Чтение онлайн

Бъйрэнгал, недовольно рыча, приблизился ко мне, шипы снова стали темнеть.

— Что это было? — поинтересовалась я, глядя на мужчину.

— Ты предлагаешь мне общаться с тобой так?

— Ну, вам не привыкать общаться со мной свысока, — хмыкнула я. — Так что я, пожалуй, посижу.

У него как-то резче обозначились челюсти, но Золтеру это шло.

— Если ты про шипы, — произнес он, приблизившись, — то красный цвет означает, что он готов их выбросить, защищая тебя. И умереть. Бъйрэнгалы умирают, когда теряют шипы.

— Эй, малыш, — сказала я, наклонившись к утробно рычащему котенку, — давай обойдемся без геройств, хорошо? Мне не нужно, чтобы из-за меня кто умирал. Особенно такая прелесть, как ты.

Прелесть наклонила голову, глядя мне в глаза.

— И потом, если ты умрешь, я останусь совсем одна. Некому будет меня защищать.

— Прекрати паясничать! — донеслось сверху.

Я подняла голову.

— Простите, я забыла, что вы здесь. Вы что-то хотели?

Золтеровы глаза привычно потемнели.

— Тебя ничему жизнь не учит, Лавиния?

— Нет, ну почему же, — я улыбнулась. — За время нашего знакомства я научилась многому. Хочешь каткан?

Последнее относилось к котенку, который поглядывал то на Льера, то на меня. Я на Льера старалась вообще не смотреть: после случившегося видеть его под личиной Золтера было как-то неправильно, дико и… больно. Что самое удивительное, стоило ему появиться — равнодушия как не бывало!

— Завтра ты будешь присутствовать со мной на празднике рождения Двора Смерти.

— Не буду.

— Лавиния.

— Ваше аэльвэрство? — я снова вскинула голову и не без удовольствия отметила, как его перекосило от обращения.

— Не заставляй меня быть с тобой жестоким.

— Да кто же вас заставляет?! — искренне изумилась я. — Хотите — будьте. Не хотите — не будьте, это только ваш выбор.

— Хватит!

Он подошел ко мне так резко, что бъйрэнгал снова зашипел. Вздернул меня на ноги, сжимая плечи так, что кожа вспыхнула даже под платьем.

— Уберите свои монаршие… руки, — сказала я, глядя в полыхающие чужие глаза. — Я не пойду с вами никуда, ваше аэльвэрство, а вы не станете настаивать, потому что в противном случае вам действительно придется меня наказать. В отличие от вас я не собираюсь притворяться, что все хорошо. Не собираюсь терпеть ваше присутствие, и не собираюсь вам улыбаться. Ни вам, ни вашим подданным. Ты ведь этого хотел, Льер? Хотел получить трон, а тут все так удачно сложилось? Тебе даже не пришлось его убивать, нужно было просто заставить… подвести меня к этой мысли, правда? Ты заставил его поверить в то, что между нами что-то было. Заставил его выйти из себя. Заставил меня ненавидеть его. Все просто и-де-аль-но!

Полог безмолвия растянулся над нами еще до того, как я заговорила о наказании, но сейчас мне больше нечего было сказать. Я сказала все, что думаю, все, что чувствую, и мне было совершенно неважно, что со мной будет дальше.

Наверное, неважно. Мне очень хотелось в это верить, потому что глядя в эти глаза я видела другие, совершенно другой образ, который придумала сама. Совсем как когда-то с Майклом.

— Ты действительно этого хочешь, Лавиния? — холодно спросил он. Очень холодно: настолько, что его побелевшие губы казались покрытыми инеем. — Хочешь остаться в этой комнате навсегда? Никогда из нее больше не выходить?

— Единственное место, куда я хочу отсюда выйти, — ответила я, — мой родной мир.

