Чтение онлайн

— Я знаю.

— Юй Чуньшунь решил опровергнуть общее суждение, что в июне нельзя находиться на Лобноре. Поэтому в самый жаркий месяц, июнь, несмотря на жару, пошел на Лобнор и пересек высохшее озеро. Увы, он ошибся выходом. В пустынях Лобнора, похожих на лабиринт, он нашел себе конец. На жаре при высокой температуре, в условиях острой нехватки воды у него наступило обезвоживание всего организма, и он погиб. Его труп был найден в палатке совсем нагим, все тело было распухшим и покрыто волдырями. Невыносимое зрелище!

— Не рассказывайте! — Бай Би впадала все больше и больше в плаксивое настроение. Рассказ Е Сяо о гибели Юй Чуньшуня расстроил ее, перед глазами маячила тень этого бородатого человека.

Е Сяо, не замечая этого, продолжал говорить:

— Я все-таки не понимаю. Юй Чуньшунь давно исходил по всей стране самые опасные места. Даже высокогорье Цинхая все прошел пешком, ночевал под открытым небом и все выдержал. А в Синьизяне побывал много раз, бродил по пустыням и степям, у него был богатейший опыт. Так почему же он именно на Лобноре, на этом крохотном кусочке земли, потерпел неудачу?

— Это судьба.

— Нет, я не верю в судьбу, — громко заявил Е Сяо. Глубоко вздохнув, он поднял голову и самым мягким голосом, на какой только был способен, сказал:

— Извините, Бай Би, я разволновался. Просто мне необыкновенно нравятся эти строки Юй Чуньшуня.

— В небе не остаются следы, а птицы уже улетели, — пробормотала Бай Би.

Е Сяо понимающе кивал. Оба воспринимали смысл сказанных слов. Потом он встал:

— Бай Би, на самом деле все мы — птицы, пролетающие по небу. Ладно, я пойду.

Когда он подошел к двери, она спросила:

— Завтра вечером у вас есть свободное время?

— Завтра вечером? Будет премьера спектакля «Лоулань — пагуба для души», который поставил мой друг. Мне непременно надо пойти.

Бай Би засмеялась.

— Оказывается, вы тоже идете. В таком случае вечером перед спектаклем встретимся у входа в театр.

Е Сяо кивнул и ушел. Спускаясь по лестнице, он думал о последних словах Бай Би, и его бросало то в жар, то в холод: может быть, это намек? Или же это предзнаменование чего-то нового? Он не решился долго размышлять об этом. Просто молча повторял про себя две строки Юй Чуньшуня, которые постепенно проникали ему в сердце.

Уже стемнело, зажглись праздничные бумажные фонари, публика понемногу начала стекаться в театр. Бай Би, одетая в траур, полюбовалась на свою афишу «Лоулань — пагуба для души». Наверное, именно это время, когда только-только спускается ночная темнота, и есть наилучший момент для наслаждения картиной. Зеленоватый свет ламп у театрального входа очень подходил для афиши, и даже яркость его была вполне достаточной. При большей яркости эффект был бы потерян и пропала бы атмосфера.

Женщина на картине смотрела прямо перед собой, и этот взгляд придавал всей картине объемность и глубину. Казалось, эта женщина вот сейчас сойдет с картины на улицу, обнимая голову любимого. Это впечатление было настолько сильным, что Бай Би попятилась и отступила на несколько шагов. Она сама начала удивляться и не могла поверить, что такая картина действительно вышла из-под ее кисти. Да способна ли она написать такую картину? В любом случае, если опять захочется написать такую картину, абсолютно ничего не получится. Повторить ее она не сможет.

Окровавленная голова на картине так привлекала к себе взгляды людей у входа в театр, что многие прохожие оборачивались на нее и смотрели снова и снова. Бай Би стояла у входа и наблюдала за выражением лиц. Почти все останавливались, рассматривали и только потом входили в театр. Кроме головы, притягивали глаза женщины на картине.

Она огляделась по сторонам. Темнота сгущалась, люди текли непрерывной рекой, и только Е Сяо еще не было. Скоро начнется спектакль, а Бай Би продолжала ждать у входа. И тут увидела Е Сяо, торопливо переходившего улицу.

— Извините, сегодня очень поздно кончилась служба, я запоздал, — отдувался запыхавшийся Е Сяо.

— Вы всегда так сильно заняты?

— Да, с тех пор как принял дело Цзян Хэ, у меня всегда так. Давайте войдем. — Е Сяо говорил на ходу, но тут обратил внимание на афишу у входа и остановился. Он нахмурился.

— Как, по-вашему, эта картина? — тихо спросила его Бай Би.

— Похоже на зловещий кошмар.

— Что вы сказали?

— Я говорю, что, увидев эту картину, я будто увидел кошмарный сон. — Е Сяо явно был задет картиной.

— Почему?

— Не почему, а потому, что я видел этот сон.

Е Сяо посмотрел на нее в упор и сказал тихо:

— По-моему, женщина, которая держит в руке голову мужчины на картине, — это я.

Бай Би остолбенела, не зная, что отвечать.

— Может быть, тот, кто рисовал эту картину, тоже часто видел кошмары, — предположил Е Сяо.

— Этот человек — я, — сказала ему Бай Би. — Эту картину я написала. Пойдемте, не стойте здесь, представление уже началось.

Потрясенный Е Сяо хотел как-то загладить свой промах, но, видя, что Бай Би уже вошла в театр, последовал за ней.

В зале, естественно, уже погасили свет: начался спектакль. Задник на сцене изображал пустынную горную долину, усеянную древними могилами; все было печально и ужасно. Бай Би догадалась, что художник-декоратор наверняка поклонник Стефана Цвейга.

Молодой лоуланьский князь в манере сольной декламации задавал вопросы самому себе и сам же отвечал на них. Она не вникала в сценическое действо, а постаралась в темноте отыскать свое место и нашла его быстро, да еще усадила Е Сяо рядом с собой. Билеты у них были не рядом, но в театре хватало свободных мест. Немногие зрители сидели на своих местах, все устроились как удобнее.

Е Сяо поднял голову и осмотрелся. Хотя публики было не слишком много, все же гораздо больше, чем он предполагал, опасаясь за первую премьеру Ло Чжоу. Было бы худо, если бы актеров на сцене оказалось больше, чем зрителей в зале. Но получилось благополучно: зал на пятьсот — шестьсот мест был заполнен почти наполовину. Труппа много потрудилась над рекламой, в частности вывесили объявление в театральном институте, чем привлекли студентов. Несомненно, сыграла роль и афиша Бай Би.

Скоро началось второе действие. Столь краткие, со сменой декораций действия встречаются очень редко, и студенты театрального института, сидевшие у самой сцены, заподозрили эксперимент авангардистов. Во втором действии Бай Би увидела Сяо Сэ. По сравнению с прежними репетициями Сяо Сэ была очень даже ничего: она глубоко вникла в роль и была естественной. Не возникало впечатления жеманства и капризности, которое бывало прежде. Бай Би вдруг вспомнила разговор с Сяо Сэ в баре в прошлый раз. Ее поведение в тот вечер, когда она, взмахнув рукавами, ушла, было вызвано порывом. Но он, несомненно, причинил боль лучшей подруге. Не надо было так уходить, ведь Сяо Сэ в ней нуждалась; лучше было остаться и побыть с ней. К тому же нельзя было позволять Сяо Сэ пить так много пива.