или сам к ней отправился… Не ведомо мне это. Да только родитель твой, ох и зол был герцог, вернуть тебя не мог уже. Смерть приняла плату, отказалась от Алании, урождённой маркизы Юширин. Свою жизнь предлагал, только бы твою вернуть, да не приняла Смерть плату его. Не интересен он ей. Другая же, спутница его в мире живых, связанная браком, напротив предложила управленцу отдать твою жизнь в оплату за принцессу. Говаривала, что другую Смерть не примет, а ты сильна как надо. В мире этом, не нужна ты ей.

— Почему Смерть приняла мою жизнь? — тихо выдохнула я. Слова о том, что отец хотел вернуть меня, отдав собственную жизнь, потрясли, но зацикливаться на этом сейчас, я не хотела.

— Ответ ты и сама знаешь. — по-доброму улыбнулся мужчина, впервые взглянув на меня. — Узоры на теле твоём расскажут всё. Только верно ты делаешь, что прячешь их от взоров чужих. Народец твой, по матери, после гибели не уходит в руки госпожи моей, стихией они становятся. Чистой, первородной. Какой были до рождения. И ты такая, хоть и родитель твой к смертным относится. Мать твоя, запрет нарушила, связавшись с ним, ребёночка родила, да жизнь свою отдала, чтобы тебя сохранить. Помнится, хотел твой отец связать узами свою жизнь с ею, чтобы сохранить её, да отказалась. Просила лишь тебя сберечь. Уж и тяжко ему после ухода её было, как стихией стала, так и постарел он. Пришел к хранителю Санлиринов, да просит тебя принять, наследницей сделать, самая сильная из детей его всё-таки. Ты, мож и не помнишь уже, да погубить тебя пыталась, спутница его по живых законам. То в речушку тебя дитём скинут, на лёд тонкий, то при нападении разбойников стрела заденет. Так тебя есть кому оберегать. Родитель твой изо льда достанет, мать стихией стрелу отведёт, а спутница его всё зубами скрипит, да новую пакость делает. Ох и изводила она тебя, как узнала, что хранитель наследницей назвал. И травила тебя малюткой, да родитель твой в лихорадке кровь свою отдавал, чтобы твою очистить, и нянюшек подговаривала, с обрыва ты тогда чуть не упала, да мать тебя вынесла, как могла. Она же ветром после гибели стала, все силы истратила, дабы уберечь тебя. Тогда уж твоему родителю пришлось отстраниться от тебя, дабы уберечь, показать, что другие дети важны ему побольше тебя. Тогда то она и успокоилась, да не надолго, раз уж Смерти твою жизнь заложила.

— Откуда вы знаете всё это? — изумленно выдохнула я.

— Ветер рассказывает. — тепло и с какой-то грустью отвечает старик. — Маленькая ты ещё, стихию слышать, да ничего, будет воля чья, да научишься ещё.

— Вы ведь тоже… — с удивлением выдохнула я, не договорив.

— Да, девочка. — кивнул вестник, вновь взглянув на меня. — Такой, как мать твоя, при жизни был. Да только сущность Смерти свою отдал после гибели, чтобы мою любовь смертную уберегла. Не пустила меня госпожа на покой вечный, велела вестником быть, извещать о её приходе близком.

— Тяжело вам, наверное… — вздохнула я. — Спасибо, что рассказали всё это.

— Как знать, тяжело, али нет. — мужчина улыбнулся, явно что-то вспомнив. — Да только знаю теперь, что любовь моя смертная, любит меня, что-то от Ветра слышит, да так верной и осталась до старости, хоть и говорил ей, что против счастья её ничего не имею.

— Вы для неё счастье. — проговорила я. — Раз уж своё сердце вам отдала. Вы ведь знаете, что смертные непостоянны, да и любовь у них не долгая, а уж если остались верными одному до конца, значит выбор настоящий, искренний. Любит она вас.

— Вот как… — улыбка вестника стала по-настоящему счастливой и такой нежной, что мне неловко стало. — Спасибо тебе, девочка. Отдам службу Смерти, да вернусь к ней ветром. А ты древнему верь, хоть и себе на уме, да не сделает тебе плохого, благодаря ему и найдешь своих, если успеешь. Охота за ним ведётся, да зло в сердцах тех. Поможешь ему, да и он в долгу не останется.

Сразу после этих слов вестник Смерти стал растворяться в сиянии Ланэ. Напоследок заиграла флейта, опять мелодию Смерти, словно прощаясь.