— Что ж. — Его пальцы замерли в дюймах от моего подбородка, так и не коснувшись кожи, но каким-то образом умудрившись обжечь. — Значит, останешься. Будешь сидеть здесь, пока сама не попросишь меня о возможности покинуть эту спальню.

Льер повернулся, окатив меня холодом набирающей силу смерти и тонким ароматом неизвестных мне трав.

— Ненавижу тебя, — выдохнула ему в спину.

Широкую спину, обтянутую темно-синим, контрастирующим с закатным пламенем волос Золтера.

Движение я почти уловила, и даже почти отпрянула, когда сильная ладонь легла на мою шею, возвращая назад. Прикосновение губ вышло неожиданным, диким и острым, совсем как тот поцелуй на охоте. Невыносимо-коротким, оборвавшимся ожогом укуса и непонятной дрожью, прокатившейся по всему телу.

Льер разомкнул губы, по-прежнему касаясь моих.

— Твоя ненависть, — произнес он, и от этого не-поцелуя вспыхнули щеки, — такая сладкая, Лавиния. Продолжай.

Скольжение его пальцев по коже — с шеи на грудь, было бессовестно-откровенным, но прежде чем он успел отстраниться, я подалась вперед, впиваясь поцелуем в красивый рот… увы, не его. Мгновение, когда я целую мужчину первой, оказалось для меня диким и будоражащим, огнем растеклось по венам и ударило в сердце, заставив его на миг замереть. Вплетенные в раскаленные волосы пальцы горели так же, как полыхала я, и только глухой стон мне в губы заставил опомниться.

Я подалась назад, глядя Льеру в глаза: сумасшедшие глаза, сменившие цвет на родной темно-синий. С силой уперлась ладонями в грудь, оттолкнула.

— Представляешь, каким было бы продолжение? — спросила шепотом, очертив пальцами его скулу. — Представляй. Только это тебе и остается.

На этот раз я отвернулась первой, и под удар двери услышала удар сердца. Первый, как мне показалось за все это время.

Не совсем отдавая себе отчет в том, что делаю, приблизилась к стене, прижалась пылающей щекой, позволяя холоду втекать в меня сквозь нее. Аурихэйм действительно меня изменил, и я понимала, что возвращение домой этого не отменит. Не знаю, что будет с моей магией, но сама я уже никогда не стану прежней.

После ухода Льера я занялась тем, что убрала за собой посуду, аккуратно составила все на поднос, и, дождавшись, пока Лизея заберет котенка на прогулку, взяла перстень Винсента. В последнее время мне с ним совершенно не везло: брат то пропадал в парламенте, то встречался с ее величеством, пару раз я наткнулась на него спящего — в кабинете и у себя в комнате, прямо поверх покрывал. Ощущение было такое, что его светлость герцог де Мортен полностью ушел в работу, чтобы избавиться от чувства вины, связанного с тем, что он не сумел меня защитить.

Не знаю, говорил ли Эльгер брату про Аурихэйм, но сейчас я искренне сожалела о том, что во сне ничего не сказала Эльгеру про перстень. В таком случае мы действительно смогли бы общаться, пусть односторонне, но… Винсент смог бы передавать мне хоть какую-нибудь информацию. А я могла бы сказать, что люблю его и что он совершенно ни в чем не виноват. Вот только тогда я была настолько потрясена, что совершенно упустила это из виду, а Эльгер по какой-то причине больше не торопился ко мне в сон.

Хотелось бы мне понять, по какой.

Покрутив перстень в руках, вздохнула. Сейчас в моем распоряжении не было даже магии, поэтому упирая острие ножа в кончик пальца, поморщилась. Укол вышел чересчур болезненным, и, едва приложив палец к перстню, я тут же сунула его в рот.

Когда магическая дымка рассеялась, я увидела Винсента за столом в кабинете. Казалось, за это время он постарел еще сильнее, словно из него тоже что-то вытягивало силы, как из Аурихэйма.

— Держи. — Голос Терезы раздался так неожиданно, что я чуть не укусила себя за палец.